Еще разок

      Глупая ведьма.        Как она смеет указывать, что ему чувствовать, кого он может и не может любить! Что за чушь!       Драко вышел из камина и оказался в ее разрушенной квартире. Запах дыма и обугленной древесины мгновенно ударил в нос. Стены, полы и потолок почернели. Совершенно непригодная для жизни, тут в целом небезопасно даже находиться. Он отбрасывает в сторону сгоревший корешок книги и бормочет:       — Блестяще. Идеальное место для ведьмы, которая полна решимости мучить себя.       Он достает свою палочку и начинает убирать мусор, отрезая упавшие балки с помощью острой, яростной магии.       — Убирайся, говорит она. Из моей             собственной квартиры, — фыркнул он, выдувая волосы из глаз, — кто, черт возьми, так делает? Кто выгоняет кого-то из дома, потому что он переживает, что о нем начинают заботиться?       Он убирает еще кучу пепла.       — Глупая, раздражающая женщина. Не могу позволить никому любить себя… о нет. Это было бы слишком просто. Потому что, почему-то в этой жизни ничего не может быть простым для меня… Когда я умру и буду перевоплощаться, я попрошу быть гребаной тыквой. По крайней мере, она считает, что тыквенный сок стоит ее внимания.       Он снова взмахнул своей палочкой; все сломанные и разбросанные кусочки возвращались на свое первоначальное место.       — Думает, что может сказать мне, что я не могу ее любить. Глупая ведьма. Как будто это выбор. Как будто я хотел влюбиться в то, как она улыбается мне. Как будто кто-то может пережить эту улыбку и не развалиться.       Он взмахивает своей палочкой, чтобы избавиться от всего пепла, и ремонтирует пол.       — Улыбается мне этими нелепыми, красивыми медовыми глазами.       Он заносит палочку к стене и ремонтирует трещины.       — Ходит вокруг вся такая ангельски красивая, мягкая, добрая и умная. Раздражающая ведьма.       Он убирает сгоревшие книги в сторону, чтобы починить сломанную книжную полку.       — Ведёт себя так идеально и затем удивляться, когда кто-то влюбляется в неё.       Он поправил полку, а затем громко усмехнулся.       — О, но нет, говорит она. Не могу позволить никому любить меня. Это делает все слишком опасным, слишком сложным.       Он снова усмехнулся.       — Бред. Опасно то, что я пытаюсь не отставать от нее. Опасно то, что она думает, что нельзя любить, когда она делает все то, что она делает.       — Ты еще не закончил, приятель? — он услышал, как Забини спросил позади него.       Драко обернулся, чтобы увидеть Блейза и Тео, стоящих у камина со скрещенными руками и небольшими улыбками на губах.       — Как долго, черт возьми, вы двое там стоите?       — Э-э, ну… Я слышал твой разговор с Грейнджер недавно. Подслушал, куда ты переместился, и позвал Блейза. Подумал, что тебе может понадобиться наша помощь, — объяснил Тео.       — Хотя, судя по всему, у тебя все и так идёт хорошо. Последнее, что я слышал, что это место не удастся восстановить.       — Да, ну, влюбись в ведьму, а потом пусть она скажет тебе, что тебе нельзя любить ее. Это должно тебя разозлить.       Драко вздохнул, положив руки на бедра.       — Итак, ты сказал ей, что любишь ее, а она выгнала тебя из твоего собственного дома, все ли я правильно понял? И ты приходишь сюда, чтобы отремонтировать ее квартиру? — спросил Блейз.       — Все так.       — Ты делаешь это, чтобы она могла съехать? Из-за вашей ссоры? — Спросил Тео, все еще немного забавляясь.       — Э-Э-Э, нет. Я ремонтирую ее квартиру, чтобы доказать ей, что она не может сказать мне, что мне нельзя любить ее!       — Как именно это может доказать абсурдность ее слов?       — Ладно. Я не знаю. Чтобы показать ей, что пока она говорит мне, что я не могу любить ее, я пытаюсь починить то, что сломано. Чтобы показать ей, что я все равно люблю ее. Чтобы показать ей, что я буду любить ее и все, что в ней сломано.       — Это действительно глубоко, приятель. Не так ли? — спросил Блейз.       Драко мог только кивнуть.       — И чем больше она говорит мне, что я не могу ее любить, тем больше я влюбляюсь в нее! Я бы никогда не влюбился в нее, если бы она не сделала это запретным и не говорила, что не достойна любви!       — Серьезно? Ты бы никогда не влюбился в нее, если бы она дала тебе разрешение любить ее? — Тео бросил ему вызов.       Драко посмотрел на пол, немного пепла все еще покрывало его.       — Думаешь, это из-за того, что случилось с Уизли на шестом курсе? Он выбрал Браун, — предложил Блейз.       — Нет. Нет, я думаю, что причина намного глубже, чем это.       — Ну, чем мы можем тебе помочь, приятель?       — Может ли один из вас помочь с кухней, а другой со спальней?       Парни разделились и начали работать.

***

      Не в силах спать в кровати Драко, из которой она его выгнала (конечно, осознав это только после произнесенных слов), Гермиона пробралась на кухню, чтобы приготовить чашку теплого чая. Она открыла дверь и вышла, когда Пэнси напала на нее.       — Каждый раз, когда я вижу тебя, Грейнджер, твой выбор нарядов становится все хуже и хуже. Я знаю, что ты борешься за права эльфов, но тебе действительно нужно одеваться как они?       — Годрик, Пэнси! Ты до смерти меня напугала! — Гермиона закричала и закрыла глаза.        Когда она поняла то, что на самом деле сказала Пэнси, она посмотрела вниз на простынь, обернутую вокруг нее, а затем нахмурилась.       — Я была просто, ну… Я была…       — Занималась сексом с Драко, а потом затеяла скандал и выгнала его из собственного дома? — Пэнси закончила за нее.       — Ну, я… да. Наверное. Я не хотела выгонять его из всего дома. Только из той части, которая…       — Его единственное пространство? — она снова закончила за нее.       Гермиона прищурилась, а затем продолжила:       — Чем я могу тебе помочь, Пэнси?       — Ну, мальчики пошли… проверить Драко. Я подумала, может быть, мы с тобой могли бы поболтать?       Гермиона кивнула и продолжила:       — Хорошо, мы можем это сделать. Ты не возражаешь, если я сначала оденусь?       — До тех пор, пока это не более ужасно, чем то, что надето на тебе сейчас, — Пэнси широко улыбнулась.       — Что еще я должна была надеть, чтобы прийти попить чай?       — Ты горяча, Грейнджер. Владей этим. Я бы вышла голой, но я понимаю, что не у всех из нас есть уверенность, чтобы сделать это, — сказала Пэнси, пожав плечами.       — Я уверена, большое спасибо! У меня просто есть… достоинство. Я никому не позволяю видеть меня голой. Это нужно заслужить.       Пэнси сузила взгляд на Гермиону, прежде чем все ее лицо загорелось.       — Знаешь, Грейнджер? Это великолепно! Наши тела — это приз! Что-то, что можно заработать, а не дать! Ха! Кто знал, что я соглашусь с Гриффиндоркой.       Гермиона закатила глаза и ушла в свою спальню, чтобы одеться. Но подойдя поняла, что Драко не снял чары с ее комнаты. Она фыркнула и вернулась к Пэнси.       — Могу ли я одолжить у тебя что-нибудь из одежды? Драко не снял чары с моей спальни.       — Я бы сказала да, но я думаю, что если ты наденешь что-то из вещей Драко, он сойдет с ума. Давай, выберем что-нибудь из его шкафа.       Грейнджер колебалась, но Пэнси не обратила на это внимания. Она схватила её за руку и повела обратно в спальню Драко.       Гермиона неловко стояла перед кроватью, пока Пэнси рылась в вещах Драко.       — Вот это.        Гермиона взяла предложенную Пэнси одежду в руки, чтобы осмотреть.       — Его старая футболка для квиддича? Разве это не важно для него?       — Да, и именно поэтому ты ее наденешь.       — Хорошо. А как насчет низа?       — Вот эти, — она передала ей пару его боксеров.       — Я не надену это!       — Просто доверься мне! Я их скорректирую, как только ты их наденешь.       Гермиона закатила глаза, но согласилась.       Грейнджер закрыла за собой дверь ванной комнаты и быстро оделась. Закончив, она использовала свою волшебную палочку, чтобы заправить кровать, и убрать свою одежду с пола.       Гермиона закрутила волосы и просунула через них свою палочку, чтобы сделать пучок. Она протянула руки к Пэнси и сказала:       — Ладно. Делай что сможешь.       Пэнси ухмыльнулась, а затем начала свою работу над боксерами Гермионы-Драко. К тому времени, когда она закончила, она превратила боксеры в удобные трусы. Совсем непривлекательные, но удобные.       — Ого, ты действительно хороша в этом, — Гермиона восхищалась вслух.       — Спасибо, — сказала Пэнси, когда встала, чтобы полюбоваться своей работой.       — Готова к нашему разговору? — спросила Паркинсон, положив руки на бедра.       — Конечно. Может быть чаю?       — Конечно, — Пэнси полуулыбнулась и вернулась в гостиную.       Как только чай был заварен, они сидели в комфортной тишине в креслах у камина. Гермиона заметила, что ни одна из них не села на диван, но ничего не сказала вслух.       — Итак? — Гермиона решила наконец начать.       — Хорошо, ведь мне есть что сказать, и я была бы признательна, если бы меня не прерывали мысли, постоянно вращающиеся в твоей голове, когда я рассказываю тебе все что у меня на уме.       — Это справедливо. Но у меня есть один вопрос.       — Салазар, Грейнджер, мы еще даже не начали, а у тебя уже есть вопрос?       Гермиона только кивнула. Пэнси жестом попросила ее продолжить.       — Тогда, вперёд.       — Почему ты так добра ко мне?       — Грейнджер, ты не помнишь первую ночь, когда мы тусили здесь? Мы чуть не убили друг друга. Но Слизерин признает Слизерин в других, и ты завоевала мое уважение, вставая против меня.       Хочешь верь, хочешь нет, но большинство людей просто отступают. Это неуважительно.        Но ты, Грейнджер. Ты другая. Ты не ищешь одобрение других, ты высказываешь свое мнение. Я вижу, откуда твой кот берет свое поведение. Я просто не понимаю, как ты оказалась в Гриффиндоре.       — Живоглотик не Слизеринец.       — Да, это так! Он так быстро принял всех нас, змей. И он оккупировал кресло Тео в его комнате! У него хороший вкус. Определенно Слизерин.       — О, вот куда он делся? — она задавалась вопросом, почему она не видела его целую вечность. Видимо, Тео увел его.       — Ну, а теперь давай поговорим серьезно, Грейнджер, — внимание Гермионы снова переключилось на Пэнси.       — Я знаю Драко буквально всю свою жизнь, как и Тео с Блейзом.       — И? — Гермиона призвала её продолжить.       — И я знаю какой Драко. Он не просто обычный волшебник. Когда ему кто-то нравится, он привязывается к нему. Он не хочет, но это происходит. Последняя девушка Драко очень сильно ранила его. Очень больно. Ему потребовалось некоторое время, чтобы даже снова посмотреть на другую ведьму.       А потом появилась ты, и наш счастливый Драко вернулся. Мы не видели его таким уже много лет, Грейнджер. Он вернулся к шуткам, улыбкам, планированию будущего.       Тем не менее, я знаю, что ты не как он. Я не знаю, о чем он думал, когда согласился просто на секс между вами двумя. Возможно, он боялся снова привязаться, поэтому сказал себе, что это будет просто секс. Но по мере того, как шли месяцы, мы все узнали. Мы все поняли, что это было не так, и это был не просто секс. Я говорю тебе это не для того, чтобы ты шла и рассказывала всем остальным или бросала это ему в лицо, а потому что… Я боюсь, что ты его уничтожишь.       Кровь Гермионы застыла в ее венах, и ее горло казалось, что оно вот-вот закроется.       — У… уничтожу его?       — Да! Ты говоришь ему, что не можешь любить его, и ему не позволено любить тебя, но вы двое неразлучны! Как он может не влюбиться в тебя? Как ты можешь утверждать, что не влюблена в него?       Он будет продолжать любить и отдавать всего себя тебе, даже если ты просто забираешь и не отдаешь ему любовь в ответ! Но в конце концов, он уничтожит себя, отдавая тебе все, что у него есть! Тем более, что ты даже не…       — Я действительно люблю его, — прервала ее монолог Гермиона. Она не хотела говорить это вслух. Она даже не поняла, что позволила себе влюбиться в него. Она думала, что достаточно хорошо боролась с этим.       — Подожди, что? — Пэнси спросила почти шепотом.       — Я не хотела говорить это вслух, но я люблю его. Я даже не понимала, что влюблялась в него, но в какой-то момент влюбилась. Но Пэнси, я не могу позволить ему любить меня. Я не могу. Я сделала слишком много ужасных вещей. Я не заслуживаю его любви.       — О, пожалуйста, мы все делали ужасное, Грейнджер. И тебе нужно перестать говорить, что ты не можешь позволить ему любить тебя. Ты только что сказала, что не хотела влюбиться в него, но влюбилась. Думаешь, он специально влюбился в тебя?       Гермиона не знала почему, но слова Пэнси действительно поразили ее. Это было почти то же самое, что Драко сказал ей. Она позволила словам впитаться в себя, чтобы изучить и проанализировать их.       — Что такого плохого ты сделала, Грейнджер?       — Обещай мне, что никогда не повторишь это другой живой или мертвой душе?       — Конечно, Грейнджер, обещаю.       Гермиона вздохнула, а затем ещё раз вздохнула ещё глубже. Она никогда не планировала никому об этом говорить. Но она верила, что Пэнси никому не расскажет. И Грейнджер решила, что лучшим человеком, чтобы судить ее за это, будет кто-то на стороне Драко.       Гермиона посмотрела в глаза Пэнси и испустила еще один вздох.       — Я убила своих родителей.       Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, прежде чем кто-то из них заговорил.       — У тебя была веская причина? — наконец спросила Пэнси.       — Я… я не знаю.       — Можешь рассказать мне, что именно случилось?       — Я…я…       Пэнси встала со своего места и подошла, чтобы наклониться перед Гермионой, схватив ее за руки.       — Эй, смотри. Обещаю, что не буду осуждать тебя за то, что произошло. Мы все прошли через какое-то безумное дерьмо, и у всех нас есть свои причины. Я тоже убила кое-кого, просто потому что они сказали, что мой наряд выглядит неправильно. Такое случается, ладно?       Гермиона рассмеялась со слезами, стекающими по ее лицу.       — И я обещаю, что никогда никому не расскажу. Я знаю, что это наш первый полноценный разговор наедине, но я та самая девушка, которая пыталась пожертвовать жизнью Гарри Поттера. Тогда, когда я это сделала, я беспокоилась о жизни моих родителей и друзей.       — Нет, нет, я знаю. Я знаю, что ты не хотела этого на самом деле, Пэнси. Я просто… Я никогда никому об этом не говорила раньше, кроме Гарри и Джинни, конечно. Они были рядом со мной, когда это случилось.       — Как насчет… Как насчет того, чтобы не говорить мне и не говорить об этом прямо сейчас. Ты можешь поговорить об этом, когда будешь готова. Тем не менее, что-то должно измениться и быстро, потому что Драко либо уже сильно пострадал, либо он находится в процессе сильного падения. Я просто не хочу, чтобы он снова мучился.       — Я еще не готова сказать ему… но я призналась, что люблю его. По крайней мере, тебе. И если я чувствую, что не заслуживаю любви, но мы оба уже влюбились друг в друга, что мне делать? Что, черт возьми, я должна делать?       — Либо ты скажешь ему и разберешься во всем. Или ты все сейчас же заканчиваешь. Ты съедешь. Сократите общение до нуля и отделаетесь малыми потерями.       Гермиона кивнула, глубоко задумаваясь.       — Почему ты боишься сказать ему правду?       — Он сказал, что Пожиратель смерти убил его родителей. Я боюсь, что он подумает обо мне как о монстре, как о тех, кто забрал у него его родителей. Вы, вы все потеряли своих родителей без причины… А я убила своих сама.       — И все же что-то в том, что ты говоришь, что убила своих родителей, звучит не так.       Гермиона сломалась на этом. Если бы она только знала. Если бы только Пэнси знала, что на самом деле произошло в тот день. Из-за того, что она сделала со своими родителями, она знала, что не заслуживает любви. Ее родители любили ее, а она предала их любовь и доверие. Их любовь к ней в итоге стоила им жизни. Она не могла допустить, чтобы это случилось с кем-то еще.       Пэнси встала и обняла ее. Она держала её, пока та плакала, похлопывая по волосам.       Гермиона не знала, как долго они так там оставались, когда камин ожил. Они повернулись, чтобы посмотреть, и увидели Драко, Тео и Блейза, стоящих в гостиной. Все пятеро молчали, никто не знал, кто должен заговорить первым. Трое мужчин были покрыты с головы до ног саждой и пеплом.       — Где вы были? — Гермиона нарушила тишину.       И Тео, и Блейз посмотрели на Драко.       — Э-Э, Грейнджер, есть кое-что, что я хотел бы тебе показать. Но я хотел бы сначала принять душ и переодеться, если ты позволишь.       Гермиона кивнула, а затем посмотрела на Пэнси. Та выпрямилась и ухмыльнулась ей.       — Ну, Грейнджер, у нас с тобой была прекрасная беседа. Но сейчас я должна пойти домой и помочь мужу принять душ. Нужно хорошо промыть все части, понимаешь? — она подмигнула ей. Все, кроме Блейза и Пэнси, простонали от отвращения.       Чета Забини ушла через камин, а Тео проследовал в свою комнату принять душ.       — Драко, как ты думаешь, мы могли бы поговорить?       Он кивнул.       — Конечно. Просто дай мне сначала принять душ. Я чувствую себя Санта Клаусом.       Гермиона смущенно сморщила лицо.       — Что? — продолжил он, — ты думаешь, он спустился по всем тем дымоходам и все равно остался чистым? — усмехнулся он, — чертовски маловероятно.