Еще разок

      — Еще раз для чего? — спросила она, ее голос едва было слышно.       — Как мы начинали. Как насчет еще разок?       — Что? Секс?       — Да.       — Но ты меня ненавидишь, — возмутилась она.       — У тебя когда-нибудь был секс на почве ненависти, Грейнджер?       Она вспомнила их момент на кухонном островке. Как он безжалостно вдалбливался в нее, пока она не увидела звезды.       — Только один раз.       — У меня тоже.       Гермиона могла поспорить, что у него в голове всплыло тоже самое воспоминание. Его глаза потемнели, а зрачки расширились, и в его брюках стало теснее в районе ширинки.       — Но я не думаю, что твоя девушка оценит это, так что нет.       — Она не моя девушка, — сказал, прежде чем схватить ее за затылок и притянуть к себе.       Прямо перед тем, как их губы встретились, он остановился. Они смотрели друг другу в глаза с желанием и вызовом, оба были напряжены.       — Где он тебя трогал?       — Кто?       — Маклагген.       Она схватила ту руку Драко, что прикасалась к её лицу и потянулась к другой. Медленно опустила их к своей талии и положила там, где ещё недавно были лапы Кормак.       — Прямо здесь, — ее голос был едва слышен.       Малфой начал нежно массировать область, и она поморщилась от боли. Он свел брови и осторожно развернул ее. Ей захотелось немного приподнять рубашку, прежде чем он резко вздохнул.       — Черт возьми, Грейнджер!       — Что? — спросила она, глядя на него через плечо, — что такое?       — Там синяки в форме отпечатков рук в месте, где он тебя схватил.       Гермиона почувствовала, как он опустился на колени, и начал целовать все ее синяки. Она закрыла глаза, чувствуя, что его губы снова на ней.       — Это, блядь, совсем не похоже на ненависть, — тихо сказала она.       Он вытащил свою палочку, и она почувствовала, как ее боль рассеялась.       — Лучше? — спросил он.       — Да. Спасибо.       — Хорошо, — сказал Драко, прежде чем схватить ее и бросить на диван. Гермиона приземлилась лопатками и прислонилась к спинке. Она целенаправленно раздвинула ноги и посмотрела на него потемневшими глазами.       Малфой стоял возле дивана и наблюдал за каждым ее движением. Он смотрел, как ее грудь двигается вверх и вниз, когда она дышит.       — Ты просто будешь стоять там и смотреть на меня или ты с…       Он бросился на нее и заткнул ее, поцеловав. Драко застонал ей в губы, когда она хныкала в его. Его руки поднялись вверх по ее телу, чтобы схватить ее грудь. Гермиона провела пальцами по его волосам. Она обхватила его ногами и начала прижиматься к его эрекции.       Он отстранился от ее губ с громким шлепком и сказал:       — Черт, ты пытаешься убить меня?       — Нет, — ахнула она, — я пытаюсь любить тебя.       Он зарычал и подтянул ее, чтобы разорвать ее топ, а затем и бюстгальтер. Малфой не терял времени, срывая с нее штаны и трусики сразу после этого. Она схватила его за рубашку и подняла ее над его головой, отбросив в сторону. Драко встал с дивана и снял брюки и боксеры.       Прежде чем она смогла по-настоящему полюбоваться им, он переместил ее так, что она опиралась на спинку дивана, ее живот прижался к нему.       Он нажал на ее верхнюю часть спины, чтобы заставить ее наклониться над диваном. Как только она подчинилась, он коленом раздвинул ей ноги. Затем Драко наклонился, чтобы руками раздвинуть ее промежность, и облизал ее.        Гермиона застонала и вскрикнула от его прикосновения. Он встал и прошептал ей на ухо:       — Я просто хотел снова попробовать тебя на вкус, — затем он пристроился к ее входу и одним толчком вошел в нее.       Как и в прошлый раз, он сразу же взял быстрый темп. Малфой потянулся и схватил ее грудь. Сжимая её сиськи, он продолжал врезаться в нее.        Гермиона опустила голову и крепко схватилась за диван. Опять же, ни один из них не смог издать ни звука, кроме случайных стонов и рычания. Она не знала, как это возможно, но он начал двигаться еще быстрее.       — Ох, Драко! — застонала она. Он поднял одну руку, чтобы схватить ее за плечо, и войти ещё глубже, — я …я сейчас кончю!       — Тогда кончай, — потребовал он.       Все в ней напряглось, прежде чем оргазм настиг ее. Она не позволяла себе отключатся. Она хотела присутствовать каждую секунду этого момента.       Драко набрал темп и начал ещё быстрее сталкиваться с ней бедрами. Ещё немного и он излился в нее. Он застонал, когда кончил, а его хватка медленно ослабла на ней.       Не давая себе времени перевести дух, Малфой вышел из нее и встал с дивана. Она осталась в том же положении, не желая смотреть на него. Она была не готова услышать слова, которые он собирался сказать. Гермиона слышала, как он снова надел одежду.       Они оба молчали после того, как он оделся, ни один из них не хотел нарушать тишину и разбить сердце другого.       Но Драко сломал все.       — Прощай, Грейнджер.       Гермиона затаила дыхание, пока не услышала, как он уходит через камин. Она встала со спинки дивана и свернулась в клубок. Она начала плакать и не останавливалась, пока сон не завладел ею.

***

      Драко вернулся домой в смешенных чувствах, сразу испытывая и печаль, и вину и гнев.       — Ты готов, приятель? — спросил Блейз сидя на новом диване, с бокалом ликера в руке. Тео расположился на другой стороне, раскинув руку на спинке.       — Черт возьми, да, я чертовски готов.       — Она в порядке? Грейнджер? — спросил Тел, слегка прищурившись.       Драко повернул голову и посмотрел на пол, пожав плечами.       — Я думаю, что она в порядке, как и я, — они оба кивнули.       Блейз встал и поставил свой стакан на стол.       — Хорошо. Давайте приступим.       Тео последовал его примеру, и они оба подошли к Драко.       — Мы аппарируем туда? — спросил Блез.       — Да.       Троица взялась за руки и аппарировала. Они приземлились с тяжелым стуком в мягкую грязь. Деревья окружали их, и лунный свет освещал дорогу, пока они шли. Мужчины пошли по своему обычному, узкому пути к месту назначения. Они вытащили свои палочки и произнесли заклинание, чтобы сделать склад видимым.       Парни посмотрели друг на друга, прежде чем схватить дверь и открыть ее. Когда они переступили через порог на твердый цементный пол, из дальнего угла было слышно нытье.       Свет низко покачивался и тускло освещал связанную фигуру на стуле. Драко использовал свою палочку, чтобы включить остальные огни в здании.       — Ой! Предупреждай в следующий раз! — сказал Тео, прикрывая глаза.       — Какого хрена, Драко? — одновременно с ним возмутился Блейз.       — Я хочу иметь возможность увидеть каждую часть этого, — сказал Драко спокойным, прохладным тоном.       Все трое встали перед фигурой на стуле. Мужчина увидел, что они стоят перед ним, и начал ныть и кричать громче через веревку во рту. Он стал раскачиваться влево и вправо, чтобы сбежать.        Драко замахнулся ногой и зацепил ботинком за ножку стула. Он потянул мужчину к себе и положил руки на один из подлокотников, чтобы пленник смотрел ему в глаза. Он зарычал на мужчину, а затем крепко схватил его за лицо.       — Хватит, черт возьми, двигаться!       Пленник был совершенно неподвижным, его глаза были настолько широко раскрыты, насколько это возможно, из-за того, что они были черными и опухшими. Его зрачок неоднократно метался между тремя, а из-за рта доносилось хныканье.       Тео шагнул вперед, чтобы оказаться в поле зрения мужчины.       — Привет, Маклагген.       Блейз также сделал шаг вперед:       — Как любопытно, что ты оказался здесь.       — Где тебя никто не услышит, — добавил Тео.       — И никто никогда тебя не найдет.       — В любом случае, не то чтобы кто-то скучал по тебе, — протянул Драко.       Трое мужчин начали ходить по кругу вокруг пленника, а он качал головой, чтобы попытаться отследить их.       Драко остановился прямо перед ним и продолжил:       — Сейчас, я дам тебе небольшой выбор.       Тео и Блейз остановились по обе стороны от Малфоя.       — Оооо, выбор — это весело, — сказал Тео, озорно подмигивая.       — Я сниму эту веревку с твоего рта, и ты ответишь на каждый вопрос, который мы тебе зададим. Ты не будешь трусом и не станешь плакать. Или мы можем просто продолжить и начнем тебя пытать? Твой выбор? — предложил Драко.       Кормак начал плакать и кивать головой, не в силах говорить через веревку.       — Думаю ты за веревку. Отличный выбор, — сказал Драко с насмешливой улыбкой, когда он начал снимать веревку.       — Пожалуйста, пожалуйста, я скажу…       Кормак был прерван ударом Драко. Его голова откинулась в сторону, и он стал ныть еще больше.       — Что, черт возьми, я сказал? Я сказал, не будь трусом и не плачь. Я не люблю повторяться.       Кормак снова начал кивать головой и перестал плакать.       — Теперь мы пойдем по порядку. Начнем с процедуры. Ты был тем, кто преследовал Гермиону и угрожал ей? — спросил Драко.        Кормак покачал головой.       — Нет. Это был второй или третий раз, когда я видел ее со времен Хогвартса.       — Но разве ты не работаешь в Министерстве? — добавил Тео.       Кормак снова покачал головой.       — Нет, меня уволили.       — Почему? — сказал Блейз.       Он посмотрел на пол, прежде чем ответить:       — Мой дядя уволил меня, когда узнал обо всех женщинах, с которыми я «общался» на работе, которых наш отдел кадров увольнял из-за меня… потому что, я флиртовал с ними.       — Ты действительно кусок дерьма, не так ли? — усмехнулся Тео.       — Почему ты решил подойти к Грейнджер сегодня вечером? — Драко все еще говорил с ядом в голосе.       Кормак посмотрел на него и сказал:       — Что?       — Он что чертов идиот? — прошептал Тео Блейзу, который только пожал плечами.       Драко схватил Кормака за волосы и ударил его головой о стул.       — Гермиона, черт возьми, Грейнджер. Почему ты вообще подошел к ней сегодня?       Голова Кормака все еще была привязана к стулу и он мог только посмотреть на Драко.       — П…потому что она горяча. Я всегда считал ее горячей. Почему тебя вообще это волнует, Малфой? Почему ты так защищаешь ее? Она просто грязнок… Аааааа!        Кормак начал кричать, потому что Драко так сильно потянул его за волосы, что они начали вырываться с корнями. Он чувствовал, как стул впивается в его череп под сокрушительным давлением.       Даже Блейз и Тео слегка вздрогнули.       — Салазар, напомни мне никогда не причинять боль Гермионе Грейнджер, — прошептал Тео.        На взгляд, который он получил от Блейза, Тео поднял руки в знак капитуляции и сказал:        — Я не говорю, что когда-нибудь это сделаю!       — Это важно для меня, потому что она моя ведьма, — выплюнул Драко и, наконец, отпустил его волосы.       Кормак поднял голову, и кровь начала капать по его лицу.       — Я не собирался ее насиловать, клянусь, не собирался! — умолял он.       — Давай убедимся в этом.        Драко ухмыльнулся, прежде чем нырнуть в голову Кормака не заботясь о его комфорте. Маклагген извивался на стуле, почти как в припадке. Через несколько секунд Малфой отступил, зная, что если он этого не сделает, то поджарит мозг парня.       Кормак начал задыхаться и попытался схватиться за голову, хотя все его конечности были связаны.       — Кормак, мне кажется, что ты на самом деле собирался заняться с ней сексом. Хотела она тебя или нет, особо тебя не волновало. Твои мысли и синяки, которые ты оставил на ее спине, говорят сами за себя, — усмехнулся Драко.       — Кстати, это заняло у тебя целую вечность, — вмешался Тел.       Малфой оглянулся на него и снова ухмыльнулся.       — Другие вещи… нужно было кое-что проверить.       Драко повернулся к Кормаку и продолжил:       — Пристегните ремни, парни. Это будет долгая ночь.

***

      Утро приходит, мягко говоря, тяжко из-за того, как плохо она себя чувствует.       Гермиона проснулась с опухшими глазами и горлом, которое кажется высохло, как будто она проглотила горсть песка. Она не чувствовала себя дома в собственной квартире, при дневном свете и с тенями ее демонов, окружающих ее.        Он перестроил всю квартиру от пола до потолка и все, что между ними. Она больше не ощущалась как ее квартира.       Тут было слишком аккуратно, слишком ухоженно. Каждая отремонтированная трещина в стене кажется доказательством того, что ей больше не разрешается иметь.       Ее тело помнит его раньше, чем ее разум. Его вес, то, как он целовал ее, как будто умирал от голода. То, как он ушел с теми же словами, с которыми она его оставила.       Это то, что причиняет боль больше всего.       Не недопонимание. Даже не последняя ночь в клубе, или руки Кормака, или то, как страх все еще плотно сидит в ее груди. Это тишина, которая окружает ее.       Гермиона все еще привыкла просыпаться в доме, который больше не был ее. Ощущение, что он рядом с ней, — это чувство, которое ее тело вытеснило из ее разума.       Почему Драко продолжал спасать ее, когда должен был ненавидеть? Он прикасался к ней, как будто между ними ничего не сломано. Затем он ушел, как будто она была ошибкой, которую он не мог позволить себе признать. Что, само по себе, было иронично — богатый парень.       Позволив себе думать только о событиях прошлой ночи в своей квартире, она чувствовала себя очень глупо.        Глупо, что она верила, когда он поцеловал ее, что это что-то значило для них обоих. Достаточно глупо, чтобы думать, что он прибежит обратно, наконец-то позволив ей объясниться. Ее разум продолжает пытаться все взвесить, чтобы понять:       Он бы не пришел, если бы ему было все равно. Он бы не спас тебя, если бы ему было все равно. Он бы не поцеловал тебя и не спросил: «Ещё разок?» своим прекрасным голосом, если бы он ненавидел тебя.       И все же он просто ушел. И все же с ним была другая женщина. И все же его здесь нет, не так ли?       И все же… и все же… и… и… она была неправа. Еще разок. Он просто ушел и продолжает уходить при каждом удобном случае. Но почему она снова впустила его обратно?       Она должна была знать, что он не останется. Что ее было недостаточно, чтобы заставить его остаться.       Стыд, тихо и едко начал поедать ее изнутри. Стыд за то, что она так сильно хотела его, что забыла защитить себя. Стыд, что позволил ему увидеть ее такой — открытой, отчаянной, все еще надеющейся, все еще тоскующей по нему.       Гермиона оцепенело передвигалась по своему дому, погруженная в свои мысли. Она выключила душ и вышла, но не помнила, как принимала его. Она оделась с пустым выражением лица.       Ее сердце, кажется, было разрезано прямо посередине. Одна половина болит от любви, которую она не может погасить, другая опустошена уверенностью в том, что она уже потеряла его. И под всем этим скрывается страх. Не только из-за потери Драко (или позволить себе поверить, что она уже потеряла его), но и о том, что произойдет, когда правда, наконец, выйдет наружу. О том, что любовь к ней уже стоила ему слишком дорого. О том, заслуживает ли она безопасности, которую он продолжает пытаться ей дать.       Она злится. Гермиона чувствует себя обиженной и опустошенной. Ей кажется, что с тех пор, как она пришла в волшебный мир, она борется зубами и ногтями только за то, чтобы иметь здесь место. Конечно, все были более менее гостеприимны, учитывая, что она помогла свергнуть одного из самых темных волшебников всех времен. Но именно те, кто не приветствовал ее в этом мире, казалось, кричали громче всех. Следили за ней и она никогда по-настоящему не могла ослабить бдительность.       Гермиона пытается позволить своим чувствам по поводу событий с Кормаком перейти на первый план, но там ничего не было. Все, что она может, это закатить глаза. Он был грубым человеком, в котором не было ничего хорошего. В любом случае, он бы никогда не зашел дальше. Даже если бы Драко не пришел, она прекрасно знала, что справилась бы с ним.       И, конечно, впереди было судебное разбирательство. Она поняла, почему Фурнсби должен был сообщить о таком инциденте. Есть вещи, от которых даже быть частью Золотого трио, не могло тебя спасти.       Судебный процесс за убийство родителей входит в их число. Драко занял так много место в ее сердце и разуме, что она едва задумывалась об этом. Гермиона знала, что есть вероятность, что она может оказаться в Азкабане или лишиться магии и вернуться в маггловский мир. Она не могла заставить себя думать об этом.       В разгар всего этого она почти забыла. Забыл, что именно Драко поставил ее в такую ситуацию. Не давая ей объяснить свою версию истории, он побежал и сдал ее. Выбросил, как будто она была никем.       Внезапно ей стало противно, что она переспала с ним прошлой ночью. Она испытывала отвращение к себе за то, что пыталась так сильно оценить его внимание прошлой ночью, и ей было неприятно, что это сработало. Она решила, что вся эта ситуация была просто испорчена.       Гермиона никогда не чувствовала себя более преданной за всю свою жизнь. Ей было интересно, так ли себя чувствовали ее родители.       Она даже не помнила, как садилась за стол. Не помнила, как схватила фотоальбом.       Она услышала, как оживает ее камин, и оглянулась через плечо, чтобы увидеть, кто пришел.       Тео вышел из ее камина, одетый в черное с головы до ног. Он посмотрел на нее и на его лице появилась яркая улыбка.       — Привет, красавица!       Гермиона мягко улыбнулась и положила голову на руку.       — Привет, Тео.       Он подошел к ней и обнял, прежде чем присоединиться к ней за столом.       — Я просто хотел прийти проведать тебя. Как дела?       — Тео, ты здесь, потому что хочешь быть или потому, что он не может?       — Могу я сказать что и то, и другое?       Гермиона закатила глаза и снова посмотрела на фотоальбом. Она остановилась на своей фотографии, когда ей было 15 лет, летом перед пятым курсом.       Они с папой сидели в совершенно новой машине. Ее отец только начал учить ее водить. Она положила руки на руль, у обоих был шуточный испуганный взгляд на лицах.       Она помнит, как они втроем так сильно смеялись над этой фотографией. Родители так гордились ею за то, что она так быстро научилась водить машину. Конечно, она прочитала об этом все заранее.       — Слушай, он сейчас потерян, ладно? — мягко предложил Тео.       — Разве не все мы, Тео? Во-первых, он отказался позволить мне объясниться. Потом он сдал меня! Он сдал меня, Тео.       Тео закрыл глаза и вздохнул, а затем сжал переносицу.       — Я никогда не говорил, что он все обдумал, прежде чем действовать. Я знаю, что он облажался. Ты знаешь, что он облажался. Все, кроме него, знают, что он облажался, Гермиона. И когда наступит момент, когда он поймет, что облажался, где ты будешь?       — После всего, что произошло между нами, Тео, в нас просто больше нет смысла.       — Но разве это не сделало бы историю намного лучше?       — Историю?       Тео откинулся на спинку стула и снова улыбнулся.       — Ваша история любви, конечно же.       Гермиона покачала головой и сказала:       — Да ладно, Тео. Даже я знаю, что мы не можем вернуться к началу. Я никогда не чувствовала себя более преданной за всю свою жизнь. Не пойми меня неправильно, я все еще люблю его. Думаю, и всегда буду. Я никогда не смогу быть ни с кем другим. Поэтому, я пришла к тому, что останусь одна до конца своей жизни. С Живоглотиком, конечно же.       — Ах! Спасибо, что напомнила! — вскрикнул Тео и начал копаться в одном из своих карманов.       Он вытащил небольшой пакетик с кошачьими лакомствами и стал греметь им.       Живоглот вышел из спальни и прыгнул прямо на колени Тео.       — Ты действительно слизеринец, не так ли? Мне пришлось подкупить тебя, чтобы ты просто вышел поздороваться, — Живоглотик отогнул голову и потерся о руку Тео с лакомствами, — да, да, ты точно их получишь. Не нужно продолжать быть ласковым.       — Он — настоящая причина, по которой ты пришел, не так ли?       Затем Тео посмотрел на нее и наклонил голову в сторону, спрашивая о ком идет речь.       — Живоглот, — уточнила Гермиона с улыбкой.       Тео рассмеялся и поднял руки в знак капитуляции.       — Ты поймала меня.       После того, как они оба отсмеялись, тишина снова наполнила воздух.       — Знаешь, он тоже страдает. Он так невероятно влюблен в тебя, Гермиона. И именно поэтому это так сложно и запутанно для него.        В его голове ты сделала неудачную вещь. Его родители были отняты у него убийством. А ты… ну, ты знаешь. Он не выслушает тебя, потому что боится, что не сможет переварить то, что ты хочешь сказать.       Он в ужасе оттого что, если ты расскажешь ему, что произошло, он действительно никогда больше не сможет смотреть тебе в глаза.       Я не говорю, что это правильно или имеет смысл, но это то, что у него на уме.       Он в замешательстве, потому что чувствует, что должен ненавидеть тебя, но не может. Он знает, что никогда не сможет. И вот почему…       Тео перестал говорить и положив кота на пол, встал, оставив угощения на столе.       — Вот почему он не может услышать твою истории прямо сейчас. Он сказал мне: что, если я услышу ее историю, и это будет означать, что я действительно должен ее ненавидеть? Я не могу это пережить, Тео. Я просто не могу. Это тупик, в котором мы находимся, — и лучшее, что у нас будет это то, что происходит прямо сейчас.       Гермиона молчала, пока впитывала его слова.       — Может ли он представить себе сценарий, когда, возможно, просто может быть, ему не придется ненавидеть меня, если он услышит мою историю?       Гермиона медленно посмотрела на него, испугавшись увидеть его выражение лица.       И она была права. У него было выражение жалости, его лицо было совершенно очевидным. Как она и предполагала, нет. Драко не мог себе этого представить.       — Я не знаю, смогу ли я простить его, Тео… в то время как у него в голове, что я причинила ему боль, не сказав ему, он причинил мне гораздо больше боли. Он выгнал меня в самый уязвимый момент. Я наконец-то впустила его, а он выгнал меня. Он сдал меня. И у него уже есть другая женщина!       Губы Тео сжались в тонкую линию.       — Если бы я не был его братом, я бы сказал тебе никогда больше не возвращаться к нему.       — Но так как ты его брат?       — Я прошу тебя не отказываться от него.       Прежде чем она успела ответить, в ее окно постучали. Они оба повернулись и увидели Министерскую сову, ожидающую ее и держащую почту своим клювом.       Они оба напряглись и посмотрели друг на друга. Гермиона сглотнула и направилась к окну. Она взяла конверт и угостила сову.       — Зачем ты угощаешь Министерскую сову. Я почти уверен, что у них есть свой собственный офис, — сказал Тео пытаюсь поднять ей настроение.       Когда она не ответила, он предложил:       — Должен ли я позвать Гарри или Пэнси… или буквально кого-нибудь еще, кроме меня?       Она покачала головой, схватив почту. Гермиона снова сглотнула и глубоко погрузилась в себя, чтобы найти свое гриффиндорское мужество. Она разорвала печать Министерства, а затем бросила все на стол.       — Нет, нам определенно нужно связаться с Пэнси и Блейзом. Они мои адвокаты, — сказала Гермиона дрожащим голосом.

***

      — Готовы? — Гермиона спросила Тео, Блейза и Пэнси. Все трое сидели на диване, уставившись на нее. Она стояла перед ними, держа в руках пергамент. Все трое кивнули. Гермиона начала читать вслух:

Министерство магии

Департамент магического правоприменения

Уровень второй, Уайтхолл

Дата: 1 ноября 2003 года

      Кому: Гермионе Джин Грейнджер       RE: Уведомление о явке в суд       Мисс Грейнджер,       Это письмо является официальным уведомлением о том, что вы должны явиться в Визингамот для рассмотрения в судебном разбирательстве вопроса, связанного с вашим текущим статусом под надзором Министерства.       Дата вашего суда была назначена:       Дата: вторник, 8 ноября 2003 года       Время: ровно в 9:00 утра       Местоположение: Десятый зал суда, Десятый уровень, Министерство магии.       Вы должны прибыть не позднее 8:30, чтобы у вас было время на проверку палочки, проверку безопасности и прохождение всех административных процедур. Неявка вовремя будет считаться несоблюдением и соответствующим образом отражена в суде.

      Представительство и поддержка

      Вас могут сопровождать:       Два (2) человека для личной поддержки, и до двух (2) адвокатов, лицензированных Министерством магии.       Если вы не сможете получить юридическое представительство из-за финансовых ограничений, Министерство назначит одобренного судом адвоката для представления вас. Если вы хотите запросить назначенного адвоката, вы должны уведомить офис не позднее, чем за 48 часов до запланированного слушания.

Условия Домашнего Ареста

      Напоминаем, что все существующие условия вашего домашнего ареста остаются в полной силе до тех пор, пока Визенгамот не вынесет официальное постановление. Это включает в себя:       — Прибывание в зарегистрированном месте жительства, если не предоставлено явное разрешение Министерства;       — Воздержание от использования магии;       — Все действующие в настоящее время запреты отслеживаются, напоминаем, что любые нарушения, какими бы незначительными они ни были, будут задокументированы и могут негативно повлиять на исход вашего дела.

      Назначение сотрудника для допроса

      Пожалуйста, имейте в виду, что по приказу Визенгамота Аврор Драко Люциус Малфой был официально назначен офицером, который будет проводить ваш допрос в разбирательстве.       Г-н Малфой будет отвечать за проведение основного допроса во время слушания и может задать дополнительные вопросы от имени суда, если сочтет это необходимым. Это назначение носит процедурный характер и не является защитой от вашего имени.

Ограничение контактов

      В качестве результата этого назначения, вам настоящим предписано не иметь прямого или косвенного контакта с Аврором Малфоем до завершения слушания.       Это ограничение включает в себя:       — личные встречи;       — Письменную корреспонденцию;       — Общение через камин, зеркала или патронус от вашего или имени третьих лиц;       Любая попытка инициировать или облегчить контакт будет считаться вмешательством в рассмотрение дела и может привести к дополнительным обвинениям или санкциям.

Дополнительные примечания

      Ваша палочка будет временно изъята при входе и возвращена после освобождения. Воспоминания, доказательства или заявления, представленные без предварительного согласия, не принимаются. Слушание может длиться несколько часов; вам рекомендуется подготовиться к длительному заседанию.       Если у вас есть вопросы относительно этого уведомления или вам нужны разъяснения, вы можете связаться с Департаментом через межведомственную сову или канал Министерства в обычные часы.       Явка: обязательно.       С уважением,       Мадам Октавия Селвин       Старший заместитель Министра       Департамент магического             правопорядка       Министерство магии       Гермиона опустила руки и откинула письмо от себя. Она подняла взгляд от пергамента, чтобы посмотреть на людей, сидящих перед ней. Они выглядели так, как она и представляла, что они будут выглядеть прямо сейчас.       — Они сделали это специально, — прямо сказал Тео.       Когда она не ответила, он продолжил:       — Они точно знают, что делают, — его губы скривились, а темные глаза загорелись.       — Драко — самое мощное оружие, которое у них есть. Уважаемый. Неприкасаемый. И эмоционально скомпрометированный, независимо от того, признает он это или нет.       Блейз и Пэнси еще ничего не сказали. У обоих была сжатая челюсть и блеск в глазах.       — Они готовы на все, даже уничтожить тебя, при этом не действуя напрямую. Потому что, если Драко оступится, они обвинят тебя. Тебе нельзя с ним разговаривать. Нельзя даже смотреть в его сторону. Нужно относится к нему так, как будто он на другой стороне. И если он достаточно умён, то будет вести себя соответственно, — голос Тео был сердитым, но мягким.       Гермиона кивнула и посмотрела на Пэнси, умоляя ее что-то сказать. Сказать, что это не правда. Сказать, что все будет хорошо и что это не навсегда.       Но заговорила не Пэнси, а Блейз.       — Они назначили не зверя. Они назначили кого-то, кто тебя знает. Того, кому доверяет Визенгамот. Тот, кто не будет просто так стоять в стороне. И того, кто будет следовать правилам, даже когда ему больно. Это означает, что единственное, что стоит между тобой и заключением… это, сможет ли Драко разделить свои чувства лучше, чем думает Министерство.        Блейз сделал паузу и его губы поджались, чтобы продолжить.        — И сможешь ли ты сидеть напротив него и притворяться, что он для тебя ничего не значит.       Гермиона, сломалась на последнем предложении Блейза.       Пэнси встала и крепко обняла ее. Грейнджер позволила немного поддержать себя, прежде чем подруга отодвинулась назад, чтобы посмотреть на нее.       — Послушай меня, Грейнджер. Министерство будет использовать вашу связь. В файлах Министерства указано, что ты оставалось у Драко и что теперь, вернулась в свою квартиру. Они знают, что в этом что-то есть. Они знают, что это что-то личное. Они думают, что заманили тебя в ловушку. Они знают, что Драко не сломается. Но они надеются, что это сделаешь ты.        Но ты должна быть сильнее, чем когда-либо, пока мы будем в суде. У нас с Блейзом есть план, Грейнджер. Но это, скорее всего, сломает вас обоих.        Драко будет жестким и расчетливым. Он не будет с тобой нежен. Он будет использовать оправдание, что он просто делает свою работу, но ему будет очень больно. Он зол и растерян. Он собирается использовать это как возможность вынести все на тебе.       Гермиона почувствовала оцепенение. Она слышала, что они все говорили, но ничего из этого не поняла. Как она могла? Как она докатилась до такого? Как они докатились до такого? Она наконец-то нашла в себе то, что нужно говорить.       — Драко — ваш друг, — сказала она, глядя между ними тремя. Они посмотрели друг на друга в замешательстве, прежде чем Пэнси повернулась к Гермионе.       — Э-Э, да, дорогая, так и есть. И?       — Значит, вы не можете представлять меня. Мне нужно найти кого-то другого.       Осознание промелькнуло на всех их лицах. Блейз встал с дивана и положил руку на плечо Гермионы.       — Мы все друзья. Возможно, ты не осознаешь этого сейчас, но когда все это будет сказано и сделано, Драко будет благодарен, что мы сделали шаг вперед к тебе. Когда он поймёт, что был неправ. Подумай об этом так, как будто мы делаем это для него, если это тебе поможет. Но мы здесь, Грейнджер, и мы никуда не уйдем.       Тео кивнул в знак согласия.       — Но как насчет него? Ему тоже нужна поддержка.       — У него все еще будем все мы. Хочешь верь, хочешь нет, Грейнджер, но Драко благодарен, что мы не отбросили тебя в сторону. Он рад, что мы здесь — для тебя. Помнишь, о чем я говорил тебе ранее? Не отказывайся от него, — сказал Тео таким голосом, что сердце Гермионы разбилось.       — Посмотрим, как все пойдет, — пробормотала Гермиона.