Пьяная любовь

      Просыпаться было мучительно тяжело. Как только Илья попробовал открыть глаза, то почувствовал адское жжение, словно ещё чуть-чуть, и они вытекут. Голова же болела, будто кто-то внутри неё сидел и ковырял в извилинах иголкой.       Боже, сколько же он вчера выпил? Ему кажется, что давненько себя так паршиво не чувствовал. Наверное, лет с пятнадцати, когда с пацанами решил выпить паленую самогонку. Эх, какая же прекрасная пора юности была, ностальгия настолько сильная, что аж тошнит. Ещё чуть-чуть, и его вырвет.       Судорожно вдохнув и так же выдохнув, Петровский с трудом открыл глаза.       Потолок. Белый. И такой незнакомый. По всей видимости, Илья не удосужился уехать домой и решил остаться на даче продюсера. Невольно голубые глаза стали гулять по комнате. Его взгляд зацепился за вещи на полу. На нём валялась не только собственная одежда.       Аккуратно сев, чтобы лишний раз не тревожить свою и так бедную головушку, Илья посмотрел на вторую половину кровати. Рядом с ним кто-то спал. Некий человек свернулся калачиком и с головой укрылся в одеяло.       Что за хрень? Илья взял за край и приподнял его. Под ним он увидел мирно спящего Толю. Голого Толю. И ладно бы тот был просто голый, так мужчина весь усыпан в фиолетовых засосах и следах укусов. Это была визитная карточка Ильи во время секса. Тот не мог себя контролировать, и поэтому все его партнёры потом ходили такими разноцветными. Так что сразу было понятно, чем они занимались.       Чтобы точно убедиться в том, что догадки верны, он приподнял одеяло и посмотрел на своё тело. На коже расцветали засосы. Конечно же, намного меньше, чем на Толе, но всё равно. Илья хотел было прикрыть глаза рукой от чувства стыда, но остановился, когда увидел на своих запястьях фиолетовые следы от чужих рук.       Ну надо же, кто бы мог подумать, что такой робкий и неловкий парень, как Белоручко, может оказаться таким горячим любовником? Хотя в тихом омуте черти водятся.       Но какого хрена Петровский оказался среди этих чертей вчера ночью?       Со стоном мужчина откинулся обратно на подушку. Как бы он ни пытался вспомнить, что же вчера произошло ничего не выходило. Словно все воспоминания о вчерашней попойке были аккуратно вырезаны хирургом. Взглянув ещё раз на Белоручко, невольно Илья почувствовал лёгкий укол совести. Он себя прекрасно знал и поэтому на сто процентов уверен, что Илья в пьяном угаре начал агрессивно домогаться до бедного Толи, а тот либо сам не понял, что творит и с кем, либо же не мог отказать ему из-за своего мягкого характера.       Но почему-то ему кажется, что он что-то упускает. Словно есть какая-то деталь, которая координально всё меняет. Посмотрев ещё раз на синяки на запястьях, невольно перед глазами появляется очень размытое воспоминание, где Илью скидывают с чужих бедер и его с силой прижимают к кровати, а потом… А потом темнота. Но от этой картины всё внутри Ильи оборвалось.       Петровский не мог даже допустить мысль, чтобы отдать инициативу кому-то другому. Он обязан быть тем, кто всегда занимает доминирующую позицию. Даже партнеры выбирались такие, чтобы те с удовольствием отдавали ему власть над собой.       Так какого хрена, прокручивая в голове подобие воспоминания, всё внутри него начинает трепетать и желать ещё раз почувствовать это?