Пьяная любовь

Так осторожно царапают душу нежные слова.

Небо играет на нас, зная, что хотят твои глаза.

Сбитые стрелки на часах, целую чувства на устах.

Хочешь молчать? Тогда молчи на моих руках.

@Шёлк-Ваня Дмитриенко

***

      Поняв, что это бесполезно, Илья обмяк в его объятиях. Видя это, Толя с ещё большим усердием выцеловывал его тело. Ни один участок кожи не остался без внимания.       Постепенно к губам присоединялся язык, оставляя влажные следы на коже. Особенно Толе полюбилась его грудь. Он выводил какие-то свои узоры на нём, от чего Илья тихо постанывал и его плоть наполнялась кровью.       — Я смотрю, ты уже готов к ещё одному разу, — ворковал Толя, щекой проводя по его торсу. Поцелуи спускались всё ниже и ниже. По рёбрам, животу, тазовым косточкам.       Илье оставалось лишь от переизбытка чувств беспокойно метаться в постели и зарываться руками в каштановые волосы.       Толя не спешил, с удовольствием дегустируя солоноватый вкус кожи. Илья сводил с ума. Казалось, что всё в нём было идеально. Реакции, движения, запах. Даже то, как судорожно вздымалась грудь и краснела кожа, было для него эталоном красоты.       Толя чувствовал себя одержимым. Чокнутым. Психом. Нельзя так зацикливаться на человеке.       — Толь, пожалуйста.       Но на Илье хотелось помешаться. Дышать им, пустить по телу вместо крови.       В голове горели две мысли: отдать ему всё, что он просит, без остатка и…       — Хорошо, дорогой.       …насладиться тем, как желание будет терзать Илью, заставляя дрожать в его руках. Интересно, какое будет лицо, когда верхом на нём? Растерянность? Стыд? Недовольство? Или на губах будет играть самодовольная улыбка, а в глазах гореть огонь?       — Но я хочу кое-что попробовать… Готов? — такой невинный вопрос, но сколько всего за ним скрывается.       Илья чувствовал это. В тоне, во взгляде, движениях.       Кивнув, ощутил, как его переворачивают, и вот он сейчас сидел на бёдрах Толи, опираясь об его грудь руками, а на ягодицах чувствовал ладони и как о него потирался член.       — Попробуем так?       Илья не сразу отвечает. Он смотрит сверху вниз. В его глазах была смесь любопытства и лёгкой паники. Ладони на груди Толи чуть заметно дрожат, а кожа под ними казалась ненормально горячей.       — Т-ты серьёзно? — от неожиданности он затроил, вместе с этим пытаясь соскользнуть с чужих бёдер, но хватка на ягодицах усилилась, не позволяя этого сделать. То, как в него упирался Толя сзади, заставляло дрожать тело от возбуждения ещё сильнее, — Я не знаю… Я никогда так не делал.       — Я знаю, дорогой, — ослабив хватку, протянул к себе руку, начал оставлять лёгкие успокаивающие поцелуи на каждой фаланге пальцев. Он мог бы поверить этой нежности и ласке, если бы в глазах Толи не было тёмного предвкушения того, как тот упадёт в новую бездну. Илье следовало бы испугаться. Вместо этого внутри сладко заныло. — Поэтому я и хочу попробовать.       — А если… — судорожно сглатывает. Это было слишком откровенно, слишком смущающе, но тем не менее продолжает, — А если я не справлюсь?       Толя усмехается. Медленно проводит ладонью от ягодиц вверх по пояснице, по позвоночнику, останавливаясь на лопатках. Притягивает Илью ближе, заставляя наклониться, почти касаясь губами губ.       — Тебе не нужно быть идеальным. По крайней мере со мной. Я же говорил тебе, Илья, ты мне нравишься любым... — в этом шёпоте была обжигающая ласка, от которой пробегали мурашки по коже, — так что двигайся, как тебе удобно, я подстроюсь.       Илья шумно выдыхает ему в губы, зажмуривается. Слова бьют прямо в цель. Это было не больно. В этом была та самая искренность и открытость. Только их двоих. Он даже не замечает, как его пальцы перестают дрожать на чужой груди.       — Подстроишься, значит, — бормочет он, пытаясь вернуть хоть каплю привычной дерзости. Голос всё ещё срывается, но на губах появляется глупая усмешка. — Сейчас из нас двоих я сверху, это кто ещё будет подстраиваться?       Толя в ответ только приподнимает бедра. Чуть-чуть.       Член, горячий и скользкий от смазки, проезжается между ягодиц, задевая самое чувствительное место. Илья выгибается и всхлипывает, впиваясь ногтями в грудь Толи, оставляя красные полумесяцы.       — Уверен? — вот он. Тот самый тон в голосе Толи, от которого всё внутри сжималось, мозг отключался, и ты готов сделать всё, что попросит. Илья чувствует себя юной нимфоманкой рядом с ним. — Не забывай, кто кого контролирует.       На языке вертятся множество колкостей, всё внутри кричит и требует, чтобы огрызнулся, отрицал. Чтобы показал, что он контроль и власть в его руках. Это было уже на уровне инстинктов. Это нельзя вывести простыми разговорами, это всё вырывается болезненно и медленно.       И именно этим сейчас занимается Илья.       — Я никогда этого не забуду, — направив естество Толи, он начал постепенно принимать его в себя. Это было мучительно. Мучительно правильно. Мучительно сладко. Мучительно хорошо.       Илья с силой выдохнул воздух сквозь зубы, а ногти снова впились в собственные ладони, оставляя отметины. Хотелось зажмуриться, но он заставлял себя смотреть. Смотреть в глаза напротив. Они были словно золотая клетка, что так манила к себе, в заточение.       Толя молча перехватывает его запястья — резко, но не больно. Разжимает побелевшие пальцы, подносит к губам и целует каждую красную отметину. В каждом прикосновении читалась молчаливая мольба: «Пожалуйста, не нужно так себя истезать. Я рядом».       Илья задыхался. Опустившись полностью на Толю, чувствовал, как из глаз сыплются звёздочки. На пробу приподнявшись и сразу же опустившись, из рта вырвался стон. Поза была не самая удобная, было тяжело понять, как нужно двигаться, чтобы не было больно и можно было задать нужный темп.       Получалось криво, неуклюже, неловко. Постепенно он начинал закипать от того, что ничего не получалось. Губы поджимались от бессилия.       — Давай я, — успокаивающе прошептал Толя, накрывая бёдра ладонями, слегка направляя, — попробуй двигаться вот так, просто покачивая бёдрами, словно в танце.       Илья попробовал. Постепенно он задавал ритм, от которого им вдвоём было хорошо. Комнату заполнил скрип дивана и тихие вдохи.       Это был не тот бешеный секс, от которого плавился мозг, как в прошлый раз. На этот раз это было медленно, размерено, позволяя изучить все укромные места друг друга сполна.       Так Толя узнал, что если напрячь бёдра, из губ Ильи вырываются особенно чувственные стоны.       А сам Илья подметил, что Толя тает, когда его кожу слегка царапают.       Он замедлился, отчего Толя начал бормотать что-то несвязное. Было видно, что у него начали сдавать все тормоза. Ещё чуть-чуть, и сорвётся. На лице Ильи появилась улыбка — довольная, почти хищная.       Пора выпускать свои коготки.       Руки нежно огладили грудь, едва царапая ногтями. От ключицы до сосков и обратно. Следов не оставалось, но ощущение были невероятно сильные. То, как задохнулся Толя и подмахнул тазом показывало, что тот на грани.       — Ты это специально, — не вопрос, утверждение. В глазах его горел огонь, который сдерживает из последних сил. Желание скинуть с себя Илью и оттрахать так, чтобы тот мог только рыдать и стонать его имя, было просто невыносимое. Но он держался. Собирал последние крохи самообладания в кулак и стискивал челюсть, — Дорогой, с огнём играешь. — Ага, и мне это нравится. Мне интересно, сколько ты ещё выдержишь, — он вильнул бёдрами, выбивая из Толи протяжный стон, — невероятно.       Илья думал, что после такой провокации его всё-таки сбросят на постель, и тогда он забудет собственное имя, но вместо этого Толя схватил одной аккуратно за щёки и притянул к себе, исступлённо целуя, а второй притягивал за шею ближе. От такого поцелуя голова пошла кругом.       Отпрянув от него, Илья снова наклонился, впиваясь жадно в губы. Не осознавая этого, он начал двигаться более интенсивнее. Темп нарастает, сбивается, снова нарастает.       — Я… — выдыхает Илья куда-то в поцелуй.       — Знаю, — бормочет в ответ. — Я тоже.       Казалось, что Толя везде.       Словно заменил Илье лёгкие, сердце, глаза.       В голове ничего не осталось. Казалось, что Толя и туда пробрался, заполняя собой всё пространство, не давая и сантиметра для чего-то другого.       Илья и подумать не мог, что когда-нибудь сможет так раствориться в другом человеке.       В последний раз прижавшись, они одновременно сорвались в пропасть. Это было оглушающе.       Когда волны удовольствия схлынули, Илья понял, что упал на грудь Толи.       Прокряхтев, он перевернулся на постель и, тяжело дыша, смотрел на потолок.       — Это было… Круто. Но слишком для меня. Я ещё никогда три раза подряд не кончал за столько короткое время. Мне кажется, что я больше никогда не захочу трахаться.       — Серьёзно, только три? — в голосе Толи слышалось притворное разочарование, — Я уже почти настроился на то, чтобы тебя развести на ещё раз.       — Господи боже блять, Толя, успокойся, ты меня заездишь до смерти. Серьёзно, откуда у такого скромного человека, как ты, столько желания трахаться?       — Ну знаешь… Когда наконец-то дорываешься до желаемой сладости, ты не можешь остановиться, — обняв Илью, он оставил лёгкий поцелуй на щеке.       — Хорошо, я понял тебя. Давай тогда хотя бы поедим, а то кто-то из нас так в обморок упадёт, а дальше глянем.       — Договорись, дорогой.