The Definition of Family

Синеватый влажный туман окутывал деревья вдали. Сквозь зелень доносился ветерок, но воздух вокруг был настолько густым, что не проникал вглубь земли. Ноги Гарри шли сами по себе; слишком длинный край его джинсов намокал от утренней росы на траве, пока он проходил мимо рядов каменных надгробий, словно застывших вне времени. Ему хотелось уйти, хотелось вернуться домой, где шумно и где солнце действительно согревает его, но он продолжал идти, свернув на небольшую тропинку и пригибаясь под низко нависающими ветвями тисовых деревьев, разбросанных повсюду. Он не мог разглядеть, что находится впереди — фон сильно размывался, — но в тот момент это не казалось чем‑то необычным. Он остановился перед надгробием, любовно обрамлённым медленно растущей лозой плюща; её листья нежно лежали на вершине камня, словно искали, на чьё плечо можно опереться. Без сознательного усилия пальцы Гарри потянулись вперёд, и он заметил, что его пальцы выглядят старше: они были более загорелыми и покрытыми грязью, с мелкими царапинами и порезами вокруг суставов, которые казались слегка опухшими. Он был один, но чувствовал, что к нему тихо присоединился кто‑то ещё, когда его пальцы нежно обводили выгравированное имя. Он не мог разобрать имя, и чувство спокойствия, которое изначально наполняло его, начало ускользать, вытесняемое из груди медленной болью. Он уже был здесь раньше. Он знал это кладбище, он знал… Из густого тумана позади него раздался тихий смех — смех подростка, резкий и неприятный, разрезавший ряды камней. Он слышал этот смех много лет назад, отражавшийся от других камней в далёкой комнате. Гарри в ужасе наблюдал, как слова под его рукой, которые он рассеянно обводил, дошли до его сознания, и он прочитал их, словно по Брайлю: «Поттер». Буквы сдвинулись, образуя другое знакомое слово: «Снейп». «Последний враг, который…» Его желудок сжался, и внезапно ему показалось, что он готов извергнуть всё, что когда‑либо знал. — Папа! — выдохнул Гарри, кашляя в подушку и дёргая ногами на кровати. Ему было неважно, насколько глупо он выглядит или где он вообще находится, лишь бы не на кладбище. Лишь бы он снова был в Хогвартсе. Внезапный шорох слева привлёк его внимание, и он ухватился за этот звук, как за спасательный трос, быстро моргая и пытаясь поднять голову с подушки. Должно быть, это был сон, ведь он лежал в кровати. Вдруг рядом с ним возникло чёрное пятно, и тяжёлая ладонь легла на его спину. Гарри прищурился, когда тот, кто стоял рядом, осторожно перевернул его на бок. Было темно — гораздо темнее, чем обычно в больничном крыле. Но почему он оказался в больничном крыле? Гарри попытался пошевелиться и застонал от остаточной боли, поднимавшейся по его руке. Точно, крестраж напал на него — вот почему он ожидал оказаться в больничном крыле. А значит, это чёрное пятно… — Ты колоссальный и абсолютно безрассудный идиот, — пробормотал Снейп, его рука успокаивающе рисовала круги на плече Гарри, противореча раздражению в его словах. Затем под язык Гарри засунули термометр, а нежные пальцы приподняли его веки; яркое заклинание «Люмос» заставило их расшириться, пока Снейп осматривал его. Гарри застонал, отталкивая холодные руки Снейпа. Перед ним появился палец, и его тыкали, пока он не открыл глаза и не проследил за пальцем Снейпа; его взгляд двигался идеально — или настолько идеально, насколько это возможно в три часа ночи. Что бы Снейп ни искал, он, похоже, остался доволен результатами и отпустил Гарри. Гарри снова зажмурил глаза и всхлипнул, свернувшись на боку и подтянув колени к груди. Он не знал, сколько времени, но в комнате было довольно темно, а Снейп выглядел бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами и тонкими линиями беспокойства вокруг рта. Вероятно, он провёл без сознания какое‑то время. Гарри почти ничего не помнил после нападения крестража — только чувство паники, холода и ощущение, будто его поднимают. — Я… — начал Гарри, пытаясь заставить свой неповоротливый язык двигаться. Перед ним поставили стакан воды с трубочкой, и Гарри с благодарностью сделал глоток. Он всё ещё ощущал остаточный холод в теле; холодное кладбище казалось очень реальным. — Замолчи, Поттер. Если бы я знал, что это будет так… — Снейп замолчал, выглядя измученным. Рука перестала рисовать круги, и Снейп поставил стакан с водой на стол. Гарри резко поднял голову, не сумев скрыть краткий проблеск паники в глазах. Снейп не называл его по фамилии с таким уровнем чистого раздражения с лета. Он перешёл черту? Снейп раньше говорил, что усыновление — навсегда, но Снейп был человеком, и Гарри знал, что у всех есть свои пределы. Кровать прогнулась, когда Снейп сел рядом с Гарри, обхватив его голову руками и запустив пальцы в его волосы. Волосы каскадом упали на лицо Снейпа, и Гарри не мог понять, о чём тот думает. Маленький завиток на конце волос Снейпа двигался с каждым его выдохом, и Гарри внимательно наблюдал за ним. Он проигнорировал настойчивое покалывание в руке и ещё сильнее подтянул колени к себе. — Ты… ты отдаёшь меня обратно? — прошептал Гарри, понимая, что, вероятно, звучит глупо. Снейп никогда не говорил, что сделает это, но Гарри считал, что имеет на это право. Он просто не мог избежать неприятностей, а сон оставил его чувствующим себя уязвимым, похожим на себя шестилетнего. — Нет, — ответил Снейп, подняв голову, но оставив волосы, скрывающие часть его лица. — Я не отдам тебя обратно, Эллиот. — Снейп не сказал того, что они оба знали: на самом деле не было никого, кому можно было бы отдать Гарри. Гарри выдохнул, словно камень упал с его груди, и вытер глаза. — Прости, папа. — Не надо, — остановил его Снейп, подняв руку. — Я очень зол на тебя сейчас и не хочу слышать никаких оправданий. Снейп уставился на Гарри, но тот видел беспокойство, проступающее сквозь гнев в его глазах. Там также было разочарование, и Гарри почувствовал себя неудачником. — Да, сэр, — ответил Гарри, не моргая, несмотря на резкую боль в глазах. Рука снова легла на его спину, и маленькие круги на плечах возобновились. Он чувствовал себя нелепым ребёнком, но Снейп никогда не отказывал ему в утешении раньше, и Гарри понял, что, возможно, Снейп не возражает его давать. По крайней мере, не Гарри, когда тот больше всего нуждался в надёжной поддержке. — О чём был кошмар? — Что? — тупо спросил Гарри, отвлечённый и смущённый тем, насколько успокаивающей была рука Снейпа на его плечах. — Ты проснулся в холодном поту после шока. Все остальные жизненные показатели были в норме последние несколько часов. Ты… звал своего отца. Я предполагаю, что у тебя был кошмар. Гарри опустил взгляд на свои колени и закрыл глаза. — Я звал тебя, — сказал он, рассеянно теребя одеяло. — Ты не мог бы дать мне тот крем снова, тот, который избавляет от кошмаров? — Нет. Он делает тебя уязвимым, и ты уже достаточно подвергся влиянию Тёмного Лорда сегодня ночью. Кроме того, у него схожие свойства с болтливым напитком, и я не желаю слушать твои глупые рассуждения о том, почему ты решил уничтожить крестраж в одиночку. Гарри внезапно почувствовал себя ещё более виноватым. Несколько слёз выкатились из его глаз, и он подумал, как иронично, что наконец у него появился папа, который мог утешить его после кошмарного сна, но он совершил глупость и упустил свой шанс. Он вытер лицо о подушку, оставив его там, чтобы ему не пришлось смотреть на Снейпа. Сильные, загрубевшие пальцы внезапно прошлись по волосам на затылке, мягко направляя его голову, чтобы он мог вдохнуть свежий воздух. — Расскажи мне о кошмаре, Эллиот. Гарри позволил себе ещё глубже погрузиться в подушку, и напряжение начало покидать его плечи, когда он глубоко вздохнул и начал описывать кладбище, на котором, как ему казалось, он побывал.

***

Гарри проснулся в одиночестве в маленькой гостевой комнате. Он всё ещё был укрыт одеялом, но одна нога замёрзла — видимо, ночью она каким‑то образом высунулась наружу. Он с трудом выбрался из постели и проверил повязку на руке. Та оказалась небольшой и аккуратно завёрнутой — несмотря на то, что он ворочался во сне. Гарри понял: это дело рук Снейпа, а не мадам Помфри. Он посмотрел на форму, аккуратно сложенную на стуле у письменного стола, затем опустил взгляд на свою одежду. Его переодели в серые полосатые пижамные штаны, которые он держал здесь, а сверху была надета рубашка Снейпа от «Абердинских зельеваров». Гарри встал и взглянул в зеркало. Под глазами залегли тёмные круги, кожа была бледной. Он подумал, что, наверное, стоит переодеться в форму, но Снейп никогда прежде не требовал, чтобы он приходил на завтрак в дневной одежде. В конце концов, по выходным летом Снейп порой появлялся в халате и домашних туфлях. Приняв решение, Гарри достал из ящика комода два толстых носка — наугад, глубоко вздохнул и направился по коридору к кухонной зоне. За завтраком Гарри сидел очень тихо, ел тост с тыквенным маслом и в кои‑то веки не чувствовал вкуса. Кофе казался темнее и мрачнее, а шуршание газеты — чересчур громким. Снейп сидел в кресле, напряжённо читая «Ежедневный пророк». Гарри отодвинул тарелку с тостами и уставился на картинку: счастливая волшебная семья махала ему рукой. Это была реклама «Ужасных туров» на Косой аллее, которые, судя по всему, устраивали распродажу поездок в Бермудский треугольник. «Ну и ладно», — угрюмо подумал Гарри. Как раз когда ему показалось, что хуже уже быть не может — ведь придётся выслушивать, в чём он провинился и чем разочаровал Снейпа, — тот нашёл новый способ его помучить. Сейчас это выражалось в том, что он спокойно сидел за столом, позволяя напряжению висеть между ними и терзать совесть Гарри. Гарри не привык к такому. У Дурслей всё было просто: легко предугадать, что случится дальше, ожидать внезапной вспышки гнева. Но Снейп был совсем другим человеком. Когда он выходил из себя, то взрывался и выдвигал неразумные требования — например, грозился исключить Гарри из школы. Но если у него было время всё обдумать, Снейп становился спокойным и расчётливым. И хотя прошлой ночью он был в ярости, сейчас он сидел с Гарри за завтраком и следил, чтобы тот поел. Гарри задумался: может, Рону проще справляться с подобным — ведь он вырос в семье, где родители знали, как надавить на чувство вины? Может, Рону легче игнорировать это ужасное ощущение в груди? Когда тиканье часов на каминной полке стало настолько невыносимым, что Гарри уже готов был потребовать, чтобы Снейп накричал на него за глупость, тот аккуратно сложил газету и посмотрел прямо на Гарри — словно сквозь него. — Я ожидаю, что через двадцать минут ты будешь полностью одет в надлежащую форму и вернёшься к столу. Мы обсудим твоё поведение. Гарри заметил: хотя Снейп, казалось, занимался утренними делами как обычно, слова его звучали отрывисто, а мысли были явно заняты чем‑то другим. — Да, сэр, — тихо ответил Гарри и выскользнул из‑за стола.

***

Гарри, спотыкаясь, вернулся в гостиную за три минуты до назначенного срока, на ходу затягивая галстук и приземлившись за столом. Школьной мантии среди сложенной одежды не оказалось, но Гарри заметил её в щели приоткрытой двери коридора — она висела рядом с преподавательскими мантиями Снейпа. К своему неудовольствию, он обнаружил, что пришёл Дамблдор; судя по выражению лица Снейпа, тот тоже не ожидал визита директора. — Полагаю, он пришёл удостовериться, что с тобой всё в порядке, — прокомментировал Снейп, заметив взгляд Гарри. Дамблдор полностью проигнорировал замечание. — Доброе утро, Гарри. Надеюсь, ты хорошо выспался? — улыбнулся Дамблдор, глядя на него поверх очков. — Э‑э, не совсем, сэр. Были кошмары, и рука болит, — пробормотал Гарри, не зная, стоит ли жаловаться или лучше промолчать. — А, вероятно, из‑за прививки от столбняка. К сожалению, против этого нет заклинания, — ответил Дамблдор. — Столбняка? — переспросил Гарри с пустым выражением лица. — Не каждый день тебя кусает пятидесятилетняя металлическая змея, — отозвался Снейп через стол; его сарказм был желанным облегчением после гнева. — Ты немного нас напугал, мой мальчик, — подмигнул Дамблдор, звуча при этом совершенно беззаботно. — Я не знал, что так получится, — пробормотал Гарри, теребя галстук. — Конечно, не знал. Никто не знал, что так выйдет, поэтому я и велел тебе пока не трогать крестраж, — резко бросил Снейп, отчего Гарри слегка сжался на стуле. Снейп действительно говорил ему не беспокоиться об этом в Тайной комнате, но Гарри не на шутку встревожился, оставив крестраж просто лежать там. — Но что, если кто‑то получит отработку у Филча и будет полировать награды? Кто‑нибудь мог бы дотронуться до него или забрать, — спросил Гарри, глядя прямо на Снейпа. Дамблдор хоть и был директором, но Гарри больше всего хотел вернуть уважение Снейпа. — Подойди сюда, — скомандовал Снейп, отодвигая свой стул, но оставаясь сидеть. Дамблдор вежливо ждал у книжного шкафа, прислушиваясь, но не вмешиваясь. Атмосфера в комнате была довольно неловкой: как ни хотелось Гарри избежать выговора в присутствии Дамблдора, казалось, Снейп тоже колебался, не решаясь полностью включиться в «родительский режим» при своём начальнике. — Что я сказал тебе, когда чуть не столкнул тебя с лестницы на прошлой неделе? — потребовал Снейп, схватив Гарри за руку и поставив его очень близко к себе. Гарри уловил любопытный взгляд Дамблдора, прежде чем оказался в ловушке — зажатый между коленями Снейпа и вынужденный смотреть вниз, чтобы встретиться с ним взглядом. Гарри вздрогнул, вспомнив, как стоял в такой же позе в Амстердаме и ненавидел то, насколько это вызывало у него чувство дискомфорта. — Слушать тебя. Даже если я не понимаю почему. — Нет, — Снейп раздражённо постучал пальцами по руке Гарри, игнорируя лёгкий кашель Дамблдора. — Я сказал, что могу приказать тебе сделать что‑то, кажущееся опасным или бессмысленным, но ты должен доверять мне. Доверять мне, чтобы исправить это отвратительное чувство самосохранения, которое у тебя есть. Щёки Гарри вспыхнули, и он уставился на плечи Снейпа. Снейп говорил это ему и летом — как обещание. — Мы просто думали, что его нужно уничтожить, прежде чем кто‑нибудь найдёт, — пробормотал Гарри. — И прежде чем он поймёт, что мы собираемся сделать. — Первый крестраж, с которым ты столкнулся, овладел твоей подругой и превращал людей в камень с помощью змеи, а второй, о котором ты знал, смертельно проклял руку директора, — прорычал Снейп, его тёмные глаза захватили взгляд Гарри. Гарри подумал, как странно, что глаза Снейпа не были чисто чёрными, как все считали — в них виднелись крошечные коричневые вкрапления. — И ты всё равно не подумал, что этот может причинить тебе вред? Потому что ты Гарри Поттер, и у тебя достаточно дурацкой удачи, чтобы пережить то, что он мог сделать? — Северус, я полагаю, Гарри просто пытался поступить правильно. Снейп обернулся, сверля директора взглядом: — Я не позволю вам поощрять идиотскую гриффиндорскую импульсивность и безрассудный героизм. — Как пожелаете, Северус, но он всё же сумел уничтожить четвёртый крестраж, — Дамблдор слегка улыбнулся, взмахнув рукой и чуть не задев крошечный котёл на книжном шкафу. Гарри с интересом отметил, что непроизвольный тик под правым глазом Снейпа, похоже, мог вызвать не только он. — Даже не думайте начислять баллы факультету, — процедил Снейп, не отрывая взгляда от Гарри. — На эту квартиру наложено ограничение, запрещающее начисление или снятие баллов. Дамблдор выглядел удивлённым, а Гарри едва заметно улыбнулся про себя. Он подозревал, что Снейп получает удовольствие, ставя директора в тупик. — Неужели? Должен сказать, я удивлён, Северус, учитывая ваше постоянное использование системы баллов факультета. — Это дом, директор. Школьные наказания — отдельно, и они остаются за пределами этих стен, в школе, — раздражённо ответил Снейп. Дамблдор лучезарно улыбнулся, а Гарри неловко переступил с ноги на ногу. Он гадал, какое наказание придумает Снейп на этот раз. Летом он получил довольно длительный запрет на выход из дома, но в Хогвартсе требовалось больше осторожности, поскольку никто, кроме Рона и Гермионы, не знал, что Гарри каждую неделю посещает подземелья. Он не солгал, так что, к счастью, горчицы на язык не будет. С другой стороны, он поставил под угрозу свою жизнь и пошёл против указаний Снейпа, и Гарри был совершенно уверен, что это надолго отправило его на вершину «списка негодяев» Снейпа. — Эллиот, — произнёс Снейп, возвращая внимание Гарри к разговору. — У вас глаза с коричневыми вкраплениями, — глупо выпалил Гарри, моргая. Он едва не пропустил, как брови Снейпа сошлись в замешательстве, прежде чем тот заговорил: — Я… в курсе. Ты понимаешь, что сделал не так? Плечи Гарри слегка опустились, когда он осмыслил вопрос. Это было ново. Дядя Вернон обычно просто говорил ему, в чём он виноват, независимо от того, была ли это вина Гарри или нет. Гарри уставился на часы на своём запястье, на небольшой участок щетины под левой стороной подбородка Снейпа, которую тот пропустил при бритье, и на следы недосыпа в глазах своего отца. Он подумал о своей ночи, о том, как Снейп, похоже, уже был в комнате, когда Гарри проснулся. Должно быть, он провёл там большую часть ночи, чтобы убедиться, что с Гарри всё в порядке. — Я подверг себя опасности. Я не доверился вам и пошёл за тем, что могло серьёзно навредить мне, действуя в одиночку, — слова полились потоком, и Гарри обнаружил, что они странно освобождают. Они вырвались быстро, как автоматический ответ, который он обычно давал дяде, но принесли чувство искупления, которого он раньше не испытывал. Он снова почувствовал себя ребёнком, и хотя это раздражало, было приятно не злиться из‑за наказания. Снейп кивнул и, казалось, ждал, пока Гарри сам придёт к выводу. — Я забыл, что мне не всегда нужно быть героем, — пробормотал Гарри, стараясь не обращать внимания на Дамблдора, стоящего в стороне. Дамблдора, который всегда давал ему дополнительный толчок, чтобы победить всё, что вставало на его пути. — Ты научишься, — сказал Снейп и отпустил Гарри. Гарри отступил и прислонился к столу, чувствуя себя легче, чем когда проснулся утром. Снейп встал и направился в кухню, поставив посуду от завтрака в раковину для домовых эльфов. — И ты напишешь мне эссе на два фута о том, что значит полагаться на других, — Снейп поднял руку, чтобы предотвратить любые возражения Гарри. — Ты также под домашним арестом на следующие две недели, а это значит, что будешь проводить выходные здесь. Уверен, можно придумать оправдание. Снейп взглянул на Дамблдора, выражая раздражённый взгляд и просьбу одновременно. — Уверен, что‑нибудь можно устроить, — улыбнулся директор. — И наконец, ты не пойдёшь в Хогсмид в последние выходные перед каникулами. Надеюсь, ты уже сделал все покупки, — тон Снейпа был саркастичным, но Гарри это не дошло, пока он резко не выпрямился. — Вы не отменяете Рождество? — Гарри захлопнул рот рукой и попытался придать лицу безразличное выражение. Ему было неловко, что он выдал, как сильно ждёт это Рождество — своё первое настоящее Рождество с семьёй. Снейп заметил взгляд и решил смягчить ситуацию, учитывая присутствие компании. — Даже я не настолько могущественный волшебник, чтобы отменить этот надоедливый праздник, — ответил Снейп, вызывая домового эльфа. Гарри с удивлением наблюдал, как Дамблдор переставил три книги на книжном шкафу, нарушив порядок, в котором их держал Снейп. — Я, пожалуй, пойду, Северус, Гарри. Похоже, я забыл, за какой книгой сюда пришёл, — произнёс Дамблдор, направляясь к двери и мимоходом легонько похлопав Гарри по плечу. Взгляд Снейпа мог бы прожечь дыры в мантии директора, но Дамблдор не обратил на это внимания. — Наказание пролетит достаточно быстро, Гарри, не волнуйся. Ты отлично справился с поиском крестража; что сделано, то сделано, — заметил Дамблдор с искоркой в глазах. — Если только у тебя нет маховика времени, верно? — ухмыльнулся Гарри, вновь ощутив прилив озорства. — Простите? — холодно бросил Снейп из кухни. Гарри широко раскрыл глаза, вспомнив, насколько воинственно тот вёл себя, когда Сириус сбежал в ту ночь на третьем курсе. — Поттер с маховиком времени, надо же… Чего только он может натворить с такой штукой, — продолжил Снейп; его голос стал тягучим, и у Гарри от этого мурашки пробежали по спине. Снейп пристально посмотрел на директора и нахмурился, когда Дамблдор помахал на прощание и направился к двери. Гарри никогда прежде не видел Дамблдора таким виновато‑лукавым. Дамблдор выскользнул за дверь, а Гарри задумался, успеет ли он схватить ещё один тост из кухонной зоны перед уроками. Теперь, когда разговор закончился, он вдруг почувствовал себя как обычно. — Могу себе представить, до чего мог бы додуматься профессор Дамблдор, — весело и с напускной невинностью заметил Гарри. — Несомненно, — Снейп остановил его на полпути, ухватив за джемпер и притянув в неловкое объятие. Гарри напрягся на пару секунд, но затем позволил себе прижаться к Снейпу. Он никогда бы не подумал попросить объятий, но после разговора это ощущалось приятно — как знак прощения. — Я постараюсь не жертвовать собой в будущем, — пообещал Гарри, уткнувшись в плотную чёрную шерсть, к которой прижималась его щека. От Снейпа пахло старым дезодорантом со специями и немного карболовым мылом. — Хороший мальчик, — пробормотал Снейп, и Гарри не почувствовал обиды от этого обращения. Он хотел отстраниться, но вдруг ощутил, как рука Снейпа крепче обхватила его, а голос стал глубже. — Знаменитый Гарри Поттер, учится делиться героизмом. Маховик времени — его второе имя, — продолжил Снейп, и Гарри напрягся. «Ой‑ой». — Формально это была Гермиона, которая… — пальцы сильнее сжались на рёбрах, и Гарри невольно хихикнул. В детстве он не знал, что у него есть щекотливые места, и теперь проклинал это открытие. — Ты скоро поймёшь, что есть вещи, о которых мы оба предпочли бы, чтобы я никогда не узнал. Или чтобы мои подозрения насчёт некоторых происшествий никогда не подтвердились. Например, моё твёрдое убеждение, что ты имел отношение к освобождению того проклятого дворняги в ту ночь, когда трое учеников оглушили меня, — вот одна из таких вещей. Хватка Снейпа была достаточно сильной, почти болезненной; он говорил, не глядя на Гарри, а куда‑то поверх его головы. — Хорошая мысль, папа, — согласился Гарри, быстро обняв Снейпа в ответ, прежде чем вывернуться и поспешить на уроки, пока не нажил новых неприятностей.

***

Урок травологии в тот день закончился раньше времени из‑за чрезмерно активных клёнов майского чертополоха, которые первокурсники выращивали для получения сока. Правильное сочетание удобрений и ухода действительно привело к появлению здоровых и крепких растений — которые теперь пытались рассеять тысячи семян в форме вертолётиков по всему четвёртому оранжерейному блоку, сделав его совершенно непригодным для занятий. Ворча, что не хочет торчать в помещении, где повсюду разбросаны «древесные сперматозоиды», Рон тут же предложил воспользоваться свободным временем и заглянуть к Хагриду. Троица немедленно отправилась в путь. — Снейп ведь не выскочит внезапно из‑за угла, если мы выйдем наружу, правда? — спросил Рон, натягивая ярко‑оранжевую шапку и варежки «Пушек». — Нет. Меня посадили под домашний арест на выходные, но в будни он меня не трогает, — пожал плечами Гарри, надевая пальто. — Это на удивление справедливо, Гарри, учитывая, как он за тебя переживал, — заметила Гермиона, плотнее обматывая шарф, когда они вышли через парадную дверь. — Я… он всегда такой. Я вообще не помню, что было после того, как змея укусила меня прошлой ночью, — признался Гарри, и его щёки покраснели. «От холода», — убеждал он себя, а не от смущения. — Ты очень громко ругался, — с ухмылкой ответил Рон. — Ты бы тоже, — парировал Гарри, показывая всё ещё перевязанную руку. — Ладно, шутки в сторону, Гарри и Рональд, это было страшно. Та штука жила своей жизнью, и ещё этот ужасный стон, когда она тебя укусила, — вздрогнула Гермиона, беря Рона под руку. — Погодите‑ка. Почему ты всегда называешь меня Рональдом, а его никогда не величаешь Гарольдом? — спросил Рон, случайно пнув комок снега, который угодил в заднюю часть брюк Гарри. — Потому что я просто Гарри, — ответил тот, стряхивая снег с ноги и бросая на Рона насмешливо‑сердитый взгляд. Гермиона кивнула и продолжила идти. — А как Снейп называет тебя, когда ты в беде? — с явной ухмылкой спросил Рон. — Эллиот. Но у него есть такая манера разговора — он делает так, что звучит скорее разочарованным, чем злым. Не знаю, как ему это удаётся, но это действительно задевает, — ответил Гарри, поднимая воротник пальто, чтобы закрыть плечи. — Он давит на чувство вины, Гарри, если говорить прямо. Это способ донести мысль, который удерживает твоё внимание и бьёт по базовому инстинкту — желанию заставить его гордиться тобой. Разочарование ранит сильнее всего, — пояснила Гермиона. — Спасибо, доктор Грейнджер, — закатил глаза Гарри. — Она права, дружище. Мама умеет так сгустить краски, будто мир на грани гибели, если ей это нужно, — поддержал Рон. — С этим я знаком, Рон, — рассмеялся Гарри, пока они осторожно спускались по тропинке к дому Хагрида. В окне мерцал тёплый оранжевый свет, из трубы шёл дым — дом выглядел уютным и тёплым на фоне непогоды. — Это ведь он бежал по коридору, да? Те самые ботинки, стучавшие по полу? — спросил Гарри, вспоминая обрывки шума, разразившегося в трофейном зале. — Ага. Он даже не стал кричать на нас за то, что мы там были, просто оттолкнул в сторону и сразу бросился к тебе, проверяя, не овладело ли тобой что‑то, — ответил Рон. — Он провёл около десяти сканирований твоего тела, прежде чем позволил профессору Дамблдору приблизиться, сам обработал укус змеи, отнёс тебя в подземелья, а не в больничное крыло, и заставил нас трижды повторить, что произошло, — добавила Гермиона с лёгкой улыбкой. Гарри тоже расплылся в глупой улыбке, но удержал взгляд устремлённым на дверь дома Хагрида. Он гордился собой за то, что не забыл попросить у Хагрида ещё металлических обломков, прежде чем они вернутся в замок на ужин.

***

Суббота началась для Гарри рано — с отработки. К его удивлению, ему не пришлось наводить порядок в квартире Снейпа: очевидно, за уборку помещений персонала отвечали домовые эльфы, и Гарри это вполне устраивало. Снейп сидел за письменным столом — в чёрной рубашке с воротником и серых брюках, волосы зачёсаны за уши. Он проверял эссе, изредка поправляя выбившиеся пряди, падавшие на развёрнутый перед ним свиток. — Поставь сумку у двери и возьми нож со стола на кухне. Мне нужно, чтобы эти ингредиенты были мелко нарезаны и разложены в три отдельные миски, — скомандовал Снейп, не отрываясь от работы. Гарри выполнил указание и направился на кухню. Нос неприятно задёргался от знакомого, но неуловимого запаха. Желудок недовольно заурчал: утром Гарри торопился, успел лишь проглотить завтрак и забрать у Хагрида металлические обломки, прежде чем отправиться к Снейпу. Подойдя к столу, Гарри понял, насколько извращённым чувством юмора обладает Снейп. На столе стояли три миски, большой поварской нож, а рядом — две испанские луковицы, пучок шнитт‑лука и две связки репчатого лука. Гарри тут же вспомнил ту кошмарную ночь в Стокпорте: его рвало ужином и пивом, а запах жареного лука пропитал ванную, где они стояли, и, казалось, въелся в кожу. Преодолевая отвращение, Гарри нарезал одну связку зелёного лука, заставляя себя думать о мороженом, шоколадных лягушках и сливочном пиве — он надеялся, что Рон и Гермиона привезут их из Хогсмида, когда в следующий раз туда отправятся. Сняв старый синий свитер Снейпа, который был на нём, Гарри глубоко вдохнул у дивана, прежде чем вернуться к столу и взяться за испанские луковицы. Те оказались коварнее: запах был сильнее, а глаза начали слезиться с каждым новым надрезом, слёзы лились сами собой. Если бы Гарри не боялся снова расстроить желудок, он бы рассмеялся над нелепостью своей реакции. — Я думал, ты не применяешь школьные наказания дома, — сказал Гарри, оттягивая воротник футболки и прикрывая нос. Ему было неважно, как глупо он выглядит: запах всерьёз заставлял задуматься о повторном завтраке. — Я и не применяю, — ответил Снейп, не поднимая взгляда от стола. — Что? Ты же не заставляешь меня нарезать это для какого‑нибудь зелья, правда? — спросил Гарри, тыкая лук ножом для выразительности. — Обжарить, — невозмутимо ответил Снейп, разворачивая очередной свиток. — То, что не использую, замораживаю. Гарри моргнул, не зная, что сказать. Через двадцать минут Гарри воспользовался передышкой, чтобы вымыть руки и лицо в ванной, пытаясь избавиться от запаха лука. Вернувшись в гостиную, он слегка пошатнулся, заметив, что Снейп смотрит на него. Это был не взгляд «ты в беде», а скорее тот, которым Снейп обычно смотрел на зелье, катастрофически испортившееся на уроке. На столе тем временем стоял горячий шоколад рядом с тарелкой песочного печенья. Рядом громоздились книги, гроссбухи с коммунальными счетами, страховыми документами и налоговыми квитанциями — Гарри не раз видел, как Снейп их просматривал. Он задумался, придётся ли ему помогать их сортировать, но Снейп прервал его мысли. — Одна из причин, по которой я не хотел, чтобы ты уничтожал крестраж, заключалась в том, что мне нужно было изучить, какое влияние он оказывает на вмещающий его предмет, — серьёзно произнёс Снейп. — Я понял это потом, — тихо ответил Гарри, случайно обжигая язык горячим шоколадом. — Естественно. Задним умом все крепки. Тем не менее я нашёл способ, который, полагаю, позволит уничтожить крестраж в твоём шраме без серьёзного вреда для тебя. Мы, скорее всего, попробуем это в новом году. — Отлично! — просиял Гарри, игнорируя мысль о том, что в новом году ему, вероятно, предстоит финальная схватка с Волдемортом. Снейп продолжал изучать его пронзительным взглядом, и это слегка тревожило. — Да. Возможно, — Снейп призвал лист пергамента с детализированным рисунком человеческого мозга, включая разделы, отвечающие за речь, мелкую моторику, память, вкус и логику. Затем он трансфигурировал ещё один лист бумаги в прозрачную плёнку — похожую на те, что использовали учителя в начальной школе Гарри. На ней виднелось странное чёрное пятно. Снейп положил её на рисунок мозга. — В твоём шраме содержится небольшая часть души Тёмного Лорда. Теперь, исходя из дневника и того, что я слышал о значке, эта часть души способна к независимому мышлению разной степени. Вопрос в том, насколько сильно изменится Гарри Поттер, которого ты знаешь сегодня, если удалить крестраж. Снейп сдвинул плёнку: тёмное пятно перекрывало участки мозга, отвечающие за речь, мелкую моторику, память, вкус и логику. Гарри с ужасом посмотрел на площадь, которую оно покрывало. — Но разве эта часть его не просто… дополнительная? Не замена моему мозгу? — пролепетал Гарри, не отрывая взгляда от плёнки. — Понятия не имею. Именно поэтому я хотел изучить крестраж, но, к сожалению, ты теперь — последний оставшийся. Гарри сделал ещё глоток горячего шоколада, даже не вздрогнув от ожога. Он ощущал холод, и был готов поспорить, что его лицо стало призрачно‑белым. — Я совершенствую решение, чтобы сохранить как можно больше от тебя, если до этого дойдёт, — мягко сказал Снейп, взглядом передавая то, что не сказал словами: что бы ни было утрачено, он поможет Гарри заново научиться. Если это будет возможно. После минуты молчания Снейп подвинул к Гарри рулон пергамента и протянул чернильницу с пером. — Начинай писать эссе о зависимости. Я хочу, чтобы оно было готово к обеду. После обеда мы разберём план бюджета для твоей воображаемой квартиры, который ты начал составлять. Снейп встал, потянулся и левитировал свои проверенные работы обратно в сумку на столе. Проходя мимо Гарри, он остановился и положил руку на его плечо. — Сейчас самое время полностью довериться мне, — рука сжала плечо, и Гарри кивнул. Было что‑то особенное в том, чтобы чувствовать поддержку строгого, несгибаемого мастера зелий. Когда Снейп направился в коридор, где была его спальня, Гарри вдруг вспомнил, о чём хотел спросить. — Мы всё ещё поедем в Голландию на Рождество? — в его голосе прозвучала нотка надежды, за которую Гарри тут же мысленно отругал себя. У Дурслей любое проявление восторга неизменно приводило к тому, что они старались всё испортить. — Ты считаешь, что заслужил вернуться в Амстердам? — небрежно парировал Снейп, оставляя Гарри размышлять. До Рождества оставалось три недели, и Гарри твёрдо решил заслужить поездку.