Капли правды в пепле Истины

      Хосок всегда был безмерно рад встречам со своей Сонхи. Она недавно вернулась из-за границы, и сразу пригласила его сообщением:              «Я дома и с нетерпением жду нашей встречи!»              Чон вбежал в её дом и сразу попал в жаркие объятия. Девушка по ранней договорённости снова завязала ему глаза чёрным шёлковым шарфом и отвела в свою спальню. Там они уже привычно погрузились в негу страсти.              Хосок из-за своего увлечения этой необыкновенной девушкой не знал больше никого. Да и не желал знать. Ну, кто ещё так хорошо мог знать его пристрастия? Стоило ему закрыть глаза, а лёгкой ткани закрепить это, как начиналась магия: руки парня хватали перед собой воздух. Но иногда ему попадалась добыча — изящная рука, упругая грудь в нежном кружеве, стройная ножка в шелковистом чулочке, крутое бедро с узкой полоской трусиков.              Пока влюблённые добирались до кровати, Хосок уже возбудился так, что его начало потряхивать, но в руки ему легла баночка с кремом, и он понял, чего от него ждут. Прислонился спиной к каретке кровати, открыл баночку и принялся шарить вокруг себя.              Наконец, поймал тонкую лодыжку, затем вторую и старательно намазал ступни и пальчики девушки лубрикатом. Затем улёгся на спину и широко раскинул ноги. Тот час его член попал в плен нежных ножек Сонхи.              Хосок потерялся от страсти, чувствуя, как девушка массирует его пальчиками, сводами, пяточками. А ещё он ждёт. И вскоре настойчивый пальчик принялся толкаться ему между ягодицами. Наверняка девушка нанесла ещё смазки, потому что палец входит легко, и всё его тело изгибается от запретного удовольствия.              Наконец по его члену раскатали тонкий латекс, и девушка опустилась на него, обхватывая своими мышцами так крепко и плотно, что Хосок принялся вспоминать биржевые новости, чтобы не кончить в тот же момент.              Между делом Сонхи шептала на ухо, скользя по его груди упругими сосками:              — Ты — самый лучший мужчина на свете! Я так люблю тебя! Хосок, я…              Хосоку хотелось тоже ответить ей признанием, но девушка не позволяла, накрывая его губы своими. Её движения становились всё резче и быстрее. Чтобы не позволить девушке соскочить, Хосок схватил её за бёдра и сам стал натягивать её на себя, заставляя извиваться и выстанывать его имя.              Наконец оба потерялись в пространстве и времени, и словно сквозь туман Хосок почувствовал лёгкий запах горелого воздуха. Наверное, так на него действовала эйфория, потому что только секс с Сонхи заставлял его задыхаться какое-то время.              Слегка отдышавшись, он снял повязку и с любовью посмотрел на уставшую девушку. Сонхи была очень красивой. Как для него, так просто лучшая. Он ласкал хрупкие плечи и бархатистую кожу на спине. В который раз думает:              «Что это за блажь у Хи — завязывать мне глаза?»              У них это произошло с первого раза, и он повёлся. Да, ему было прекрасно, потому что его девушка — та ещё затейница, и массаж члена ногами — не единственная их забава. Но теперь ему всё чаще хотелось посмотреть на выражение её лица в момент высшего наслаждения. Однако на его просьбы Сонхи только шептала:              — Мы же договаривались, — и снова скользкий материал скрывал от него любимое лицо.              Хосок осторожно встал и вышел в кухню. Там стояла открытая бутылка вина — чтобы оно подышало, так говорила Сонхи. У неё было много всяких странных привычек, но все они умиляли сурового дельца Чон Хосока.              Он вспомнил, как они познакомились. Девушка с размаху влетела в его объятия и защебетала, как соскучилась, как долго ждала их встречи. Потом внимательно посмотрела ему в глаза и начала оправдываться:               — Извините, я обозналась. Переутомилась, наверное, и это повлекло за собой какое-то расстройство, потому что человек, с которым я Вас спутала, и не похож на Вас совсем, да и по сути давным-давно мне чужой!              Хосок был уверен, что в её приветствии к «незнакомцу» проскользнуло имя Сок, но девушка потом сказала, что того человека звали Сокмин, и она просто назвала его первое имя. С тех пор Сонхи ни разу его так не называла.              А ещё Хосок вспомнил, как он с первого же взгляда очаровался ею, побежал за девушкой, узнал её имя, буквально вытребовал номер телефона и предложил как-нибудь выпить кофе. Потом оказалось, что Юн Сонхи — деловой партнёр фирмы его отца! Вот это была удача! И с тех пор молодые люди больше не расставались, вызывая зависть у окружающих.              При этом девушка не особо горела желанием завести семью и детей, объясняя это молодостью и желанием «пожить для себя». А вот Чон частенько задумывался — какие у него могли бы быть дети? Рыженькие в него или чёрненькие в Сонхи?              Ему вдруг очень захотелось срочно потребовать у своей девушки выйти за него замуж и подарить ему ребёночка. Конечно, он этого не сделает, потому что Сон — не та девушка, которую можно к чему-то принудить. Но он определённо желал увидеть её в момент оргазма.              И, не желая больше повязку на глаза, Чон принялся ласкать спящую девушку, раздвигая её ноги по шелковистой поверхности простыни. Он взял её, позаботившись о защите, но стоило в неё проникнуть, как Сонхи резко раскрыла глаза и с укоризной посмотрела на него. Всего лишь миг обиды любимой девушки заставил Хосока почувствовать себя чудовищем.              Но следующую секунду Сонхи уже сидела на нём и прикрывала ему глаза ладонью. Её движения были плавными и глубокими. Колени сжали его рёбра, а живот накрывало мягко и липко. Она целовала его, и Хосок непроизвольно снова прикрыл веки.              Вдруг Сонхи изогнулась и забилась в оргазме, а Хосоку показалось, что девушка слишком сильно надавила ему на глаза, потому что весь мир для него окрасился в ярко-красный цвет.              А потом она быстро сползла вниз и довела его до разрядки губами. И всё это время Чон пытался увидеть её, но, видимо, его зрение пострадало, потому что у всего в этом мире появился красноватый оттенок, искажающий восприятие. И запах гари снова проникал в его мозг — ещё до того, как эйфория унесла его из этой реальности.              Когда они лежали и ласкали друг друга, Хосок сказал:              — Сон, ты такая красивая. Тебе совершенно не стоит стесняться и закрывать мне глаза!              Однако девушка снова прошептала:              — Мы договаривались, Хо. Ты обещал мне, что выполнишь эту мою маленькую просьбу.              И Хосок решил, что спокойствие его девушки дороже любопытства.              ***              — Господин Чон, Вы были правы, на улицах города появилось ещё, как минимум, две армии сосальщиков, — оповестил один из охранников по дороге домой. — Кое-кто уже получил от нас предупреждение, но они действуют… очень жёстко. Нам приходится буквально отбивать у них людей. Что прикажете?              Чонгук потёр ладонью лоб и сказал:              — Продолжайте патрулировать улицы. Насколько они древние?              — Молодняк совсем по большей части, — уверил его шофёр. — Некоторые и года не пьют кровь.              — Это хорошо, — кивнул Чонгук. — Значит, как только я убью их хозяев, они просто снова станут людьми.              — А вы уже знаете, кто это? — снова поинтересовался охранник.              — Нет. Но это точно тот, кто слабее меня. Иначе они уже пришли бы к нам в резиденцию. Но эти действуют исподтишка, значит, боятся и ищут наше слабое место. Я постараюсь найти их раньше, чем они меня, — уверил он своих воинов.              Чонгук прекрасно понимал страхи ребят, ведь если он погибнет в этом бою, то и их всех по ветру развеет. Охранникам уже по триста с лишним лет, а водителю вообще за пятьсот. Практически вся армия Чона — это древние воины: быстрые, сильные, практически неуязвимые. Он каждого из них выбирал, обучал, приручал, а потом только делал своим. И теперь их жизни напрямую зависят от его существования.              Именно поэтому Чонгук не спешил лезть на рожон. И ему вдруг вспомнилось ощущение, когда он буквально загривком чувствовал чужой взгляд, пока ожидал машину Тэхёна, стоя на тёмной стоянке. Давно забытое ощущение опасности едва не сбило его с толку, и он чуть реально не рухнул под колёса машины Кима.              Потом сидел с закрытыми глазами и созывал своих приближённых, требуя от них, чтобы они прочесали местность, но нашли поганца, посмевшего следить за ним! Он почему-то был уверен, что и вторая камера — это их рук дело, потому что Тэхён вовсе не дурак, хотя этим вечером так старательно изображал его из себя.              А то, что первая камера принадлежала капитану Киму, было несложно догадаться, ведь он видел запись с того вечера: как Тэхён пытался прорваться в их резиденцию, как легко согласился покинуть прилегающую к замку территорию. И вряд ли он, увидев свою запись, рискнул бы вернуться.              А вот эти непуганые идиоты обладали и скоростью приличной, и бесстрашием, если им хотя бы лет по двести. А может и по триста, потому что Чон не помнил ни одного случая убийства драконов с тех пор.              Вздохнув, Гук снова обратился к охранникам:              — Сегодня девочки были?              — Обижаете, господин! Попрыгали в машину, как миленькие, узнав, что сам Дик Квор приглашает их в свой дом на вечеринку с друзьями.              Чонгук вдруг задумался: а если у него начнутся отношения с… Тэхёном? Как они будут решать этот вопрос с питанием? Не посчитает ли парень изменой его еженощное соитие с женщинами?              «Интересно, что это за мысль пришла мне в голову? Джин заподъёбывает меня, если узнает! Одно дело — кумирить мужчину, но совсем другое — планировать с ним долгие, крепкие, можно сказать, семейные отношения. Да и захочет ли Ким со мной связаться? Ведь Тэхён может успокоиться со временем и найти себе женщину, которая подарит ему дитя».              Этот вопрос терзал Чонгука уже сотни лет. Он обречён оставаться одиноким, потому что хотя «живое» золото давало ему возможность дышать, есть, чувствовать себя живым, но он не имел возможности продлить свой род…