Bonjour, свобода

      Франция встретила их одуряющим ароматом лаванды и медовым закатным солнцем, которое заливало золотом бесконечные холмы Прованса. Поместье, которое сняли сестры Ким, выглядело как ожившая открытка: старый светлый камень, увитый плющом, ставни цвета морской волны и огромная терраса с видом на виноградники. — Это... невероятно, — выдохнула Чеён, выходя из арендованного авто. Она прикрыла глаза, подставляя лицо теплому ветру. — Я же говорила! — Джису, которая всю дорогу от аэропорта развлекала Лису (сидевшую за рулем) нелепыми историями, бодро выскочила из машины. — Здесь даже воздух пахнет так, будто у тебя нет долгов, обязательств и экзистенциального кризиса.       Дженни, профессионально организовавшая разгрузку багажа, подошла к Чеён и мягко коснулась её локтя. — Ты в порядке? Выглядишь бледной. — Просто немного заложило уши после перелета, Джен, — улыбнулась Чеён, но в этой улыбке не было силы.       Распределение комнат прошло быстро, но не без неловкости. Лисе и Чеён досталась самая просторная спальня с огромной кроватью под балдахином. Когда они занесли туда чемоданы и остались одни, комната вдруг показалась тесной. — Ты хочешь в душ первая или я? — спросила Лиса, расстегивая ремешок часов. — Иди ты, я пока разберу вещи, — ответила Чеён, не глядя на неё.       Лиса вздохнула. В этой вежливости было что-то глубоко ранящее. Никаких случайных касаний, никаких «давай вместе». Просто функциональное взаимодействие двух сожителей.

***

      Вечер собрал их всех на террасе. Дженни откупорила бутылку местного розе, а Джису соорудила огромную тарелку с сырами и багетом. — За отпуск! — провозгласила Джису, поднимая бокал. — За то, чтобы здесь мы оставили всё старое и ненужное.       Лиса поймала взгляд Джису. В сумерках глаза старшей Ким казались темнее и глубже. В них не было привычного стёба — только странное, пронзительное понимание. Лиса быстро отвела взгляд и приложилась к вину. Алкоголь приятно обжег горло, расслабляя затекшие мышцы. — Знаешь, Чеён-и, — Дженни подсела ближе к Розэ, — я читала, что в этом регионе лучшие пешие маршруты. Завтра утром можем сходить к старому аббатству, пока эти две будут отсыпаться. — Я не против, — отозвалась Чеён. Она выглядела расслабленнее рядом с Дженни. — Лиса всё равно ненавидит вставать раньше десяти. — Эй! — шутливо возмутилась Лиса. — Я просто ценю качественный сон. Джису-онни, скажи ей! — О, не втягивайте меня в семейные разборки, — рассмеялась Джису, закидывая в рот виноградину. — Я на стороне того, кто последний пойдет за новой бутылкой вина. Лиса, кажется, это ты.       Лиса поднялась со стула, чувствуя легкое головокружение. — Иду-иду.       Внутри дома было прохладно. Лиса зашла в кухню, ища штопор, как вдруг услышала шаги за спиной. Это была Джису. Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Тяжело, да? — тихо спросила она. Лиса замерла, делая вид, что очень увлечена поиском штопора в ящике. — О чем ты? — О том, как ты стараешься не смотреть на свою жену дольше трех секунд. И о том, как она вздрагивает, когда ты случайно задеваешь её рукой. Лис, я не слепая. И Дженни тоже.       Лиса выпрямилась и обернулась. Маска «веселой Лисы» треснула. — Восемь лет, Онни. Мы просто... мы просто выросли в разные стороны. Я не знаю, как это починить. И, честно говоря, я не уверена, что хочу это чинить.       Джису подошла ближе. В тусклом свете кухонной лампы её лицо казалось непривычно серьезным. Она протянула руку и убрала выбившийся локон с лица Лисы. Её пальцы были теплыми, а прикосновение — коротким, но от него по коже Лисы пробежал разряд, которого она не чувствовала годами. — Иногда вещи ломаются для того, чтобы освободить место для чего-то нового, — прошептала Джису. — Не мучай себя так сильно.       Лиса затаила дыхание. В этот момент на террасе раздался громкий смех Дженни и ответный, чистый смех Чеён. Там, снаружи, Розэ впервые за долгое время звучала искренне счастливой.       А здесь, в тени кухни, Лиса поняла: Франция не спасет их брак. Франция добьет его. И, возможно, это лучшее, что могло с ними случиться.