Bonjour, свобода

      К середине первой недели пребывания в Провансе установился странный, но удобный ритм. Каждое утро Дженни и Чеён уходили на долгие прогулки или в город за свежей выпечкой. Они возвращались, оживленно обсуждая архитектуру или сорт купленных оливок, и Лиса с удивлением замечала, что щеки Чеён снова порозовели, а в глазах появился живой блеск. Но этот блеск не был предназначен ей.       Лиса же всё чаще оставалась в поместье с Джису.       В один из вечеров, когда небо над виноградниками окрасилось в глубокий фиолетовый цвет, Дженни и Чеён решили остаться в городке на ужин, прислав короткое сообщение: «Будем поздно, не теряйте».       Лиса сидела на широком каменном парапете террасы, задумчиво вертя в руках бокал красного. — Знаешь, — раздался голос Джису за спиной. Она подошла и села рядом, бесцеремонно забрав у Лисы бокал, чтобы сделать глоток. — Я никогда не видела Чеён такой... спокойной. Дженни действует на неё как травяной чай после долгого рабочего дня. — А я? — Лиса горько усмехнулась. — На кого я похожа для неё? — На разбитое зеркало, Лис. Вы обе смотрите друг в друга и видите только свои трещины. Это больно.       Лиса молчала. Она знала, что Джису права. Каждое слово, каждый взгляд в их с Чеён браке теперь проходил через фильтр вины за то, что любовь испарилась. — Мне кажется, я плохой человек, — прошептала Лиса, глядя на далекие огни деревни. — Мы здесь, чтобы спасти наши отношения, а я... я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы этот отпуск никогда не заканчивался. Но не из-за неё.       Джису поставила бокал на парапет и повернулась к Лисе всем телом. — А из-за чего? Или из-за кого?       Воздух между ними внезапно стал густым. Лиса чувствовала, как бешено колотится сердце. Она посмотрела на Джису — на её пухлые губы, на внимательный, чуть насмешливый, но бесконечно теплый взгляд. — Из-за тебя, — выдохнула Лиса, сама пугаясь своей честности. — С тобой я не чувствую себя «женой со стажем» или «той, кто должна что-то чинить». С тобой я просто... Лиса.       Джису не отстранилась. Напротив, она сократила расстояние, так что их колени соприкоснулись. — Лис, я всегда была на твоей стороне. Даже когда ты этого не замечала.       Она протянула руку и накрыла ладонь Лисы своей. Это было простое движение, полное заботы, но в нем читалось нечто гораздо большее. Лиса подалась вперед, и на мгновение мир сузился до аромата духов Джису и тепла её кожи. Они не поцеловались — пока нет — но признание повисло в воздухе, меняя всё бесповоротно.       В это же время в уютном ресторанчике внизу Дженни и Чеён сидели за маленьким столиком, заставленным пустыми тарелками из-под морепродуктов. — Лиса влюбилась в мою сестру, не так ли? — прямо спросила Чеён, помешивая ложечкой остывший эспрессо.       Дженни замерла, не донеся бокал до губ. Она ожидала истерики, слез или отрицания, но Чеён была удивительно спокойна. — Ты это заметила? — тихо спросила Ким. — Я знаю свою жену, Дженни. Я знаю, как она смотрит, когда ей интересно. Она не смотрела так на меня уже года три. И, честно говоря... — Чеён подняла взгляд на Дженни, и в нём была видна неприкрытая уязвимость. — Мне не больно. Мне страшно от того, насколько мне не больно.       Дженни пересела на диванчик рядом с ней, нарушая личное пространство, и мягко обняла Чеён за плечи. — Это не значит, что ты плохая. Это значит, что ты наконец-то разрешила себе чувствовать правду.       Чеён уткнулась лбом в плечо Дженни, вдыхая её терпкий, дорогой парфюм. — Ты знала? — Я знала, что хочу защитить тебя от всего этого, — прошептала Дженни, прижимая её к себе крепче. — С того самого дня, как увидела, как ты грустишь на вашей годовщине.       Чеён закрыла глаза. Забота Дженни была другой — она не требовала ничего взамен, она просто обволакивала, давая право быть слабой.       В тот вечер две пары вернулись в поместье разными путями, но обе — с пониманием того, что завтрашний день уже никогда не будет прежним. Развод витал в воздухе как аромат надвигающейся грозы: пугающий, но обещающий долгожданную свежесть.