Кто ты?

Утро. Солнце только что взошло над городом, яркое солнце светило на небе, ни одной облачка, как и обещали синоптики. Молодой парень проснулся в столь ранний час лишь из-за этого глупого солнца, которое без какой-либо тактичности начало светить прямо в окно, тем самым освещая всю комнату и заставляя Лукаса недовольно поморщиться во сне. Он пытался скрыться от солнца, но в итоге все же раскрыл свои глаза, просыпаясь окончательно. Еще какое-то время полежал на кровати; он ни о чем не думал, внутри головы была пустота, и внутри него тоже. Он все еще не понимал, что вообще делает здесь, не понимал, почему все это происходит именно с его семьей, с его родными и любимыми людьми. Через хорошие такие минуты 20 он все же встал. Квартира, что до этого была такой холодной и темной к вечеру, когда он только приехал вчера, отличалась сейчас светом и теплотой. Ему аж жарко стало. Кареглазый лишь полез в свою сумку за более подходящей одеждой — спортивными штанами и какой-то очередной темной широкой футболкой. Напялил их на себя и босыми ногами пошел на кухню. Ему нужно как минимум сделать себе кофе, а потом уже решить, что делать сегодня. Все действия, которые он делал бы дома машинально, сейчас были немного сумбурными. Протянул руку к какому-то шкафчику, замирая на секунду, пытаясь вспомнить, куда вчера положил ложечки, и потом, вспоминая, рука тянулась совершенно в другом направлении. В холодильнике пусто, но благо он хоть додумался взять с собой банку кофе из дома. Ну и не только кофе: с дороги осталось даже пару пачек печенья. Вот тебе и завтрак — крепкий кофе без добавления какого-либо молока, что его немного нервировало. Но лучше сейчас нормально проснуться и продолжить решать накопившиеся дела. Он сидел на небольшой кухне: три стула за столом, но сидит за ним лишь один. Ему было странно находиться тут в одиночестве. В детстве на новый год или на летние каникулы ведь все было примерно так же. С тех пор почти ничего и не поменялось — лишь он сам. Он вырос, давно отучился и начал работать, а сейчас сидит и ностальгирует. Ну какой же ужас! Но он ничего не мог с собой поделать: он помнил каждый угол этой квартиры, как его еще совсем маленьким ставили в угол зала. Помнил смех и музыку во время семейных застолий, помнил эту кухню, когда после долгой поездки он просыпался, просил у дяди планшет и шагал довольный сидеть на кухне, давая маме и дяде выспаться. Помнил то, как не хотел сюда ехать — было и такое. И даже когда летом он ездил сюда просто погостить у Егора, пока у мамы была очередная выставка, с тех времен не поменялось почти ничего: те же обои, те же шкафы и стулья. Но атмосфера уже давно не была той; теперь вместо радости или умиротворения он чувствует лишь печаль и тревогу. Кофе допито, настроение испорчено с самого раннего утра субботы. Он натянул кроссовки, накинул на себя куртку и взял самое важное: телефон, ключи, кошелек. Того легендарного пакета с пакетами в этом доме уже нет, так что придется немного потратиться. Он выходит из квартиры, запирая дверь на ключи, и спускается по лестнице. Почему есть лифт? Он не знал; может быть, просто здоровье — это жизнь? Пара минут — и железная дверь подъезда неприятно запищала, оповещая об открытии первой. Он наконец вышел на улицу, вздохнул полной грудью и начал осматриваться вокруг, пытаясь сообразить, где находится тот самый маленький магазинчик, где можно найти все, исключая огнестрельное оружие. Хотя... быть может, он слишком недооценивает. Пока он решил попробовать дойти полагаясь на память: это же должно быть как с велосипедом или плаванием — один раз научился и больше не забудешь. Вот он и поплелся вдоль многоэтажных зданий с бесконечным чувством дежавю. Он был тут буквально недавно, но ходил то с матерью, то сам; это проходило слишком быстро. Он не осматривался почти — просто знал, куда идти, и ноги сами несли его в направлении знакомого здания, знакомой квартиры. Он прошел через арку дома и наконец вышел к дороге. Вроде всего восемь утра, а жизнь уже кипит: солнце светит так ярко, что аж слепит, даже не смотря на него, а люди куда-то спешат. Дети бегут в школу, взрослые спешат на работу, а он лишь идет вдоль дома. И наконец, память его точно не подвела — небольшой магазин, что находился на углу серого здания. Он зашел, и вот... тут тоже почти ничего не поменялось. Странно, спустя столько лет: у него около дома постоянно все менялось, то магазины закрывали, открывая вместо них пивные или разные кафе, ну или в лучшем случае просто другой магазин. А тут все так же, лишь немного поменялись стеллажи, точнее их местоположение. Он немного походил между ними, ища то, что ему нужно. Решил не задерживаться: быстро взял пачку макарон, немного мяса, овощей, ну и куда же без молока для кофе. Еще, походив по магазину и долго выбирая более свежие продукты, он подошёл к кассе, быстро оплатил и наконец вышел. Вернулся домой: пакеты тяжелые, так что разными видами уже и не полюбоваться. Вот и опять: дом, подъезд, лифт, и наконец он заходит в нужную квартиру. Пакеты тут же были поставлены на пол, а он, принявшись раздеваться, пошел разбирать их на кухне и принялся что-то готовить. Быстренько сварил макароны с сосисками — и достаточно. Уже сидя за столом, он достал телефон: одной рукой неспеша ел, а второй открыл чат с мамой. Эти записи со вчерашнего дня не давали ему покоя. Он зашел в чат с мамой и написал лишь одно сообщение: "Привет, мам. Я хотел у тебя спросить, ты помнишь, куда мы девали книги после того, как забирали их от дяди?" После чего выключил телефон и положил его на стол перед собой. Провел рукой по волосам и продолжил есть. Через пару часов он наконец привел квартиру в более приспособленное к жизни состояние, сходил в душ и именно после того, как искал в своей сумке полотенце для волос, услышал уведомление. Сначала он вынул из спортивной сумки небольшое полотенце и закинул его на плечо, чтобы хотя бы вода не капала на пол. Затем взял телефон с кровати и открыл сообщение. Это была мама... наконец освободилась. "Привет! Слушай, я уже и не помню... сначала складировали у него в шкафах, там еще парочка должна была остаться самых старых, которые дедушка привозил. А все остальное в коробки сложили и в гараж перевезли. А зачем тебе? Полицейские что-то нашли?" Лукас лишь прикусил губу, чуть нервно проводя большим пальцем над экраном телефона, удерживая остальными четырьмя пальцами. В итоге ответил лишь коротко: "Нет, пока ничего нет, но тут скучно. Мне сказали, что я пока ничего сделать не могу, а ты сама говорила, что мне следует отвлекаться и не прыгать выше головы." Мама вышла из сети как только он начал писать, поэтому он просто отправил сообщение и снова бросил телефон на кровать. Вставая с корточек, ушел в ванную, захватив с собой фен. По всей видимости, придется сейчас еще и в гараж поехать... Уже около четырех часов дня молодой мужчина стоял у ворот небольшого гаража. Ну как небольшого — он был обычным, как и все остальные более 30 других помещений для хранения. Да, в подвале многоэтажки двери хлипкие, хоть и закрываются на ключ, да и само помещение совсем небольшое, поэтому никто из них там ничего не хранит. Быть может, дядя еще и пытался, так как лень кататься за разными мелочами на соседнюю улицу ради какой-то безделушки, но ни он, ни мама точно уж в подвал не сувались. Лукас тяжело вздохнул и похлопал по карманам тонкой куртки, проверяя, куда он положил ключи. Найдя их в кармане, он наконец открыл массивные железные двери, и тут же открылся необычайно интересный вид — обычный гараж. Кирпичные стены, деревянные полки с всевозможными мелочами для машины и просто инструменты для дома или техники. Но стоит быть честным: раньше это место казалось более неряшливым. Похоже, мама, когда в последний раз перевезла коробки, ещё и много мусора забрала с собой, чтобы было хоть какое-то свободное место. Брюнет огляделся, пробежав по полам взглядом, и заметил лампочку сверху, которая, должно быть, просто держится на местном слове. Он тяжело выдохнул и зашёл, чуть прикрывая за собой дверь.