Бывшие воронята

Натаниэль Веснински тяжело вздохнул. Сложно ли ему было? Ещё бы. В воздухе повис запах сигарет и водки. — Кев. Я считаю до трёх, а потом кидаю в тебя нож. Сейчас же положи бутылку, иначе я возьму тех двух вратарей. Ты меня понял? Атмосфера в просторной гостиной была шикарной, цвета сведены к минимуму — много белого и чёрного мрамора. Красиво. А вот подбор новой команды пробовал в ступоре. Не было ни названия, ни состава. — Думаем без алкоголя, — резюмировал Натаниэль. — Пару глотков мыслительному процессу не помешают, — пробурчал Кевин, но, зная, что Натаниэль может и не шутить, всё же убрал бутылку из поля его зрения. — И взять тех вратарей, серьёзно? Ты их игру не видел или как? Да из них такой же вратарь, как из меня защитник. Его аж передёрнуло от негодования. Подумать только, взять этих… Зато сейчас, наконец, не было той давящей атмосферы, что ежесекундно царила в Гнезде. С тех пор изменилось многое, прежней осталась лишь троица. — Жан, ну хоть ты. Скажи ему. Жан скучающим взглядом изучал список кандидатов, углубляясь в данные об игре, росте, весе, возрасте. В уме он подсчитывал количество затрат на форму и остальное. В спорах участвовал неохотно, предпочитая сохранять нейтралитет. Привычка не лезть сохранилась со времён «Воронов», однако сейчас большая часть травм сошла на нет, так что кое-какой характер он заимел. — Судя по досье, они не лучший вариант, но для выводов нужно детальнее посмотреть видео с их игрой. Так, навскидку, ничего толкового сказать не могу, — фыркнул француз и, взяв со стола чашку кофе, отпил немного. — Какие вы скучные! — воскликнул Натаниэль. — Этого вратаря я беру. Мне плевать. Он отложил табель Эндрю, и недовольство перекинулось на Кевина. А после он и вправду достал нож. — Я считаю до трёх, потом бросаю. — Понятное дело, что делать этого он бы не стал, но кто ж его знает. Все анкеты и вправду были редкостным дерьмом, но и они не публичный дом с большим выбором. Либо брать этот шлак и приводить его в порядок, либо сидеть и сосать друг другу. Вариантов просто тьма. — Ладно. Давайте по-другому. Каждый выбирает по три человека. Собираемся и голосуем. Также всё ещё нужно название. Предлагать что-то банальное по типу «Два секс-идола и багет» не вижу смысла. Поэтому давайте выберем какую-нибудь птичку или животное. Кевин закатил глаза, но бутылку всё же окончательно убрал. Хоть ему и не нравился этот белобрысый вратарь, который на воротах стоит так, будто ему похуй на всё и вся, но спорить не стал. Нет смысла. Если Натаниэлю что-то или кто-то нужен, то он заполучит это любой ценой. Уж таким он был человеком. — Окей, три кандидата с каждого. Если у нас они не будут повторяться, то как раз наберём на стартовый состав с парой замен. Либо отсеем тех, кто будет совсем не по душе. Дэй взял примерно треть бумаг со стола. Хоть он и любил наблюдать за действиями игроков в реальной игре, а не на бумаге, сделать вид, что анкеты играют хоть какую-то роль, всё же пришлось. На слова рыжей проблемы о названии команды Жан нехотя пожал плечами. — Креатива ноль, — бросил он, но в конфликт ввязываться не стал. В итоге не стал обжаловать решения Натаниэля по той же причине, что и Кевин. На идею о выборе трёх игроков от каждого он ответил лишь согласным кивком и тоже взял себе стопку бумажек, хотя и так многие из них изучил. Спустя минут двадцать он положил на стол три анкеты: «Рене Уокер», «Джереми Нокс» и «Николас Хэммик». За счёт того, что он и так изучал эти анкеты, ему потребовалось чуть меньше времени, чем рыжему и Дэю. Француз отпил ещё немного кофе из чашки, а после удалился на кухню заварить ещё. Вечер предстоял долгим, так что он сделал и этой парочке. Вернувшись, он поставил всё на стол и бросил взгляд на обоих. — Определились? Скажем честно, рыжий дьявол просто ликовал от вида второго выбранного вратаря. Жан не то что оправдал его ожидания, он в прямом смысле благословил их команду православным таким крестом. Нат был наслышан об Уокер как о даме из преступной группировки. А вот о своём вратаре бывший Ворон слышал из вырезок новостей. Также Жан выбрал Хэммика. Вот это было интересно… Значит, надо было взять и их третьего родственника. Ну ладно. Он, конечно, не такой секси, как его старший брат, но неважно. И так… Сложнее было с последней анкетой. Особо никто не нравился. Ну ничего… значит, выберем по внешней оболочке. И вот удача. Получилось. Красивая блондинка. Элисон Рейнольдс — полузащитница. Бывшая наследница чрезвычайно богатой семьи, видимо, дама с характером. То что нужно. Берём. — У меня всё. А Кевин молчит и даже не бухает. Честно, если бы он не шуршал, я бы подумал, что он двинул кони. — Ага, только в твоих мечтах. На самом деле Кевин и вправду слегка задремал, пока изучал анкеты. Связано ли это было с алкоголем? Возможно, но и бумажки особой ценности для него не представляли. С видом чрезвычайной важности, вперемешку с безразличием, он хмуро просматривал листы, один за другим отметая в сторону. «Никакого опыта», «Слишком слабо», «Высокомерный», «Нет». Наконец, на одной из анкет Дэй задержался дольше. А затем нашёл ещё две. Он поднялся и кинул на стол три понравившиеся ему анкеты, игру людей, которых стоило бы посмотреть. Даниэль Уайлдс — полузащитник и бывший лидер в итоге несостоявшейся команды. Невысокая, но подтянутая и по виду очевидно, что бойкая девушка. Раз была достойна звания капитана, значит, и играет неплохо. Мэтт Бойд — защитник, тоже член неудавшейся команды, но это не делает его плохим кандидатом, характеристики у него очень даже интересные. В прошлом был связан с наркотиками, но больше не имеет ничего общего. Спортивен, хорошо сложен, что-то в его массивной фигуре напомнило быка. И, наконец, молодой парень с неприметным именем Джек — первокурсник, по показателям не уступает старшекурсникам. Да и Дэй всё же успел глянуть его игру. На поле играет не на жизнь, а на смерть. Уверенный взгляд, дерзкая улыбка, прямо мини-копия Натаниэля. Который, к слову, уж точно с ним не поладит, но так ведь даже интереснее. — Мэтт, Даниэль и Джек, — заключил он. — Может, хоть теперь разрешите выпить, о ваше величество? — Кевин закатил глаза. Жан молча окинул все девять анкет взглядом и прикинул, сколько им нужно игроков и кого всё-таки стоило бы оставить. В итоге он предоставил выбор старшим товарищам, но избавляться от одного выбранного собой кандидата отказался наотрез. «Джереми Нокс» казался чуть ли не лучиком света. «Пусть будет», — мысленно сказал себе Жан. Когда он услышал реплику Кевина, то с некоторым скепсисом оглядел одного, потом второго, а после молча взял бутылку и подал Кевину. — Пусть выпьет. Мы тут надолго, — фыркнул француз, а сам взял свой кофе. — Нат, пей, пока не остыл. Натаниэль изначально одобрил всех из списка Жана и сразу же отобрал три анкеты к себе «под жопу». — Их мы берём, и это даже не обсуждается. Тренер? Кев? Давай Ваймака? И что, что он твой отец? Он нам нужен. И лисами будем. Как раз в Палметто команды нет. Кев, показывай своих пидоров. Натаниэль покачал головой и ещё раз пробежался по именам. Джек не понравился. Но, зная, что Кев тоже будет стоять до последнего… Чёрт с ним. Заметив реакцию Натаниэля на последнюю анкету, Дэй ухмыльнулся. «А я же говорил», — пронеслось в мыслях. — Лисы и Палметто? Звучит неплохо. Насчёт тренера можно и Ваймака. Тем более, что других вариантов у нас всё равно нет. И сам ты пидор. Бутылка, которую передал Кевину Жан, опустела, поэтому он забрал вторую бутылку из-за тумбочки, которая на законном основании принадлежала ему, и сел обратно. — Тренер есть, название и команда тоже. Ура? В честь этого определённо нужно выпить. Отойдя за двумя рюмками, Кевин налил водки Жану и Натаниэлю. Жан одобрительно кивнул на предложения о Палметто, названии и тренере. И лишь когда на столе появились две полных рюмки, француз покосился на Кевина с неким осуждением и непониманием одновременно. Дэй прекрасно знал, что ни Жан, ни Нат — не пьющие. В таком случае не стал бы предлагать просто так. Впрочем, этот случай нельзя назвать «просто так». Они как-никак определились с составом и всем остальным, что своего рода победа, учитывая сложность выбора и споры по этому поводу. Поколебавшись над рюмкой, Жан поднял её и, оглядев содержимое, всё-таки опрокинул её в рот, а после звонко поставил рюмку обратно на стол. Горький вкус обжёг горло, отчего он неосознанно скривился и чуть закашлялся. — Ну и мерзость… — вырвалось у него слегка хрипловато. — Как ты это пьёшь в таких количествах..? Вопрос был скорее риторическим, и всё же парень покосился на второго номера. Натаниэль не думал ни секунды. Рюмка моментально была опустошена. А после — и почти целая бутылка. Оглядев четвёртый номер, Натаниэль положил руки на его щёки и, снова не думая ни секунды, поцеловал бывшего Ворона в губы. Зачем? Почему? Просто. А хули нет. На самом деле такая практика в Гнезде была более чем популярна. Чаще получали красивые мальчики, ибо девушки в отличие от них имели стальные яйца. Ладно, не будем о важном. Сейчас важнее всего были влажные и до жути горячие губы брата. М-да… А это можно было бы считать инцестом? Фактически — нет. А на деле? Ужас. Наверное, Кевину было обидно… его же кинули в такой важный момент. Будь в руках Кевина бутылка, она тотчас же упала и разбилась бы, но секундой ранее он успел поставить её на стол. «Для карьеры спортсмена нужно быть натуралом» — именно такие установки когда-то давно вбили в его голову. Подобное мышление начало трещать ещё в тот момент, когда Дэй увидел Джереми Нокса, однако сейчас, глядя на двух целующихся парней, барьер был полностью разрушен. Напористость Натаниэля и робость Жана создавали идеальный контраст в дуэте. Боже, а ведь наблюдать за ними и вправду доставляло удовольствие. Выбор стоял только один: уйти или остаться. Жан стал отвечать на поцелуй Ната в пьяном угаре, позабыв всё на свете. Горький вкус сменялся сладким и обратно. Руки скользнули в рыжие волосы, стиснув их. Через секунд двадцать он чуть приоткрыл глаза, перед которыми всё плыло. Француз вдруг перевёл взгляд на Кевина, что безучастно сидел на месте в растерянности. Впрочем, Жан, намеренный это изменить, потянулся к нему, схватил за подбородок, подтянул к себе и поцеловал сначала в шею, а после скользнул к губам, впиваясь в них. А выбор и вправду стоял. Как и у самого Натаниэля, мать его, Веснински. Когда он в последний раз так хотел чужого тела? Боже, он, наверное, даже не вспомнит. Это было слишком давно и слишком смыто кровью. Возможно, тогда это даже была какая-то девчонка-первогодка? Возможно. Но сейчас был Жан. Такой родной и чересчур красивый даже для самого себя. Наверное, таких красивых раньше он видел только в кино и, блин, на той анкете, которая находилась под его задницей. Боже, насколько же его француз был хорош. Этих двадцати секунд поцелуя хватило, чтобы дойти до финальной точки мышления этого рыжего беса. Как, в целом, и его рук на бедрах брюнета, притягивающих его чуть к себе. Если сегодня что-то и произойдёт — пускай. Они не спидоносные. По крайней мере, Нат с Жаном. Чего Кевин не ожидал, так это почувствовать чужие губы на своей шее. Дрожь прошла по всему телу. Он никогда не признается в том, что шея — его эрогенная зона. Жан по примеру Натаниэля неплохо так осмелел, перейдя на губы, перед этим на секунду пересекаясь взглядом с Кевином. Идеальный. Это был не просто поцелуй. Через него были сказаны вся страсть и желание вперемешку со словами, которые никогда не будут произнесены. И почему Дэй не сделал этого раньше? Может быть, отголоски прошлого в Гнезде всё ещё били по нему. Но сейчас это было абсолютно неважно. Ему определённо стоит спаивать этих двоих почаще. Кевин заметил движение со стороны Натаниэля, который придвинул Жана ближе к себе. В целом, неудивительно: Натаниэль всегда был собственником. Но сегодня, увы и ах, ему всё же придётся делиться. Пододвинувшись ближе, он резко взял его за подбородок, приподнимая лицо. И багет, и рыжий опешили от такого жеста. Холодные, как осеннее озеро, голубые глаза с непониманием глядели на Дэя. Жан тоже с вопросом повернулся к Кевину, который моментально среагировал и завлёк Жана в ещё один горячий поцелуй, оставляя Натаниэля в дураках. Жан замер лишь на секунду, но, едва почувствовав давление на губы, тут же растворился в очередном поцелуе. Голова закружилась сильнее, то ли от алкоголя, то ли от чувства вседозволенности и страсти. В то время как губы парня танцевали с губами Дэя, сам он стал чуть извиваться, прижимаясь то к одному, то ко второму. Запах, тепло, вид. Всё в этих двоих заводило до беспамятства. О слове «контроль» Жан забыл ещё после первого поцелуя, так что сейчас действовал по инстинктам. Пальцы француза скользнули вниз, задевая края своей футболки. Впрочем, есть ли смысл медлить? Очень вряд ли. Он потянул край вверх, чуть отстранившись от губ Кевина, и в следующее мгновение футболка лежала уже на полу гостиной. — Вам не идёт… одежда, — шепнул он заговорщически, а после покосился на второго и третий номер. — Мне кажется, было бы лучше от неё избавиться. По крайней мере, сейчас. Сказать, что Натаниэль обалдел от столь дерзкого поведения своих братьев? Да. Ожидал ли он такого от Жана? Нет. Хотел ли он Кева, который вроде гетеро? Ну, так-то тоже нет… Ну, как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отказали. Да, он был собственником. Да, он терпеть не мог делиться. Но сейчас по-кошачьи ударить Кева и снова забрать Наполеона? Нее… К таким ролевым играм он готов ещё не был. А кто его спрашивал? Когда даже драма-квин сосётся с самым красивым французом, это явно что-то говорит. Это говорит о том, что его продинамили, и он в прямом смысле остался в дураках. Ничего. Исправим. — Кев, имей совесть. Я, так-то, первый его взял, — сказал он с напускной обидой, закатил глаза, снова подтянул Жана за бёдра поближе к себе и, обнимая, уткнулся носом в его шею. Но это происходило ровно до того момента, как их птенчик вырвался из объятий и заявил, что никому сегодня не идёт одежда. Нет, Натаниэль был, конечно, не против… но ожидал эту фразу от кого угодно, только не от Жана. — Багет… а ты перед тем как пить, курил что-то? Если да, почему со мной не поделился? Кевин наблюдал перед собой два красных лица: Жана, чьи щёки и уши слегка покрылись румянцем, и Натаниэля, что словно закипающий на плите чайник, вот-вот начнёт издавать пищащие звуки и дымить от негодования. Была бы возможность, он бы повесил эту незабываемую картину на стену и любовался ежедневно. Руки Натаниэля всё ещё чрезвычайно раздражающе были на Жане, и от них ужасно захотелось избавиться. И всё-таки собственник не только Натаниэль. Даруя Веснински мимолётное чувство победы, Кевин встал, как ни в чём не бывало, игнорируя жар, что исходил изнутри. Он подошёл к тумбочке и что-то, чего не видят всё ещё растерянные Натаниэль и Жан, достал, пряча за спиной. Через секунду Дэй вновь оказался возле Веснински и, толкнув его так, чтобы тот упал, распластавшись в постели, защёлкнул на его запястьях наручники, которые однажды были использованы против него самого неким Рико Мориямой, который в Гнезде его сковал и забыл, но это совсем другая история. Сейчас Дэй сковал уже рыжего беса по разные стороны изголовья кровати. «Наслаждайся зрелищем, собственник.» Полностью обезвредив находящегося в шоке, довольный Кевин переключил всего себя на Жана и, наклонившись над постелью, утянул парня в следующий горячий поцелуй, медленно проводя по пухлым губам француза языком, мысленно представляя, как же Натаниэль его ненавидит. Забавно, что от ненависти до любви один шаг. Это прекрасно. Когда на кровать залезли оба брата, бывший Ворон опешил. — Эй-эй, девочки, помедленнее. Вас много, а я один, давайте по одному. Натаниэль расхохотался прямо в лицо Кеву и попытался выкрутить руку, по итогу случайно всадив ему локтем в бок. — Ой, прости, случайно было. Может, руки мне развяжешь? Или мне так вас ублажать? — Стебаться он умел во всех случаях и безусловно этим гордился. Перед Кевом особо стыдно не было, тем более раз он полез первый. — Жан? Ну, давай, может, ты меня расстегнешь, а я вас раздену. Ладно, пожалуй, теперь Кевин даже рад, что не вставил ему в рот кляп. — Незачем тебя освобождать, когда с задачей ублажения ты можешь отлично справиться и с помощью рта, — почти на ухо, обжигая щёку рыжего горячим дыханием, произнёс он. — Будет хоть какая-то польза от него. Не только же вечно разглагольствовать. Теперь все трое парней находились практически полностью обнажёнными. Бледный, но твёрдый из-за многочисленных тренировок пресс Жана так и манил к себе, так что Дэй не удержался и, повалив под себя француза, провёл между кубиков языком, вызывая мурашки у него и приятное покалывание у себя. Как только горячий язык коснулся обнажённого тела, Кевин из-под прикрытых от наслаждения глаз взглянул на Натаниэля, который наблюдал за этим из первых рядов. Если бы Дэй сказал, что ему не нравится видеть, как он заставляет Веснински терять контроль, это была бы самая большая ложь в его жизни. Жан задрожал от прикосновения губ Дэя к прессу и запрокинул голову, пальцы при этом вцепились в простыню чуть ли не мёртвой хваткой. Сила сжатия была такой нещадной, что костяшки побелели. Жан выстонал что-то непонятное, а после приподнялся на локтях и стянул с себя остатки одежды. Через секунду он устроился между ног Ната в коленно-локтевой позиции так, чтобы Кевин в итоге оказался сзади. Возбуждение становилось невыносимым, тело горело, глаза закатывались, а из горла рвалось тяжёлое дыхание. — Кев… войди уже, — выдавил тот по-французски, почему-то вдруг перейдя на родной язык. Сам же парень скользнул руками по внутренней стороне бедра Натаниэля и, достигнув края его трусов, стал стягивать их ниже, намереваясь сделать отсос прикованному наручниками к кровати рыжему. Скажем честно. Натаниэль обалдел ещё в момент, когда его приковали к кровати, а после раздели. Сейчас потрясение в виде похотливого француза? Да нет… увольте. И пусть наличие весомого аргумента в его трусах давало о себе знать, но опускаться до выпрашивания отсоса он точно не планировал. Но вот же удача. Жан и сам догадался и полез первый. Убил Веснински вызов Жана и просто добила фраза «Кев, войди». Куда, блять? Типа? Что? И это его француз только что простонал? Нихуя себе. Не прокатит так. — Кев, только попробуй. Ты знаешь, что мне хватит сил сломать эти наручники. Если ты войдёшь в него без растяжки, я в тебя войду и обещаю отъебать так, как тебе Рико в гланды не долбился. Понял? Причинить боль этому французу?.. Да никогда. Неужели Натаниэль настолько низкого мнения о Кевине? Один бог знал, насколько сильно Дэй желал сбить всю спесь с Веснински в этот момент. Кевин повернулся к Жану, который, как показалось Дэю, был готов начать трястись от возбуждения и предвкушения. — Не переживай, Натаниэль, я хорошенько растяну его. Растяну для себя, — он сделал акцент на последнем слове. — Прямо на твоих глазах, можешь удостовериться в этом сам, — произнёс Кевин и, мягко огладив ягодицы француза, ввёл один палец, обмазанный смазкой, которую Дэй незаметно достал вместе с наручниками из всё той же злополучной тумбочки, внутрь, заставляя Жана прогнуться в спине ещё сильнее и тихо застонать. Жан закатил глаза и простонал что-то неразборчивое, при этом пальцы неосознанно впились в ляжки Натаниэля, так как руки лежали именно на них. В конце концов он кое-как стянул трусы рыжего ниже и, дрожа от возбуждения и удовольствия, провёл языком от основания члена до головки, а после мягко обхватил её губами, начав посасывать. Пальцы одной руки продолжили впиваться в ногу Ната, а вот пальцы второй обхватили основание члена, начав ритмичные движения, что сопровождались влажными звуками и приглушёнными стонами. Чем дольше Жан чувствовал палец Дэя, тем чаще и глубже начинал дышать, а также рефлекторно ускорять движения головы. На высказывания Кева ужасно хотелось плюнуть ему в лицо. Только вот незадача… не дотянуться до этого второго номера. Незадача. Только вот того, что француз возьмёт его в рот, он не ожидал. Да, он этого хотел. Но, боже мой… Натаниэль же атеист! Почему он так часто вспоминает бога при виде Жана? Наверное, потому что именно Жан выглядит как настоящая богема, и именно эта богема сейчас брала у него по самые яйца. Вау, вот это описание, да? Я тоже вахуе. Так вот. Из всей этой ситуации единственное, что смущало Натаниэля, — это Кев. — Кев, я так подумал. Отдай мне ключ от наручников и съеби. Ты ж натурал. Дэй никогда бы не подумал, что Жан может быть таким раскованным, что аж сам насаживается. Нравится ли ему это? Однозначно. — Не хочешь ли ты сойти нахуй, а, Веснински? Ах, понял, у кого о чём болит, тот о том и говорит. В Гнезде переебался со всеми парнями. Про то, как ты засосался с Ричером наспор у всех на виду, я вообще молчу. А сегодня, увидев одно только фото белобрысого, уже надрачиваешь на него. Не видел бы я Жана, подумал бы, что встал у тебя именно из-за вратаря, — Про Жана Кевин не забывал, продолжая ритмично двигать пальцем внутри. — Но тут ничего сказать не могу, Жан и правда горяч. А ты мог бы и скрывать свои предпочтения хотя бы для будущей карьеры спортсмена. Кевин аккуратно ввёл второй палец, задержавшись ненадолго. Жан, всё ещё с членом Натаниэля во рту, издал чуть более громкий звук, чем было до. Дэй оставил лёгкий поцелуй на пояснице француза и, заметив, что тот едва уловимо подмахивает бёдрами, начал постепенно ускоряться и углублять толчки. Жан взял член Ната глубже, стараясь заглушить свои же стоны, но выходило плохо. Влажные звуки, вздохи и стоны смешивались воедино, наполняя комнату, а Жан, кажется, был где-то не здесь. Удовольствие, которое не сравнится с тем, что он чувствовал в Гнезде. Братья были нежными и спокойными (по крайней мере, по отношению к нему), к тому же вроде опытными. Француз взглянул на рыжего из-под полузакрытых век и наглядно провёл языком по его головке. Что бы кто ни говорил, но лавхейт Натаниэлю был дороже мёртвой матери. Тем более от самого Кевина Дэя. От него, конечно, он бы любое дерьмо схавал, но тут драма-квин перешёл черту дозволенного. Его Эндрю. Его возможно будущий муж?! — Кев, заткнись, пока тебе хуев в рот не напихали. С Ричером? Это ты меня так оскорбил? Если да, вспомни, как Каркушу перекосило, когда я после матча поцеловал его брата. Все же из Мариям именно Ичиро секси. — Говорил это скорее назло, чем для разогрева. Все же упоминание Рико явно подпортит идеально выточенные черты лица его старшего братца. — А вот вратаря не трогай! Или тебя задевает, что он отказался от роли в Гнезде? Может, потому что он не такой терпила, каким был ты? — Сам же ужасно хотел уложить руку в волосы Жана и хоть немного помочь французу. Все же он беспокоился за безопасность их порнозвёздочки. — Но частично ты прав. Встал у меня ещё во время рассмотрения анкет. Не будь у меня закованы руки, обязательно помог бы. Кевин, не желая обделять вниманием Жана, позволил себе ответить на дерзость Веснински в последний раз. Не выдержав, он вынул пальцы из Жана, заставляя того недовольно охнуть. Напоследок шлёпнув его по ягодице и несильно сжав её, он наклонился ближе к Веснински и, одной рукой вдавив его шею в подушку, два пальца второй руки положил ему в приоткрытый рот. Так стоны Натаниэля от минета Жана превратились в непонятное мычание, которое только накаляло и так горячую обстановку в комнате. Не передать словами, как сильно Кевин был рад заткнуть Натаниэля, тем более таким изощрённым способом. Когда влажный язык тройки заскользил вдоль пальцев, кожа Кевина покрылась мурашками. — Натаниэль, — тихо произнёс Дэй, заворожённый картиной перед собой. — А ты очень даже сексуален, когда молчишь. — Гомофобией и традиционной ориентацией здесь определённо и не пахло… Жан тем временем продолжал активно работать ртом, удовлетворяя рыжего, при этом не отрывая от него серых глаз. Заметив такую сцену прямо перед собой, француз окончательно потерял остатки терпения. Он стал двигать головой активнее и заглатывать чуть ли не до самого основания. Одна рука стала поглаживать бедро и линию талии Ната, а второй рукой он скользнул вниз по своему телу и ввёл в себя пальцы самостоятельно, вызвав у себя приглушённый членом стон и резкий вздох. Он закатил глаза, но почти так же быстро вернул взгляд на Ната и Кевина, а также на сцену, что они устроили. Очень хотелось назвать Кевина ёбаным, но пока фактически ебали только Жана. От пальцев в собственной глотке слегка опешил, но фраза этого гандона просто добила. Знаете, в чём был просчёт Кевина? Он отлично просчитывал хоть на пять ходов в экси, но в сексе он был просто феерическим идиотом. А ещё он не учёл факт наличия зубов в пасти Натаниэля. Зря. Он за это поплатится. Хочешь играть? Поиграем. Проведя языком по горячим пальцам, Нат хмыкнул. Вот что-что, но вишнёвой смазки он не ожидал. Спасибо ещё и за десерт, получается? Ну ничего, хватит ласк. Челюсти сомкнулись моментально, и, учитывая что Веснински был ещё и озлоблен, намеренно прикусил с особой агрессией. Сам виноват. Дэй резко одёрнул кисть руки, как только почувствовал острые зубы Ната. Что он за чёрт? Он осмотрел следы зубов на своих пальцах, мысленно матерясь. Спасибо, что не до крови, хоть пальцы ему сегодня, возможно, ещё пригодятся. От боли Дэя очень удачно отвлекла шикарная картина того, как Жан растягивает себя самостоятельно. Внизу живота потянуло ещё сильнее. Кевин одну руку положил на довольно тонкую талию бывшего Ворона, а второй вытащил пальцы Жана из него самого, перед этим сделав пару глубоких толчков, управляя его же рукой. Знал ли Кевин, что он такой фетишист? Точно нет. Теперь, когда Жан отлично растянут, они вдвоём наконец могут получить настоящее удовольствие. Взяв себя за член, Кевин медленно ввёл головку, заставляя француза громко простонать. Его голос эхом отразился от светлых стен. Немного задержавшись, Дэй продолжил вводить член дальше, наблюдая за реакцией Жана. Боже, какой он узкий, как же приятно растягивать его собой. То, как Жан продолжает заглатывать член Натаниэля, делает его только красивее, эти мычания вперемешку со стонами и причмокиваниями. Чёрт, Кевин надеется, Жан не обратит внимания, как сильно член Дэя уже пульсирует. Пусть не думает, что у него над Кевином так много власти. Точнее, пусть не знает. Войдя по основание, Жан и Кевин издали синхронный стон. Боковым взглядом Дэй видел, как Веснински наблюдает за ними. Ещё бы, куда же ему деться? Но, кажись, против он вовсе не был. Разгорающийся огонёк в его глазах говорил вовсе о другом. Француз тяжело выдохнул через нос, а после на секунду выпустил член Ната изо рта, чтобы набрать воздуха. Дышать становилось всё сложнее от возбуждения и температуры, что была вокруг. Оба парня, что его окружали, были горячими. Во всех смыслах этого слова. Это убивало и тут же воскрешало заново. Язык Жана дразняще скользнул от основания до головки и прошёлся круговыми движениями по уретре, собирая предсемя. Пальцы руки скользнули выше, играя с соском рыжего, а второй рукой он скользнул к себе за спину, протягивая её Дэю. — Так хорошо… — вздох, смешанный со стоном и словами, вырвался из горла. Дабы было ещё приятнее, Жан прогнул спину, подстраиваясь под Кевина, а рот снова нашёл член Натаниэля в активных движениях и влажных звуках. Натаниэль, откровенно говоря, долго терпел. Самое время было напомнить бывшим Воронам, что он Веснински, и у Рико никогда не выходило удерживать его в наручниках без воли самого Ната. Щелчок. Металлические наручники с громким звоном упали на пол, а руки беса приземлились на талию Жана, брезгливо откидывая культяпки Кева. Притянув к себе француза, аккуратно уткнулся в его шею и что-то прошептал на немецком. Проклятия или ласку — даже сам не разобрал. Но сам факт попытки был. Прошу учесть. После провёл пальцами по острому подбородку и затянул в нежный поцелуй. — Раньше брезговал целовать кого-либо после минета, будем честны. — Честность и Натаниэль? Смешно. Зато очень сексуально. — Кев, чёт по Жану не видно, что ты вошёл до конца. Помощь не нужна? — Сам лишь осторожно уложил француза на себя, аккуратно кладя руку уже на его стояк. Что бы кто ни говорил, но так у багета больше шансов получить удовольствие. Чёрт рыжий, всю малину испортил. Ну конечно, сын мясника и не смог бы выбраться из наручников? Скотчем что ли его в следующий раз к кровати примотать… И всё же это было логично, но так ведь даже лучше: сам Натаниэль Веснински добровольно отдал контроль над собой на некоторое время, хотя давно мог его перехватить. Ммм… Жан был вынужден поддаться вперёд так, что член Дэя с хлюпающим звуком вновь встретился с холодным воздухом вместо горячего тепла француза. Дэй недовольно шикнул. — О, поверь, Натаниэль, это только начало, — бросил Кевин, не обращая внимания на мелкое оскорбление. Всё-таки целью этого всего было получение удовольствия, а не препирательство с рыжим. А то, что он целует Жана, Кевину только на руку. Стоны Жана в губы Натаниэля завораживают ещё сильнее, чем когда он насажен губами на член. На этот раз Дэй положил руки на бёдра Жана, приподнял и стиснул их, прижимая к себе ещё сильнее. Не удержавшись от такого соблазна, Кевин огладил ягодицу, а затем со звонким звуком шлёпнул. О да, стоны француза определённо того стоили. Растяжки было достаточно, поэтому вошёл он практически без сопротивления и продолжил толчки, становясь всё быстрее и грубее, заставляя Жана по инерции ёрзать взад-вперёд, выбивая из него новые и новые приглушённые стоны, что становились всё громче и откровеннее, а пошлые звуки внутри него возбуждали ещё больше. Кевин почти полностью выходил, а затем резко толкался вперёд по самое основание, руками прижимая бёдра Жана к себе, чтобы войти максимально глубоко. Само дыхание Дэя сбилось. Хотел ли он Жана так сильно? Определённо. Делал ли он это для того, чтобы доказать Нату, что французу может быть настолько хорошо с Дэем? Нет. Но это стало неплохим бонусом. Жан извивался, выгибаясь навстречу движениям Кевина. Каждый толчок доставлял сказочное удовольствие. Губы Ната ощущались пламенем на его же губах, и это чувство лишь больше и больше изводило и так до предела возбуждённое тело. Стоны вырывались из горла и терялись именно в этих губах. Было ощущение, что внутри летают бабочки, что щекотали всё там. Руки стали слегка дрожать, как и всё тело, а спина прогнулась ещё больше. Жан чувствовал каждое движение руки Ната на своём члене, и это в два раза быстрее доводило до предела. Пальцы француза запутались в рыжих волосах и с силой сдавили их на затылке, ища опоры. Кончать так быстро он не хотел, так что держался до последнего, используя любые способы. Дыхание было горячим и рваным, а глаза закатывались уже не впервые. Багет отстранился от губ Ната, набирая воздух обрывками, что едва утоляли жажду кислорода, а после вцепился зубами в плечо Веснински, заглушая стоны, которые бесконтрольно рвались из горла, смешиваясь с постаныванием Кевина и тяжёлым дыханием Натаниэля. Ну нет, каратина маслом. Самое время кончать с этим, всеми правдами и неправдами. — Кев, я посмотрел на тебя и понял: если я ещё раз увижу тебя голым… у меня упадёт и больше никогда не встанет. Я в душ. Сам же ещё два раза провёл рукой по достоинству Жана и, ощутив под средним пальцем лёгкую вибрацию, довольно улыбнулся. — Жан, кончай уже, — сказал он по-французски с напускным приказным тоном, а после довольно фыркнул, поняв, что Жан и вправду скоро испачкает ему руку. — Я понял, Нат. В следующий раз завяжу тебе глаза и вставлю в рот кляп. Уверен, так будет приятней и тебе, и мне. Весь настрой явно поубавился от этого идиота. На мгновение Дэй почувствовал вину, что Жану в таком положении приходится это всё слышать, но тогда же пришло и осознание, что все эти препирательства начал Натаниэль. Лучшее, что сейчас может сделать ради Жана Кевин, — это закончить, во всех смыслах. Он чувствовал, как Жан всё сильнее сжимает член внутри. Движения стали более медленными и сбивчивыми, но он продолжал входить каждый раз на максимум, буквально выбивая стоны из горла француза. В голове пролетела мысль, что ему обязательно нужно будет с ним это повторить. Но уже вдвоём. Нет, Кевин спокойно относился к Натаниэлю. Но детское бунтарство и самолюбие этого индюка выходили за все рамки приличия, так что самым лучшим вариантом было просто взять своё и уйти. Жан держался, сколько мог, но вскоре тело сдалось оргазму. Парень задрожал и кончил с протяжным стоном, изо всех сил вцепившись пальцами в простынь. Перед глазами плыло от остатков опьянения и блаженства. Через минуту он почувствовал, что и Кевин достиг своей кульминации, в результате чего вся спина француза была в белой, слегка липкой жидкости. Жан еле-еле перевернулся и, приподнявшись на локтях, потянулся к Дэю для последнего поцелуя. Получив желанное, он остался лежать на кровати ещё минут пять, приводя в норму дыхание. Уставший и довольный взгляд скользнул по комнате. — Спасибо… — выдохнул он. Натаниэль покачал головой и осторожно вылез из-под них, оценивая весь абсурд ситуации. — М-да… Я в душ и закажу пиццу. Оплачивает Кев. К заказу две гавайских и… багет? Тебе какую? Сам же накинул халат и, взяв телефон, реально стал набирать номер пиццерии. На трубе бросили звонок, и рыжий показушно закатил глаза. Потом разберётся с этим, сейчас хотелось смыть с себя эту похоть и по возможности запах Кевина. — Завтра обзвоню всех кандидатов, хотите кого-то отдельно посмотреть? Джереми, например? Кевин наклонился к Жану и оставил на его губах сладкий поцелуй. Натягивать шорты или хотя бы бельё не было никакого смысла, всё равно в душ идти. Он поднялся, взял одеяло и наполовину накрыл Жана. Ему сейчас не помешала бы забота, тем более учитывая его состояние. Он явно был без капли сил. — Бедняжка Натаниэль, даже доставка пиццы с тобой разговаривать не хочет, — Кевин произнёс это не как оскорбление, а как обычный, неоспоримый факт. — Настолько ты противен. Пиццу сам оплатишь, я не собираюсь расплачиваться за твои лишние пустые калории. Да и на тренировках ты будешь отрабатывать их. «И в душ я первый», — уже мысленно произнёс Кевин, опережая Ната и скрываясь за дверью ванной, которую с грохотом захлопнул за собой. Похуй на кандидатов, менее похуй на Джереми, но душ сейчас важнее. Пожалуй, стоило побыть со своими мыслями наедине. Жаль, что алкоголь не мог затмить их до конца, это бы очень не помешало, особенно сейчас. На комментарий Ната Жан лишь кивнул, а после прикрыл глаза, отдыхая. Одеяло, что накинул Кевин, он чуть подтянул на себя и выдохнул. Спустя минут пять дыхание окончательно пришло в норму, а ещё через полчаса все трое уже успели сходить в душ и смыть с себя остатки возбуждения и последствия секса. Пиццу Жан в итоге заказал самостоятельно, дабы избавить всех от споров и ссор. Как и говорил рыжий, он заказал две гавайских и для себя одну маргариту. Курьер приехал быстро, что неудивительно. Заказ всё-таки был оформлен на знаменитых персон, так что пиццерия его готовила вне очереди. Вскоре все трое уже сидели на диване и ели. Жан посередине, а Нат и Кев по бокам. На телике шла какая-то игра двух команд. Наблюдать за ними было скорее смешно, чем полезно, однако это было лучше, чем сидеть в напряжённой тишине. Нат скучал, потихоньку жуя пиццу. Бесить Кева не хотелось, а Жана было просто жалко. Смотреть матч этих клоунов было откровенно стыдно. Они не понимали, что в экси надо играть или же жить им, как живёт Кев. — Цирк уродов, заебали, — рыжий встал и, собрав все анкеты их будущей команды, ушёл в небытие. На самом деле, он просто хотел набрать новым ребятам и назначить дату общего сбора. Обсуждать это с остальными он не планировал. От слова совсем. Поэтому пока… видел цель и особо не видел препятствий. Первый на очереди был Никки Хэммик. Длинный гудок и… ого. Мат на немецком и стоны? Неожиданно… — Николас Хэммик? Здравствуйте, это Натаниэль Абрам Веснински. Вам сейчас удобно разговаривать? — пока старался держать речь и даже намеренно оскалился, зная, насколько сильно Никки чувствует такое. Когда Натаниэль покинул комнату, в воздухе снова повисло давящее молчание. «А вот и мент родился», — пронеслось в голове у Кевина. На телевизоре началась реклама, поэтому звук был отключён. К тому же все и так понимали, насколько игра была отвратительна и только выводила из себя. Тишина на протяжении нескольких минут начинала медленно сводить с ума, было принято решение закончить это. — Жан, — тихо позвал Кевин француза, что вздрогнул от неожиданности. — Как ты? Всё нормально? Вот к чему привело безобидное желание выпить компанией. Интересно, что будет дальше. Жан замер с куском пиццы у рта и покосился на Кевина с неким непониманием. Конечно, он понимал, что имеет в виду Дэй, но с чего вдруг спросил — не знал. Впрочем, он беспокоится. Или просто надоела тишина? А может, и то и другое. — Со мной всё хорошо. Голова слегка побаливает, но это пустяк, — честно ответил он, отложив еду в сторону. — А ты? Насколько я помню… ты не… — француз замялся, подбирая слово поприличнее, но в итоге продолжил: — не гомосексуал. Из комнаты, куда ушёл Нат, донёсся шум, и Жан хотел было пойти и проверить, что там творится, но подумал, что сейчас нет смысла туда лезть, так что он остался сидеть рядом со вторым номером, глядя то на него, то на экран. — Нат дебоширит что ли… — вырвалось у него скорее риторически, чем прямо. А Натаниэль там и правда рвал и метал. После получения ответа от Николаса обзвонил Элисон, Рене, Дэн и даже Мэта. Осталось три самых сложных участника. Джереми — живое, мать его, солнце. Аарон — некрасивый близнец и, собственно, сам Эндрю. От одной мысли об этом вратаре накатывало возбуждение, но, зная его биографию… Веснински никогда не получит его. Ни то что в кровать, а вообще. Эндрю казался и вправду несбыточной мечтой, которую можно только истерзать во снах или же в глазах братьев. На деле он бы и пальцем того не тронул, если бы Эндрю сам не попросил, а если бы и попросил… Нат бы не посмел сделать больно ему. Этого парня можно было только любить, любить глазами и, возможно, потом, если он его не возненавидит, словами и мелкими поступками. Возможно, покупал бы ему любимые сигареты или следил, чтобы в морозилке всегда было мороженое… Мелочи — но приятные. Ах, пока он об этом думал, совершенно забыл о Джексоне? Или Джейкобе? Хотя похуй. Пусть об этом заботится сам Кевин. Это будет его выродок и его проблема. — Натаниэль действительно разошёлся, — произнёс Кевин, проигнорировав неловкий предыдущий вопрос Жана. Дэй подумал, что именно из-за Джека, одного из его кандидатов, Веснински мог так выйти из себя. — Сейчас побесится из-за новобранцев, а потом подрочит на того вратаря и успокоится. Это очень в его стиле. — Спустя пару секунд звуки разгрома из другой комнаты прекратились. — Вот и началось. Скоро все салфетки в этом доме закончатся из-за этого придурка. Он умолк. Из-за открытого окна доносились лишь далёкие звуки ночного города. Тишина в комнате была уже не давящей, а усталой, примирительной. На экране телевизора беззвучно мелькали картинки, освещая бледное, задумчивое лицо Жана и сосредоточенный профиль Кевина. Вечер, начавшийся со споров и водки, выдохся, оставив после себя странное, новое спокойствие. Что-то между ними сдвинулось, изменилось безвозвратно. И теперь им предстояло в этом разобраться. Но не сегодня. Сегодня было достаточно.