Трещина

По всему Убежищу горели костры. Ветер разносил запах жареного мяса, свежей хвои и крепкого эля. Люди, измотанные страхом перед концом света, наконец-то позволили себе дышать полной грудью. Брешь была закрыта. Настоящая, зияющая дыра в небе исчезла, оставив после себя лишь чистое сияние. Ферра не могла перестать улыбаться. Метка на её ладони затихла: она больше не тянула жилы и не ныла, отзываясь на каждое колебание Тени. Вечер был слишком прекрасен. — Ты бы последил за языком, мой низкорослый друг! — проревел Бык, едва сдерживая смех. — Спорить со мной на выпивку — смертельно опасно! — Я сегодня выжил после встречи с армией демонов, Бык. Твоя бочка эля кажется мне детской забавой, — Варрик похлопал себя по груди и протянул кружку. — Наливай, не жадничай. Ферра прошла мимо них, чувствуя, как свобода окрыляет её. На ней был парадный костюм — подарок Вивьен, присланный с короткой запиской: «Для триумфа». Темная, тяжелая парча в цветах Инквизиции скользила под её огрубевшими пальцами. Ферра уже и забыла, каково это — носить что-то, кроме кожи и кольчуги. В этом наряде она чувствовала себя почти красавицей, и отражение в мутном зеркале хижины это подтверждало. Отойдя от очередного костра, Ферра встретилась взглядом с командором. Без тяжелого доспеха, в простой куртке с меховым воротником, он казался моложе. Каллен стоял в тени одной из хижин, наблюдая за весельем с мягкой, почти непривычной для него полуулыбкой. Но когда он заметил её, улыбка застыла, а взгляд стал глубже и сосредоточеннее. — Веселитесь, командор? — она шагнула ближе, почти задевая его плечом. — В такую ночь даже вы должны позволить себе отдых. Вы его заслужили. Каллен едва заметно хмыкнул, не сводя с неё глаз. — Мои поздравления, леди Вестница. Это ваш вечер, наслаждайтесь им. А я... я предпочту наблюдать отсюда. — Его взгляд скользнул по тёмной парче костюма, на мгновение задержавшись на золотой вышивке инквизиторского ока у неё на груди. — Бдительны, как и всегда, — Ферра качнулась на пятках, чувствуя, как хмель и радость делают её смелее. — Расслабьтесь, Каллен. Если вы боитесь оставить пост, я могу попросить Блэкволла составить вам компанию. Он знает сотню солдатских баек и, кажется, намерен выпить за двоих. Он долго молчал, глядя на то, как искры костра улетают в черное небо. Каллен знал, что должен проверить караулы на восточной стене. Знал, что завтра будет день, полный отчетов. Но когда он снова посмотрел на Ферру — яркую, живую, в этой нелепой и прекрасной парче — устав в его голове на миг замолчал. — Блэкволл справится, — негромко произнес он, и в его голосе послышалась несвойственная ему хрипотца. — Но я бы выпил с вами. За победу. — За победу, — опасные огоньки заплясали в зелени её глаз. Она задорно улыбнулась и, мазнув рукой по его рукаву, позвала за собой. — Тогда идёмте искать вам кружку. У Быка как раз открыта новая бочка. Они нашли тихое место у самой церкви, во дворике у хижины Адана, на узкой деревянной скамье. Каллен не болтал и даже не смотрел на неё, что было чрезвычайно скучно. Ферра сделала пару глотков и с усилием стянула перчатку с левой руки, оголяя зеленую метку и как будто нечаянно касаясь его плеча своим. Она не убрала плечо, чувствуя, как напряглись мышцы под его курткой. Каллен сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, словно решал сложную тактическую задачу. — Она всё еще светится, — негромко произнес он, кивнув на её ладонь. Голос его был ровным, но Ферра заметила, как он крепче сжал свою кружку. — Она затихла, Каллен. Впервые я не слышу этот... гул в костях. — Хорошо. Это... это очень хорошо, — он наконец повернул голову, и в тени церковных стен его глаза казались почти черными. — Знаете, Вестница, я до последнего момента не верил, что это сработает. Что вы выживете. — Вы ставали против меня, командор? — Ферра чуть склонила голову, дразня его. — Я ставил против судьбы. Она редко бывает милосердна к нам. Он замолчал, подбирая слова. Ему явно было неуютно в этой близости, но он, к удивлению Ферры, не отодвинулся. — Там, у Бреши... когда вы сделали последний шаг... я подумал, что если небо не закроется, то это будет самой несправедливой вещью, которую я видел в жизни. А я видел немало. Каллен посмотрел на её обнаженную ладонь. В полумраке изумрудный свет метки ложился на его лицо резкими тенями. Он не отодвинулся. Напротив, Ферра почувствовала, как он почти незаметно качнулся в её сторону, сокращая те несчастные миллиметры, что еще разделяли их. — Я всё время забываю, что она — часть вас, — прошептал он, и его голос в этой тишине прозвучал пугающе интимно. — Кажется, что это просто... оружие. Огромная сила. Но когда я вижу вашу руку без перчатки... Он не договорил. — Инквизиция, дорогая, это не только триумфальные марши, но и чертовски плохая охрана периметра. Голос Дориана разрезал тишину, как бритва. Каллен отпрянул так резко, словно его ударила молния. Он мгновенно вскочил, едва не опрокинув скамью, и его рука привычно легла на бедро, там, где обычно висел меч. Кружка эля покатилась по дереву, расплескивая содержимое. В его глазах, ещё секунду назад мягких и глубоких, вспыхнула знакомая сталь — и стыд, мгновенно задавленный яростью. Дориан стоял в паре шагов, освещенный лишь далекими отблесками костров. В руках он держал бокал, но не пил из него. Лицо мага было бледным, а привычная ироничная маска застыла в чем-то, похожем на оскал. — Дориан? — Ферра поднялась, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Что-то случилось? — В том-то и дело, дорогая, что ничего не случается, — Дориан сделал шаг вперед, игнорируя тяжелый, обещающий кару взгляд Каллена. — Командор, оставьте свою скамью в покое. У нас проблема посерьезнее вашей испорченной выпивки. — Говори, маг, — процедил Каллен. Он уже был «в строю». Плечи развернуты, голос сухой, стальной. Ни следа того человека, который секунду назад грелся об её плечо. — Алексиус. Я всё не мог понять, почему он выглядел таким... смиренным в конце. Человек, способный разорвать время, не сдается просто потому, что в зал вошли двое харизматичных людей и кучка мертвецов из будущего. — Брешь закрыта, Дориан, — напомнила Ферра, хотя холодный пот уже пополз по спине. — Мы победили. — Мы закрыли дверь, в которую он ломился. Но что, если это была не та дверь? — Дориан подошел вплотную. — Мой учитель был фанатиком, но не идиотом. Он сказал мне, что я «опоздал». Я думал, он о времени. Но теперь я думаю... он о месте. Внезапно со стороны ворот раздался звук. Не смех, не песня. Это был долгий, заунывный рог, который тут же захлебнулся. А вслед за ним — грохот, от которого задрожала земля под ногами. Каллен среагировал первым. — К воротам! — выкрикнул он, уже не глядя на Ферру.

*****

Казалось, весь мир был объят огнем. Деревянные домики Убежища вспыхивали один за другим, в воздухе стоял густой темный дым с запахом крови и страха. Люди, только что смеющиеся у огня, теперь бежали от него с криками ужаса. Ферра прорывалась через толпу бегущих к воротам, туда, где провыл первый сигнальный рог. Она расталкивала локтями мечущихся людей, спотыкаясь о брошенные кружки и тела. Тяжёлая парча костюма теперь смертельно мешала, путалась в ногах, впитывала жар и копоть. У ворот уже шел бой, солдаты под командованием командора пытались удержать закованных в металл и пронизанных красным лириумом храмовников. Ферра подняла глаза на гору и ужаснулась. На склонах гор, там, где еще час назад была лишь мирная тьма, зажглось море факелов. Враг больше не таился. Армия текла вниз по склонам, как раскаленная лава, намеренно демонстрируя свое подавляющее превосходство. На бегу она подхватила меч, выпавший из рук павшего стражника. Дориан, следовавший за ней по пятам, ударил посохом о землю, выпуская разряды фиолетовых молний, которые с треском вгрызались в ряды нападавших. — Отступайте! — Каллен развернулся к ним. Его лицо было забрызгано кровью, взгляд — ледяной и сосредоточенный. Он на мгновение задержал глаза на Ферре, на её парадном костюме, теперь испачканном сажей, и в этом взгляде на миг промелькнуло отчаяние. — Отводите людей в церковь! Быстро! Ферра кивнула, сглатывая комок в горле. Ей хотелось возразить, хотелось сказать, что это бессмысленно, но она подчинилась. У трактира с дикими криками Сера отстреливалась от пролезших через западную стену храмовников. Стрелы летели одна за другой и даже попадали в цель, но, казалось, не смущали отравленных алым ядом солдат. Один из храмовников, из порванных доспехов которого лезли красные кристаллы, не замечал стрелы, торчащей из собственной глазницы. Он занес алебарду над Серой, но в последний миг Блэкволл врезался в него всем весом своего щита, сминая искаженную плоть под сталью. — Отступаем к церкви! — Ферра кричала на пределе возможного, но голос ее всё равно был еле слышен за оглушающим треском обрушивающихся под огнем зданий. — Что за чертовщина, Вестница! А? — Сера подскочила к ней, щуря слезящиеся от дыма глаза. — Мы же закрыли ту дрянь в небе? Откуда эти уроды? Ферра не ответила, под гамом битвы и ворчанием эльфийки она услышала тонкий, еле заметный крик. Он раздавался из таверны. Там кто-то есть. Не думая ни секунды, она рванула к дверям объятого огнем здания, чья-то ладонь легла ей на запястье и сомкнулась мертвой хваткой. — Вестница, не сходите с ума. — Страж смотрел на нее из-под густых бровей. — Крыша вот-вот рухнет, мы не можем помочь всем. Она вырвала руку, слишком резко и слишком грубо. Мгновение она стояла неподвижная, будто статуя, среди безумия, в который превратился ее триумф. Кулаки сжались до хруста. Он прав. — Идем, — обреченно сказала Ферра, Блэкволл кивнул. Вестница двинулась вперёд, ведя за собой свой маленький, потрёпанный отряд. Каждый шаг отзывался огнём в легких. Дым висел такой густой пеленой, что церковь то появлялась, то исчезала в кроваво-оранжевой мгле. Они свернули за угол кузницы. Железный Бык был похож на разъярённого медведя, загнанного в угол. Его топор описывал широкие дуги, сметая храмовников, но их было слишком много. Они лезли, не обращая внимания на отсечённые конечности, с тихим, методичным упрямством. Варрик, прижатый спиной к стене, отстреливался механически, лицо его было серым от напряжения. — Бык! Сюда! — крикнула Ферра, врезаясь в боковую шеренгу врагов. Её меч, чужой и неудобный, всё же нашел щель между пластинами доспеха. Дориан тут же накрыл врагов ледяными шипами, на секунду сковав движения искажённых солдат. Этого хватило. Бык, получив передышку, ревом выдавил из себя новую ярость и проломил путь к ним. Варрик, хромая, присоединился, его обычно остроумные шутки сменились тяжёлым, хриплым дыханием. — Церковь? — только и выдохнул кунари, вытирая с лица кровь. Ферра кивнула. Они попятились, продолжая отбиваться, и вывалились на главную площадь. И тут они увидели Тренн. Интендант, всегда такая собранная и невозмутимая, отчаянно ползла по окровавленному снегу, волоча за собой разорванную сумку с бумагами. А над ней возвышался воин. Это слово плохо подходило к тому, что они увидели. Это была груда мышц, брони и алых кристаллов, сросшихся в нечто пугающе единое. Из-под шлема, вмурованного прямо в плоть, светились две узкие красные щели. В его руке был не меч, а кусок зазубренного металла, больше похожий на гигантский обломок. Он поднял его для удара. Ферра не думала. Она просто бросилась вперёд, поднырнув под замах. Меч встретился с грубой металлической глыбой, и от удара её отбросило, ладони онемели до боли. Но этого мгновения хватило. Сера выпустила стрелу точно в щель под мышкой монстра, где алая броня сменялась почерневшей кожей. Существо взревело, развернулось — и получило топор Быка прямо в спину. Клинок застрял, завяз в кристаллах и металле. Существо рухнуло, забившись в предсмертных конвульсиях, алая энергия вырывалась из него пульсирующими всплесками. Тренн, дрожа, поднялась. Ее взгляд встретился с Феррой — в нём не было благодарности, только пустота и шок. Церковь была уже близко, её каменный силуэт маячил сквозь дым — островок прочности в море огня. Солдаты Каллена у её дверей уже видели их, махали руками, создавая живой коридор сквозь последние отряды нападавших. Они побежали, уже почти чувствуя спасение за толстыми стенами. Как вдруг леденящий сердце крик заполнил собой Убежище. Он шёл сверху. Ферра подняла голову. Оно заслонило собой горящее небо. Огромное, чёрное, пронизанное прожилками багрового света, который пульсировал, как гниющее сердце. Кожа, похожая на оплавленный обсидиан, крылья, способные накрыть целую площадь. И глаза. Два холодных, разумных угля чистейшей ненависти, в которых отражались огни гибнущего Убежища. Это был не зверь. Это была катастрофа с крыльями. Архидемон. Все, от последнего солдата до Ферры, застыли, запрокинув головы, парализованные древним, первобытным ужасом. Это был не противник. Это был конец, обретший форму. Варрик первым выдохнул то, что витало в воздухе: — Ну вот и всё, ребята. Конец этой пьесы будет трагичным. А дракон, описав в небе последнюю дугу, начал разворачиваться. Цель его была очевидна. Каменная церковь. Их последнее убежище. Толстая дубовая дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Рёв пламени, грохот обрушений и нечеловеческие крики проникали сквозь камень, превращая церковь в гигантский резонатор ужаса. Воздух внутри был тяжёлым, спёртым и густым от дыхания двухсот отчаявшихся душ. Он пах потом, страхом, кровью и ладаном. В призрачном свете уцелевших свечей и факелов люди сбились в кучки, как стадо перед бурей. Солдаты, прислонившись к стенам или колоннам, сжимали оружие до побеления костяшек. На их лицах не было боевой ярости, только пустая усталость и тень того, что они видели снаружи. Они смотрели на Ферру и её спутников, входящих в зал, и в их взглядах не было надежды — лишь вопрос: «И что теперь?». И сквозь эту толпу, этот гул отчаяния, Ферра увидела его. Каллен стоял в глубине главного зала, у каменной купели, и говорил с кем-то. Его собеседником был худой, бледный мальчишка в рваной, не по размеру большой одежде. Грязные пряди волос падали ему на лицо, скрытое широкополой шляпой. — ...не за стенами, они уже внутри, в тенях между факелами, они шепчут, — тараторил мальчик, его глаза бегали, не фокусируясь на командоре. — Старший зол, мы забрали его магов, он рассердился… Он пришёл не за камнями, не за этим местом. Он пришёл за ней. — Хватит, — Каллен отрезал резким жестом, его лицо было жёсткой маской. На лбу блестела смесь пота и копоти. — Я не буду слушать бред испуганного пажа. Иди к другим, найди себе место. Он попытался отвернуться, его взгляд метнулся к дверям, высчитывая, сколько у них ещё времени, мальчик отшатнулся. Он побрел к ближайшей колонне, у которой, захлебываясь собственной кровью, сидел канцлер Родерик. — Вестница! — Каллен смотрел на нее не моргая, слова давались ему с трудом, но он все же заговорил. — Боюсь, никакая тактика нас не спасёт, мы зажаты тут как в каменной ловушке. Убежище не замок, мы лишь выиграли себе время. Ферра не смотрела на него, ее взгляд не мог оторваться от канцлера и мальчишки. Она презирала его: церковный сноб, канцелярская крыса. Он хотел ее казни, но сейчас, глядя, как он умирает, ей было тошно. — Мы должны что-то сделать, — сказала она, не Каллену, но себе. — Их продвижение задержал оползень. — Командор помедлил. — Мы можем развернуть катапульты и обрушить на них лавину… — Нам некуда отступать! Это самоубийство, — Лелиана, появившаяся из ниоткуда, вела под руку пожилую монахиню. — Мы погибнем. — Командор не спорил, он говорил сухо, лишь крепко сжатая челюсть выдавала в нем напряжение. — Но мы можем выбрать как. У многих нет и такого… Молчание повисло над ними, невыносимо долгое. Ферра обвела взглядом ютившихся в церкви людей. Солдаты, женщины, старики. Они умрут сегодня здесь. И она вместе с ними. Она вздрогнула, вырванная из оцепенения, когда тонкая холодная рука коснулась ее предплечья. Мальчик смотрел на нее из-под полей оборванной шляпы. — Он хочет сказать. Пока еще жив. — Он потянул ее в сторону распластавшегося на полу канцлера. Она пошла за ним на непослушных ногах. — Она показала мне, Андрасте, — прохрипел Родерик. Он приподнялся из последних сил, кровь сочилась сквозь пальцы, сжимающие рану на боку. — Внизу есть проход. О нем не знают те, кто не совершал летнего паломничества. Как я. Вы сможете вывести людей. Эти слова умирающего церковника поставили все на свои места. В голове у Ферры пронеслись еще свежие воспоминания: небо, разорванное надвое зеленой трещиной, красный лириум шипами, торчащий из тел, и их спины, прикрывающие ее побег. Она вернет им долг. — Вы слышали канцлера, командор. Выводите людей. — Ее собственный голос звучал как будто издалека, чужой, до ужаса спокойный. — Я задержу их. Каллен замер. Воздух в церкви, казалось, превратился в свинец. Предложение Ферры было логичным, тактически верным и абсолютно чудовищным. — Нет, — выдохнул он, и это «нет» прозвучало тише, чем треск горящих балок снаружи, но для нее оглушительно громко. — Мы найдем другой путь. — Другого пути нет, Каллен. — Ферра шагнула к нему, и в тусклом свете факелов он не увидел в ее глазах страха. — Родерик дал нам шанс. Если вы не уведете людей сейчас, дракон сравняет эту церковь с землей вместе со всеми, кто внутри. — Я командор Инквизиции, — глухо сказал он и добавил с нажимом: — Мой долг — защищать вас. — Ваш долг — защищать их, — делая симметричные ударения, пошипела она. — Посмотрите на них, Каллен. Она кивнула в сторону толпы: раненые солдаты, плачущие дети, измотанные женщины. Все они смотрели на него. Он отступил на шаг. Глубоко вздохнув, он собрал всё оставшееся самообладание: она права, он должен. — Вы не справитесь одна. — Голос его был сухим, как старый пергамент. — Поворотный механизм клинит на холоде, даже в обычных условиях для этого требуется несколько человек… — Я пойду с ней, — Бык выступил вперед, перехватывая топор. Его единственный глаз горел азартом, в котором не было страха. — Поверну эту железку как миленькую. — И я, — Сера проверила тетиву, хотя её пальцы заметно дрожали. — Кто-то же должен прикрывать ваши задницы, пока вы крутите ручки. Каллен посмотрел на них — потрёпанных, окровавленных, но готовых стоять до конца. Он хотел возразить. Он хотел сказать, что это безумие. Снаружи раздался грохот — дракон приземлился на крышу церкви, и каменная пыль посыпалась с потолка. Свод затрещал. Времени больше не было. — Уводите людей. Это приказ. — Она развернулась к дверям, смотреть, как они уходят, решительно не было сил. — Инквизиция будет ждать вас в горах. Всех, — раздался голос за ее спиной. Он уходил последним. И когда тяжелая дубовая дверь за спиной Ферры закрылась, Каллен уже спускался в темноту. Долг превыше всего, но почему в груди было так холодно и пусто? Снаружи Убежище превратилось в раскаленный дымный ад. Дракон кружил над головой, поливая улицы синим пламенем. Они прорывались к главной катапульте, прорубая путь сквозь остатки храмовников. Рычаг поддался не сразу. Бык навалился на него всем весом, Ферра помогала, чувствуя, как парча костюма трещит по швам. Дориан и Сера сдерживали натиск у лестницы. — Есть! — взревел кунари, когда шестерни провернулись со скрежетом. — Цель захвачена, босс! Один выстрел — и этот склон сойдет им на головы! В этот момент земля содрогнулась. Из дыма и пламени прямо перед ними соткалась фигура. Высокая, иссохшая, окутанная аурой такой мощи, что воздух стал горьким. Старший. Ферра поняла — времени больше нет. — Уходите! — крикнула она, не оборачиваясь. — Бык, забирай их и бегом в туннель за церковью! — Босс, мы не... — начал было Бык, но Ферра перебила его, сорвавшись на крик: — Это приказ! Забирай их, Бык! Силой, если придется! Живо! Кунари на мгновение замешкался, глядя на Старшего, затем на Ферру. Он зарычал от ярости и, скрипя зубами, схватил вырывающуюся Серу под мышку, второй рукой толкнул Дориана в сторону спуска. — Увидимся на той стороне, босс, — бросил Бык через плечо. Ферра осталась одна. Перед ней стоял живой бог, а за её спиной — рычаг, который должен был похоронить их обоих. Она горько усмехнулась. Они спасли ее. Теперь была её очередь. Она положила руку на рычаг.

*****

— Я возвращаюсь. — Что? — Кассандра оторвала взгляд от гор и уставилась на командора. — Куда ты собрался вернуться? — В Убежище. — Каллен не смотрел на нее, он знал, что она скажет, и знал, что она права. Идти некуда, лавина погребла под собой всё, что не успел разрушить пожар и вражеская армия. И искать там некого. — Это глупо. Но я понимаю, — голос ее смягчился. — Я тоже не хотела оставлять ее там. Так не должно было случиться. — Она обещала вернуться. — Каллен, послушай. Дракон, армия храмовников, Старший, кто бы он ни был. И в конце концов — лавина. — Она замолчала, стараясь поймать его взгляд. — Если бы она выжила… она бы нас уже догнала. — Я не могу просто так это оставить. — Вестница сделала это, чтобы дать нам шанс уйти. Мы должны защитить этих людей и вести их… — Куда вести, Кассандра? Мы посреди гор, раненых больше, чем здоровых, мы потеряли Убежище, а с ним и много хороших людей. — Каллен запустил руку в волосы. — Нам некуда идти. У нас не хватит припасов даже, если мы найдем безопасный путь в долину. — И ты предлагаешь сдаться? Пренебречь ее жертвой? — Нет. Я собираюсь вернуться и найти ее. Ты поведешь людей, разведчики Лелианы найдут путь. — Он не дал ей что-то возразить и широким шагом двинулся в сторону выхода из лагеря. Метель бушевала уже вторые сутки, с той самой ночи. Им чудом удалось добраться досюда живыми, точнее, большинству из них — многих они потеряли еще в лабиринтах под Убежищем, некоторых — уже по дороге сюда. Канцлер Родерик скончался от полученных ран почти сразу, как они вышли из туннелей; он держался до последнего, только чтоб указать им путь. Каллен не питал к нему симпатий при жизни, но смерть его тяжелым грузом лежала на его плечах, как и гибель каждого жителя Убежища, каждого солдата. Они не были готовы к нападению — халатность, которую он не сможет себе простить. Всё, что он мог предложить своим людям — погибнуть, забрав с собой как можно больше врагов. А она предложила им спасение. В тот самый момент, когда Вестница, не задумываясь ни на секунду, предложила остаться и прикрыть отступление, он понял, что ошибался. Понял, о чем было послание из неслучившегося будущего. Всё, что он хотел в ту минуту — это схватить ее и увести оттуда, пусть даже силой, но не мог. И он смотрел, как она выходила из церкви прямиком в руки врагов, исправлять допущенные ими ошибки. Его ошибки. — Командор! — Каллен развернулся на голос, Бык приветственно махнул ему рукой. — Собираетесь прогуляться? Я с вами. — Не стоит, я могу не скоро вернуться. — Это понятно, до Убежища путь неблизкий. — Кунари натянул на плечи так и норовящую сползти шкуру медведя — лучшее, что нашлось в их скудных пожитках на его рост. — Босс обещала вернуться, я видел ее глаза, когда уходил, помирать она не собиралась. — Я с вами, шеф. — Крем спрыгнул с телеги и усмехнулся. — У вас обзор слева ни к черту. Каллен благодарно кивнул им. У выхода с плато, на котором они разбили лагерь, их нагнала Кассандра, она ничего не сказала, только негромко фыркнула, поравнявшись с командором. Метель не утихала. Она не просто мела — она била в лицо ледяной крошкой, вгрызалась под доспехи, высасывая последние крохи тепла. Каллен шел впереди, пробивая траншею в глубоком, нетронутом насте. Снега было по пояс, каждый шаг требовал усилия всех мышц спины и ног. Доспехи, обычно привычные и надежные, теперь превратились в ледяной панцирь, тянущий к земле. — Командор, сбавьте темп! — крикнула Кассандра где-то за спиной, но её голос мгновенно сожрала буря. — Мы выдохнемся раньше, чем дойдем до перевала! Каллен не ответил. Он не мог тратить дыхание на слова. Легкие горели от морозного воздуха, каждый вдох отдавался резкой болью в груди. Он видел только белую стену перед собой. Каллен выпрямился, стряхивая снег с забрала. Перед глазами плыли темные пятна от усталости. Если он сейчас остановится, если даст себе передохнуть хоть минуту, снег скроет всё. Навсегда. — Там! — Крик Крема прорезал свист ветра. — Справа, на склоне! Вижу движение! Каллен рванулся в указанном направлении, игнорируя протестующий стон в коленях. Он не шел — он ломился сквозь сугроб, как раненый зверь. Наст проламывался под его весом, он падал, поднимался и снова греб руками замерзшую белую массу. Одинокая фигура внизу казалась просто серым пятном. Она двигалась медленно, качаясь, словно пьяная. Один шаг. Второй. Остановка. Когда фигура вскинула руку и в сером небе на мгновение вспыхнула слабая, болезненно-зеленая искра, Каллен почувствовал, как сердце, до этого бившееся в бешеном ритме, замерло. Это она. Каллен не думал. Он просто шагнул с обрыва, скользя по каменистой осыпи, срывая ногти о мерзлую землю и лед. Снег забивался в сапоги, под доспехи, ледяной ветер хлестал по лицу, но он видел только её — одинокую, изломанную тень на фоне бескрайней белизны. Она не поднимала головы. Ресницы и волосы покрылись инеем, правая сторона лица была испачкана бурой, замерзшей коркой крови. Одежда превратилась в обледенелые лохмотья. — Я... нашла вас... — губы Ферры, посиневшие от холода, едва шевелились. Она попыталась улыбнуться, но только судорожно вдохнула. Каллен рухнул перед ней на колени, не заботясь о том, что камни больно бьют по суставам. Он подхватил её, почти невесомую, и рванул на себя, пряча в кольце своих рук. — Живая... Вернулась... — он бормотал это как заклинание, прижимая её к своей груди, стараясь согреть её дыханием, своим жаром, своей жизнью. В этот момент всё встало на свои места. Долг, честь, Инквизиция — всё отступило перед простым, животным страхом потерять это хрупкое тепло. «Не отпускай. Даже если долг велит тебе обратное». Теперь он понимал. Весь его долг сейчас сводился к тому, чтобы эти ледяные пальцы не разжались. — Я вернулась, командор... — Ферра слабо вцепилась в мех его плаща. — Вы такой теплый... — Не тратьте силы, — голос Каллена сорвался. Счастье, острое и болезненное, как удар ножом, выдуло из головы всю тактику и расчеты. — Слышите? Не смейте засыпать. Только не сейчас. Она уткнулась носом в его воротник, и этот жест — такой же, как в ту пьяную ночь, но теперь смертельно настоящий — заставил его сердце пропустить удар. Солдаты с носилками уже были рядом. Каллен нехотя позволил уложить её на полотно. Он сорвал свой тяжелый плащ и накрыл её сверху, бережно подтыкая края. Солдат попытался взять ручку носилок со стороны Каллена, но командор коротко мотнул головой. Его взгляд был таким, что солдат невольно отступил на шаг. Каллен сам сжал рукоять. Рука в латной перчатке не дрожала. Он больше не оставит её позади.