Трещина

Каллен расположился во внутреннем дворе Адаманта, где временный штаб Инквизиции вырос из перевёрнутых ящиков, разложенных карт и коптящих факелов. Ночь ещё не наступила, но бой уже стихал — не сразу, неохотно. — Третий взвод — к западной галерее. Усилить дозор. Раненых — в лазарет, магов не перегружать. Щиты снять только по приказу. Голос звучал ровно. Чётко. Без сбоев. Солдаты слушались мгновенно, расходились по местам, не задавая вопросов. И всё же Каллен ловил на себе взгляды: короткие, настороженные. В них не было недоверия. Скорее… проверка. Словно они ожидали, что он сорвётся. Он не собирался оправдывать их ожиданий. Офицер с перевязанным плечом протянул доклад. Каллен пробежал глазами строки, кивнул… и замер на секунду дольше, чем требовалось. — Повторите, — сказал он. — Командор, — офицер моргнул. — Это уже третий раз. Каллен поднял взгляд. — Простите. Продолжайте. Он выслушал до конца, задал уточняющий вопрос — верный, точный — и отпустил человека. Всё было в порядке. Он знал это. И всё же внутри что-то неприятно сжалось. Кто-то из младших командиров осторожно приблизился. — Командор, вам стоит присесть. Вы на ногах с самого начала штурма. — Я в порядке, — отрезал Каллен. Слишком резко. Офицер замялся, кивнул и отступил. Каллен отвернулся, сосредотачиваясь на карте. Так было легче. Бумага не дрожала. Бумага ничего не ждала. Он поймал себя на том, что сжимает край стола слишком сильно. Пальцы побелели. Он разжал руку медленно, будто проверяя, подчиняется ли всё ещё ему тело. Спор вспыхнул неподалёку — двое солдат и Серый Страж, слова перешли в крики. Они все устали, напуганы и растеряны. — Я сказал, что этот проход закрыт! — Кто отдал этот приказ, ты? Нам нужен путь отхода! Каллен шагнул вперёд раньше, чем успел подумать. — Хватит. Голоса смолкли не сразу. — Я сказал — хватит! — рявкнул он, и слово разнеслось по двору, отлетая от мокрых камней. — Выполнять приказ! Наступила тишина. Даже слишком быстрая. Солдаты разошлись, не поднимая глаз. Кто-то пробормотал: «Да, Командор». Каллен стоял ещё мгновение, чувствуя, как внутри всё вибрирует от сдерживаемого напряжения. Потом резко отвернулся, будто боялся, что если останется, то сорвётся. Он прошёл по коридорам крепости, минуя посты, раненых, лекарей. Запах крови и зелий был густым, почти вязким. Инквизитора разместили в отдельной комнате в замке, недалеко от огромной залы, служившей солдатам лазаретом. У входа его остановили. — Командор… — медсестра понизила голос. — Вам лучше знать: она без сознания. Маг сказал — может проспать сутки, может меньше. Каллен кивнул. — Понял. Он не задал ни одного вопроса. Не спросил «как». Не спросил «почему». Просто прошёл дальше — и остановился у стены напротив. Он не вошёл. Сел на скамью у самой двери. Каллен не снимал доспехов. Металл тянул плечи вниз, давил на грудь, но он не шевельнулся. Факелы мерцали, отбрасывая тени на камень. Время растянулось, потеряло форму. Каллен смотрел в одну точку. Не закрывал глаз. Не двигался. Ждать — вот что он умел. И сейчас это было всё, что у него оставалось.

*****

Ферра пришла в себя на грани утра, когда серый свет уже просачивался сквозь узкое окно. Он ложился на каменные стены чужой комнаты неровными полосами; тишину нарушал только отдалённый шум ветра и её собственное дыхание. Голова гудела. Тело было тяжёлым, будто её вытащили из глубокой воды. Она попыталась пошевелиться — получилось не сразу. Якорь молчал, что само по себе было тревожно. — Не дёргайся, — раздался голос слева. — Ты всё ещё под чарами. И, если честно, выглядишь так, будто Солас вложил в тебя всю душу. Ферра медленно повернула голову. Хоук сидел у стены, полулёжа на скамье. На нём была чужая рубаха, перевязанная грудь, одна рука лежала неподвижно, но взгляд был ясный, бодрствующий. Он не спал. Судя по теням под глазами — давно. — Где… — начала она и тут же поморщилась. — Здесь, — спокойно ответил он. — В крепости. Мы выбрались. Все. Ферра закрыла глаза на секунду. Воздух вошёл в лёгкие глубже, чем прежде. — Ты ранен, — сказала она наконец. — Да, — легко согласился Хоук. — Но, как видишь, достаточно жив, чтобы язвить. А это хороший признак. Он помолчал, потом добавил уже тише: — Спасибо. Она нахмурилась. — Не начинай. — Я серьёзен. — Я ничего не сделала, — сказала Ферра, отвернувшись. — И вообще… всё пошло не так, как должно было. Хоук усмехнулся, но в этой улыбке не было обычной бравады. — Я остался, потому что это был мой выбор. Ты встала рядом — это был твой. — Он пожал плечами и посмотрел в окно. — За годы в изгнании я почти забыл, каково это — когда кто-то выбирает быть рядом, а не просто следует долгу. Так что давай я побуду благодарным за этот выбор, а ты — недовольной, что всё пошло не по-твоему. Всем будет проще. Ферра тихо фыркнула. — Соласу я этого не прощу, — пробормотала она. — Вырубить меня… как мешок с зерном. — Он поступил правильно, — сказал Хоук без колебаний. — И ты это знаешь. Она резко посмотрела на него. — Ты на его стороне? — Я на стороне того, чтобы ты сейчас лежала здесь, — спокойно ответил он. — А не осталась там героически погибать вместе со мной. Хотя, признаюсь, предложение было заманчивым. Он наклонился чуть ближе, понизив голос: — Не каждая женщина готова остаться в Тени ради мужчины. Я польщён. — Хоук! — Всё, молчу, — он поднял здоровую руку в примирительном жесте, но в глазах мелькнуло тепло. — Просто… рад, что ты жива. Между ними повисла тишина. Не неловкая, но усталая. — Кстати, — сказал он спустя мгновение, будто между прочим, — Каллен приходил. Ферра замерла. — Когда? — Ночью. Практически сразу после того, как тебя принесли. И потом ещё раз. И ещё. Она медленно села, опираясь на локоть. Мир слегка поплыл, но она удержалась. — Он… говорил что-нибудь? Хоук покачал головой. — Нет. Просто сидел. Здесь. — Он кивнул на место у стены, напротив её койки. — Не шевелился. Не спал. Даже доспехи не снял. Ферра сжала пальцы, сминая одеяло. — Сколько? — Всю ночь, — ответил он без улыбки. — Медсестра сказала, что он ушёл только под утро. Она молчала. — Солдаты много болтают, — продолжил Хоук осторожно. — Говорят, когда ты пропала… он был не в себе. Лез в самое пекло. Он отвёл взгляд. — Я видел, как люди от него шарахались. Не из страха. Из… растерянности. Ферра сглотнула. — Не щадил себя, — тихо сказал Хоук, — чему я, в общем-то, не удивлён. В комнате снова стало тихо. Где-то за стеной звякнул металл, раздались приглушённые голоса — лагерь просыпался. — Он ушёл, — сказала она наконец. Не вопрос. Утверждение. — Да, — подтвердил Хоук. — Но недалеко, думаю. Она кивнула, глядя в пустоту перед собой. Сердце билось ровно, но внутри что-то тянуло, будто не до конца вернулось на место. — Отдыхай, Инквизитор, — сказал Хоук мягче прежнего. — Тебе это сейчас необходимо. Мне, впрочем, тоже. Он встал со скамьи с тяжёлым вздохом и направился к постели у дальней стены. Ферра не ответила сразу. — Хоук, — сказала она наконец. — Если он ещё придёт… Он усмехнулся. — Поверь, — тихо сказал он, — ты об этом узнаешь первой. Ферра осталась смотреть на серый свет за окном, зная, что эта ночь для неё закончилась, но для Каллена — нет.

*****

Уже было позднее утро, когда Ферра поняла, что не может оставаться в постели. Голова всё ещё гудела, но она поднялась с подушки и опустила босые ноги на холодный каменный пол. Где-то рядом ровно дышали. Она повернула голову. Хоук спал, завернувшись в цветастый плед, лицо осунулось, но казалось, что он улыбается даже во сне. Ферра осторожно встала. Мир качнулся, она замерла, пережидая, пока дрожь уляжется, затем сделала робкий шаг. Колени подогнулись, но выдержали. — Отлично… — пробормотала она себе под нос, больше из упрямства, чем из уверенности. Она накинула куртку, не застёгивая ремни, и тихо вышла в коридор. За дверью было прохладнее. Каменные стены тянулись вдоль узкого прохода, освещённого редкими факелами. Крепость уже проснулась — где-то глухо звякал металл, слышались шаги, приглушённые голоса. — Инквизитор? — голос прозвучал слишком близко. Ферра вздрогнула и обернулась. Медсестра — та самая, что была здесь раньше, с усталыми глазами и испачканными в зельях руками — смотрела на неё с откровенной тревогой. — Вам нельзя вставать. Мастер Солас ясно сказал: вам требуется не меньше суток покоя. Вы потеряли сознание, у вас… — Я знаю, — мягко, но твёрдо перебила Ферра. — И благодарю тебя. Правда. Но со мной всё в порядке. Это была ложь, и они обе это понимали. Медсестра нахмурилась, оглядела её с головы до ног — бледную, неустойчивую, с тенью боли в глазах. — Вы едва держитесь на ногах. Если станет хуже… — Станет, — спокойно согласилась Ферра. — Но позже. Она сделала шаг вперёд, и медсестра инстинктивно подалась было её удержать, но остановилась. — У вас есть обязанности, — сказала она уже тише. — Но иногда даже Инквизитору нужно позволить себе быть… человеком. Ферра на мгновение задержала взгляд на её лице. — Человеком… — рассеянно повторила она. — Да кем же вы все меня считаете? Вопрос остался без ответа, впрочем, он ей и не требовался. Ферра помолчала, затем спросила, будто между делом, но слишком ровно: — Вы знаете, где Командор? Медсестра не ответила сразу. Это промедление сказало больше любых слов. — Командор Каллен… — наконец произнесла она. — Он здесь. В крепости. Если не на стенах, то в кабинете командира Стражей. Или в часовне. — Пауза. — Он… — женщина запнулась, подбирая слова. — Он почти не уходил отсюда, пока вы были без сознания. Ферра кивнула. Один раз. Будто отметила информацию для себя, не более. — Спасибо. Она развернулась и пошла дальше по коридору, шаг за шагом, держась прямо, хотя каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Медсестра смотрела ей вслед тревожно, почти с жалостью. Ферра этого не видела. Она шла искать Командора. Кабинет встретил её запахом гари и мокрого камня. Ферра на мгновение задержалась на пороге, привыкая к свету и к гулу в голове, затем тихо закрыла за собой дверь. Каллен стоял у стола, склонившись над картами. Доспехи всё ещё были на нём — застёгнутые, по-боевому плотно, словно ночь осады так и не закончилась. — Инквизитор, — сказал он, не оборачиваясь. — Вам стоило оставаться в постели. — Доброе утро и вам, Командор, — отозвалась Ферра. — Я вижу, ночь была… продуктивной. Он повернулся. Взгляд цепкий, собранный — и всё равно уставший, как будто держался на одной только привычке. — Если вы здесь, — ровно сказал он, — предлагаю перейти к делам. — Именно за этим я и пришла, — она пожала плечами и прошла к столу. Походка была спокойной, но ей пришлось опереться ладонью о край, чтобы не выдать слабость. Каллен заметил. Конечно заметил. Но ничего не сказал. — После гибели командования часть Серых Стражей сложила оружие, — начал он. — Они дезориентированы. Без приказов, без структуры. Некоторые готовы сотрудничать с Инквизицией. — Он сделал короткую паузу. — Другие убиты. Или взяты в плен. — Сколько тех, кто остался? — спросила Ферра, разглядывая карту. — Достаточно, чтобы создать проблему, если мы ошибёмся. И недостаточно, чтобы диктовать условия. — Формально вы не можете их принять, — заметила она. — Формально — нет, — подтвердил он. — Это ваше решение. — А если неформально? Он чуть напрягся, но голос остался ровным. — Это обученные бойцы, которые знают, с чем мы имеем дело. И они напуганы. Загнанные люди редко ведут себя разумно, если их оставить без направления. — А если принять — они будут опасны уже внутри, — Ферра подняла взгляд. — Да, — согласился Каллен без колебаний. — Их репутация разрушена. Доверие придётся выстраивать заново. Медленно. И под контролем. Она помолчала. — Ваше мнение? Каллен сложил руки за спиной. Этот жест выдавал его всегда. — Инквизиция сейчас не может позволить себе ещё один фронт, — сказал он. — Если мы отвергнем их, они либо рассеются, либо станут оружием в чужих руках. — А если примем? — Тогда вся ответственность ляжет на нас. — Он посмотрел прямо на неё. — На вас. Ферра чуть усмехнулась. — Какая неожиданность. Каллен едва заметно выдохнул. — Я подготовлю условия. Ограниченный допуск, подчинение нашему командованию, без самостоятельных операций. И наблюдение. — Сделайте это, — кивнула она. — И список имён. Я хочу знать, кого беру на себя. — Есть ещё вопрос размещения, — добавил он. — Их присутствие вызывает напряжение среди солдат. — Тогда займитесь этим, — сказала Ферра. — Я вам доверяю. Несколько секунд они молчали. Разговор был закончен — формально. — Это всё? — спросила она. — По делам Инквизиции — да, — ответил он слишком быстро и отвернулся обратно к столу. Ферра прищурилась. — Забавно, — сказала она. — Обычно вы хотя бы делаете вид, что разговор окончен. Он не ответил. — Говорят, — продолжила она уже мягче, — вы вчера выбрали довольно… агрессивную тактику. В первых рядах. Это было оправдано? — Я сделал то, что требовалось, — отрезал Каллен, не глядя на неё. Ферра медленно осмотрела его доспехи: пепел, кровь, царапины — как карта прошедшего боя. — Если бы вы вчера получили серьёзное ранение, — сказала она спокойно, — Инквизиция осталась бы без командования. После долгого молчания он наконец посмотрел на неё. — Вы правы, — тихо сказал он. — Я сорвался. — Он провёл рукой по лицу. — Я обещал себе… что больше не допущу, чтобы вы рисковали так, как в Убежище. И, очевидно, я с этим не справился. Ферра фыркнула — устало, без злости. — Проблема в том, что вчера я позволил ситуации выйти из-под контроля, — продолжил он уже тише. — Я видел, как всё рушится, и… отреагировал не как командир. Ферра медленно повернулась к нему. Взгляд был внимательный, колючий. — Вы называете это заботой? Или удобным оправданием? Он сжал челюсть. — Я называю это ошибкой, — ответил он. — Ошибкой, которую не имею права повторять. Пауза затянулась. — Когда ты пропала, — добавил он, и это громкое «ты» прозвучало раньше, чем он успел его заменить, — я потерял ориентиры. Это недопустимо. Не для человека на моей должности. Он посмотрел ей в глаза — прямо, без попытки смягчить сказанное. Ферра молчала несколько секунд. Отвернулась. Не смотрела на него — взгляд зацепился за край стола, за трещину в камне у стены, за что угодно, лишь бы не поднять глаза. — Я не просила тебя быть идеальным, — сказала она наконец тихо. Не резко. Уставше. — Я просила быть рядом. — Она выдохнула, коротко, будто сдерживая слова, пытающиеся сорваться с губ. — Но, похоже, даже это — слишком много. Ферра чуть кивнула, скорее себе, чем ему, и направилась к двери. — Ферра… — начал он. — Не сейчас, — бросила она через плечо. — Подумайте над условиями. И над остальным тоже. Дверь закрылась. Каллен остался стоять у стола, глядя в карты, которые больше ничего не говорили. Потом медленно сел и закрыл лицо ладонями.

*****

Они сидели у костра уже какое-то время. Ферра, привалившись плечом к свёрнутому тюку, вытянула ноги к огню. Плащ был небрежно наброшен на плечи, волосы растрёпаны, веки тяжёлые — она слушала, но делала это лениво, через полусон. — Ты понимаешь, — говорил Дориан, оживлённо размахивая руками, — быть в Тени во плоти — это не просто редкость. Это вообще-то должно быть невозможно. Маги Империума веками спорили, теоретизировали, писали трактаты — и всё равно считали это красивой фантазией. Он щёлкнул пальцами, словно ставя точку. — Законы физики там — вежливая рекомендация. Пространство податливо, мысль формирует форму, а эмоции становятся архитектурой. Я буквально чувствовал, как реальность… слушает. Ферра зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Угу. Архитектура. Очень… впечатляет. Дориан бросил на неё возмущённый взгляд. — Нет, нет, нет. Ты не имеешь права зевать. Это исторический момент, Ферра. Магическая сенсация! — Я была внутри твоей сенсации, — лениво парировала она. — Она крайне негостеприимная. Дориан фыркнул, покачал головой, но улыбался. — Варварство. Абсолютное варварство. Он сел ближе, плечо легко коснулось её плеча — не специально. Ферра не отстранилась. Напротив, чуть удобнее устроилась, пододвигаясь ближе к магу. — Но если серьёзно, — сказал он уже тише, без показного восторга. — Ты держалась очень хорошо. — Для не-мага? — лениво уточнила она. — Для человека, — поправил он. — Демон заглянул глубоко. Не каждый после такого остаётся… цельным. Ферра промолчала. Огонь трещал, искры взлетали и гасли в темноте. Дориан осторожно подтянул край её плаща, прикрывая плечи плотнее. Жест был почти незаметным — не напоказ, а привычным, как будто он делал так всегда. — Ты не сломалась, — добавил он. — Это редкость. — Я была слишком уставшей, чтобы бояться, — пробормотала она. — И слишком злой. — Прекрасная комбинация, — усмехнулся он. — Возьму на вооружение. Тени у костра будто сгустились, и Солас оказался рядом так тихо, что Дориан вздрогнул. — Ты вообще ходишь, — пробормотал маг, — или просто… материализуешься? — Она была хорошей ученицей, — спокойно сказал эльф, проигнорировав колкости тевинтерца. — Даже без дара. Ферра приоткрыла один глаз. — Ты меня вырубил. — Да. — Было больно. — Это спасло тебе жизнь. — Меня вынес Бык, — криво усмехнувшись, добавила она. — Так что все лавры ему. — Лавры — тому, кто достигает цели. — Солас слегка приподнял бровь. — Средства… вторичны. Он посмотрел на них обоих. Лицо его не выражало эмоций, но в проницательных, холодных глазах в отблесках костра плескалось беспокойство. — Скажите, после Тени вам снятся кошмары? — Нет, — ответил Дориан сразу. — Пока нет, — хмыкнула Ферра. — Хорошо, — сказал Солас. — Демон видел вас. Он знает вкус ваших страхов. Если он не приходит — это добрый знак. Он слегка наклонил голову. — Что ж, не буду мешать. Спокойной ночи. Когда он ушёл, Дориан выдохнул: — Ну и странный же он. — Привыкнешь, — лениво ответила Ферра. — Не уверен, что хочу, — пробормотал он, но потом усмехнулся. — Как ты его вообще терпишь? — Он много знает, — сказала она. — Даже когда бесит. Они тихо рассмеялись. Смех быстро угас, оставив после себя спокойную, тёплую тишину. Ферра сползла чуть ниже, укутываясь в плащ, и, не открывая глаз, положила голову ему на плечо. Дориан не отодвинулся. — Значит… Командор? — спросил он спустя время. — Что Командор? — Ты знаешь. — Не понимаю, о чём ты. Он хмыкнул. — Брось. Я видел, как он летел к нам, когда мы вывалились из Тени. На меня он так не смотрел. — Ревнуешь? — Самую малость, — лениво протянул он. — Никогда не любил храмовников. Но эти плечи… — Он присвистнул. Ферра покачала головой,не меняя позы. — Ладно, ладно, храмовник так храмовник, — с преувеличенным вздохом сдался Дориан. — Но если он когда-нибудь тебе надоест, я превращу его доспехи в крайне изящный, но абсолютно непрактичный предмет интерьера. И он это оценит. Ферра фыркнула. Сначала — тихо. Потом смех сорвался сам, короткий и усталый. — Ты ужасный. — И всё же полезный, — тут же отозвался он, уже тише. Огонь потрескивал. В лагере перекликались шаги караула — негромкие, привычные. Ферра закрыла глаза. Не полностью — так, будто просто решила дать им отдохнуть. — Спасибо… — сказала она не сразу. — …что ты здесь. Дориан замер. Он не ответил — ни шуткой, ни словом. Только плечо под ней чуть напряглось, будто он собирался отодвинуться… и передумал. Он сидел так, не двигаясь, позволяя теплу костра и её ровному дыханию заполнить тишину вместо него. Через некоторое время, убедившись, что она наконец уснула, он осторожно, чтобы не разбудить, опустил голову, коснувшись подбородком её волос. «Спи, — беззвучно прошептал он в темноту. — Ты заслужила отдых». И продолжил сидеть, не шевелясь, пока вахта не сменилась.