Трещина

Ферра навещала свою лошадь. Деннет подобрал для неё отличного вороного жеребца, которого она назвала Ворон. Конь был покладистый и ласковый. Получив заветное угощение, он радостно стучал копытом и фырчал. С ним было просто. Жаль, что с людьми не так. — Босс, — раздался за её спиной низкий, хрипловатый голос. Она не вздрогнула. Тяжёлая, уверенная поступь кунари была узнаваема за версту. — Надоело киснуть в четырёх стенах? Есть работа. — Говори, — ответила она, не поворачиваясь, лишь махнула рукой, подзывая ближе. Бык поравнялся с ней, его тень накрыла стену стойла. — Корабль с красным лириумом идёт из Вольной Марки в Штормовой Предел. Мои предлагают сделку. Они дадут дредноут. Мы — разберёмся с венатори на берегу и подадим сигнал. — Щедро. А плата? — Кроме груды трупов венатори? — Бык хрипло хмыкнул. — Если всё чисто, Кун предложит союз. Официальный. Их железо — для твоей войны. Ферра расчёсывала гриву Ворона. Конь покорно склонил голову, уткнувшись носом в её плечо. Кун — могущественный союзник. И непредсказуемый. Кун важен только Кун. — Каждый мёртвый венатори — польза и для Инквизиции, — выдохнула она. — Выдвигаемся когда? — Сегодня. Их связной ждёт на берегу. — Бык пожал плечами, и в его паузе повисло что-то недоговорённое, тяжёлое. — Ставки высокие, Босс. Для всех. Ферра наконец обернулась, встретившись с ним взглядом. Он не моргнул. — Ладно, — сказала она. — Через час у ворот. Посмотрим на ваш дредноут. Она отложила гребешок в седельную сумку. Бык кивнул и мотнул рогом в сторону её коня. — Славное пони. — Эй, попрошу, это конь. И у него есть чувства, — притворно возмутилась Ферра. — Вот это конь, — Бык ткнул рогом в сторону огромной тяговой лошади, чьи ноги больше походили на каменные столбы. — А у тебя — пони. Они смотрели друг на друга с каменными лицами несколько секунд. Ферра сдалась первой — уголок её рта дрогнул. Бык ответил хриплым рычащим хохотом. — И не забудь коня, — бросила она ему вслед, уже направляясь собирать отряд.

*****

Погода на Штормовом берегу, казалось, не менялась с её последнего визита. Холодный дождь стекал за шиворот, пропитывая всё до нитки, а ветер выл между скалами так, что хотелось либо выть вместе с ним, либо свернуть обратно. — Я просто хочу зафиксировать, — голос Дориана перекрывал порывы ветра с подчёркнутой обидой, — что если я умру здесь от воспаления лёгких, это будет не героическая смерть, а преступная халатность командования. Ферра даже не повернула головы. «Надо было брать Соласа», — мелькнула мысль. Эльф мог сколько угодно недолюбливать Кун, но хотя бы умел молча терпеть непогоду. Серое небо, серые камни и чёрная вода давили одинаково, будто сама земля пыталась вытолкнуть их прочь. Ферра плотнее запахнула плащ и ускорила шаг, надеясь, что дальше станет легче. Не стало. Она уже собиралась спросить у Быка, далеко ли ещё, когда он вдруг поднял руку. Резко. Без слов. Из-за гребня скалы показалась фигура — невысокая, коренастая. Плащ, пропитанный солью и дымом, лип к плечам. Лицо — жёсткое, обветренное, исполосованное морщинами. За спиной — лук. Во взгляде — привычка оценивать всё по пользе. Эльф. Кунари до костей. — Гат, — коротко сказал Бык. — Вы опоздали, — ответил тот. Голос был хриплым и почти тонул в ветре. — Дорога не сахар, — буркнул Бык. — Это Инквизитор. Она решает. Гат посмотрел на Ферру так, будто прикидывал вес нового инструмента в руке. — Значит, ты, — сказал он без интереса. — Венатори в полумиле. Твои люди чистят путь к сигнальному костру. Мои ждут приказа. Он сделал короткую паузу. — Поджигаешь костёр — дредноут бьёт. Корабль идёт ко дну. Ветер хлестнул сильнее. — Вопросы? Ферра смерила его взглядом. Говорить с ним можно было только на его языке — коротко, по делу. — Дредноут. Где? Гат жестом, едва заметным под плащом, махнул в сторону моря. В прорехе между скал и рваных облаков на секунду показался чёрный, угловатый силуэт. Не корабль — крепость на волнах, утыканная гарпунами и укреплённая костяными пластинами. Дориан присвистнул, забыв на миг о своём воспалении лёгких. — Здорово, — выдохнул Варик, и в его голосе прозвучало почти профессиональное восхищение. — Такую махину спустить на воду… — Вопросы? — повторил Гат, не обращая внимания на их реакцию. — Нет, — сказала Ферра. Она повернулась к Быку, который стоял чуть сзади, молчаливый и собранный, как и весь его отряд, притаившийся в скалах. — Бык? Что думаешь? Он медленно перевёл на неё взгляд. В его жёлтых глазах не было сомнений, только привычная, тяжёлая уверенность. — План как план. Работать будет, — отрезал он. — Но если они заподозрят что-то раньше времени, нам всем придётся туго. Гат кивнул, будто это было единственное разумное замечание за весь разговор. — Тогда у нас есть час, пока не сменился дозор, — сказал он. — Дальше я не пойду. Буду здесь, следить за сигналом. Он отступил на шаг, готовясь снова слиться с камнем. Ферра посмотрела вслед его удаляющейся фигуре, затем на Быка. — Что он имел в виду под «всем придётся туго»? — спросила она тише. Бык хмыкнул. — Если провалимся, дредноут уйдёт, не сделав ни выстрела. А моё начальство не любит, когда их корабли светятся у вражеских берегов ни за что. — Он ткнул рогом в сторону лагеря венатори. — Но это ещё полбеды. Главное — мои Быки. Если приказ на отход не пройдёт вовремя… они останутся там одни. Он посмотрел на неё прямо, без утайки. — Так что, Босс, когда придёт время решать — решай быстро. И правильно. Он развернулся и, не дожидаясь ответа, двинулся вперёд к лагерю. Его люди, словно по невидимой команде, выплыли из укрытий и потянулись за ним тёмной, неотрывной тенью. Ферра задержалась на секунду, глядя им вслед. Потом обернулась к своим. — Вы слышали. Дозор сменится через час. Значит, у нас времени куда меньше. Варик, ты с нами или остаёшься прикрывать тыл? — О, я всегда за эффектный выход, — гном хлопнул по прикладу Бьянки. — Тем более, раз уж промок насквозь, надо же как-то отбить потраченное время. — Дориан? Маг театрально вздохнул. — Раз уж я здесь, буду зажигать. Только давайте поскорее — у меня мантия слиплась, и это ужасно неэстетично. Ферра кивнула. Никаких пламенных речей не требовалось. Она просто потянула капюшон плаща пониже и сделала шаг вперёд, навстречу ветру, дождю и лагерю венатори, из которого им предстояло проложить дорогу к огню. Лагерь встретил их не тишиной, как ожидалось, но воплем часового, которого Бык, не замедляя шага, сбил с ног ударом кулака в висок. Из-за угла высыпали трое. Ферра не стала ждать. Она рванула навстречу первому, использовав его же широкий замах как опору — наступила на выставленное вперёд колено, оттолкнулась и, пролетев над его головой, воткнула клинок сверху в шею второму, уже заносящему алебарду. Тот захрипел. Она выдернула меч, успев отпрыгнуть от удара третьего. Сталь просвистела в сантиметре от лица. — Спина! — рявкнул Бык. Она инстинктивно пригнулась. Над ней просвистела его секира, срезав голову алебардисту одним чётким движением. Кровь брызнула на мокрый камень. — Благодарю, — бросила она на бегу. — Не за что, — проворчал он, уже ломая следующую баррикаду плечом. Впереди был узкий проход между скалами. Здесь их ждали. Сверху, с уступа — лучник. Спереди — щитоносец и маг, чьи пальцы уже сплетались в знакомом жесте. — Маг мой! — крикнул Дориан. Его барьер щёлкнул над ними как хрупкое стекло, но взял на себя первые кинжалы ледяного шипа. — Варик, птичку сверху! — Уже в работе! — Гном, припав на одно колено, с хрустом взвёл Бьянку. Прогремел выстрел. Сверху донёсся короткий крик и звук падающего тела. Ферра не смотрела. Она неслась на щитоносца. Он приготовился принять удар. В последний миг она свернула, ударив не в щит, а по его верхнему краю, сбивая баланс. Щит приоткрылся. Одного мгновения хватило, чтобы пропихнуть клинок под мышку, в незащищённый бок. Человек осел с удивлённым хрипом. Маг, оставшийся без прикрытия, отпрянул, но Бык был уже там. Его огромная лапища вцепилась в складки мантии и швырнула заклинателя на камни. Раздался тошнотворный хруст. Последний рубеж — площадка у костра. Они вывалились на неё, запыхавшиеся, в крови и грязи. Сигнальный костёр был в двадцати шагах. Их ожидала засада. Человек шесть, и среди них — второй маг, старше, опытнее. Он сжимал пространство. Ферра почувствовала, как воздух стал тяжёлым, как сироп. — Дерзость! — закричал Дориан, и его собственное заклинание на миг ослепило противников. Гравитационная хватка дрогнула. — Иди к костру! — проревел Бык, сшибая двух солдат в кучу. — Мы прикроем! Ферра кивнула, отбросив плащ, сковывавший движения. Она не побежала — понеслась зигзагом, делая себя трудной мишенью. Стрела просвистела у плеча. Вторая вонзилась в землю у самых ног. Она добралась до костра, упала на колени, вытащила кремень. Раз. Второй. Искры гасли на мокрых поленьях. Третий. Слабый огонёк зацепился, заколебался, стал набирать силу, отвоёвывая у дождя право гореть. — Есть! — услышала она голос Варика. И в этот момент с моря донёсся первый глухой рёв дредноута. И в этот момент из-за камней появился Гат. Он не бежал. Просто вышел, как будто всё шло строго по плану. — Сигнал принят, — сказал он, глядя на огонь. Потом перевёл взгляд вниз, к берегу. Ферра, всё ещё стоя на коленях у костра, последовала за его взглядом. Внизу, у самой кромки чёрной воды, держали оборону Боевые Быки. Венатори стекались к ним со всех сторон — больше, чем должно было быть. Маги, стрелки, подкрепление, которое они не учли. Бык, стоявший рядом с Феррой, весь напрягся как натянутый канат. Сухожилия на его шее вздулись. — Им не выстоять, — проскрежетал он, и в его голосе не было сомнения. — Ещё минута — и их сомнут. Гат говорил спокойно: — Дредноут ударит через минуту. Но если твой человек подаст сигнал на отход сейчас — мои силы не успеют прикрыть корабль. Они уйдут. Корабль — нет. Он посмотрел прямо на Ферру. В его глазах не было вызова. Была лишь проверка. — Решай. Ферра не смотрела на него. Она смотрела вниз. Туда, где вот-вот погибнут её люди. Двадцать человек, разношёрстных вояк, наёмников без дома и имени. «Разве они стоят целого флота?» — пронеслось у неё в голове. Выбор был очевиден с самого начала. — Бык! — её голос прорезал ветер. — Отводи людей. Сейчас! Ответом был звук рога. Короткий. Резкий. Оглушающий. Боевые Быки начали отходить с боем, цепляясь за каждый метр. С моря донёсся новый звук — не удар, а взрыв. Далёкий, глухой. Дредноут вспыхнул и исчез в тумане и волнах. Гат не моргнул. Он смотрел на тонущее судно, а потом медленно повернулся к Быку, который спустился с уступа, тяжёлый и немой. — Ты — тал-васгот, — произнёс Гат ровно, без злобы, как констатируя цвет неба. — Официально. Я долго прикрывал тебя перед Кун. Теперь вижу — зря. Ты выбрал чужой долг. Запомни это. Бык не шелохнулся. Его огромные руки сжали рукоять секиры до треска, мышцы спины раздались до предела и окаменели будто булыжник под серой кожей. Казалось, он даже не дышит. Только глаз — жёлтая, горящая точка во мраке — был прикован к тому месту, где скрылись последние обломки корабля его народа. Гат перевёл взгляд на Ферру. — О союзе с Кун можешь забыть. — Переживу, — ответила она тихо. Гат кивнул один раз. Развернулся и ушёл к скалам. Дождь лил, смывая кровь с камней. Бык стоял неподвижно, провожая его взглядом. Затем повернулся к Ферре. Он не сказал «спасибо». Не сказал «ты погубила мою честь». Он просто смотрел на неё. И в этом взгляде было всё: ярость пса, которого выгнали из стаи, горечь солдата, потерявшего дом, и странная, неуместная преданность к той, кто ради его людей пожертвовала важным союзом. Он хрипло выдохнул, и из его груди вырвался не рык, а что-то сломанное и усталое. — Пойдём, Босс, — сказал он. — Пока крабы не доели тех, кто ещё дышит. Ферра смотрела ему вслед. В ушах ещё стоял оглушающий рёв его рога. Перед глазами — вспышка гибнущего дредноута. Она спасла два десятка жизней. И, кажется, сломала что-то в этом верзиле. И как бы горько ей ни было видеть его таким, о своём выборе она не жалела.

*****

— Вы хоть понимаете, какой это был шанс? — Жозефина ходила взад-вперёд перед картой. Даже в гневе она выглядела утончённой и элегантной. — Месяц переговоров. Три банкета, на которых я слушала, как герцог де Монсимар рассказывает анекдоты про гномов. Всё это — чтобы они, возможно, рассмотрели наше предложение. А кунари сами пришли. И вы их послали ко всем чертям ради... кого? Прочтите мне список имён, Инквизитор. Я хочу знать, чья жизнь стоит дороже целого флота! Ферра не собиралась оправдываться или спорить. — Ради двадцати МОИХ людей. И пока они под моим командованием, их жизни — не ваши переговорные фишки. Обсуждение закрыто. — Создатель! Наёмники, Инквизитор! Расходный материал. Мы наймём их ещё двадцать, двести. Вы собираетесь всех их защищать ценою важных союзов? — Она наконец остановилась и указывала своим золочёным пером прямо Ферре в лицо. — Если так, то скажите сразу, поберегите мои нервы. Ферра раздражённо потёрла переносицу, она больше не смотрела на Жозефину. — Лелиана, вам есть что добавить? — Бен-Хазрат уже отозвал своих эмиссаров из Денерима. Это не просто обида. Это сигнал. Они не будут вести переговоры. Они будут действовать. И их методы редко бывают... дипломатичными. Готовьтесь к тому, что следующие гости из Кун не будут стучаться в ворота. — Отлично, тогда подайте сигнал и вы. Я не намерена играть по их правилам. Хотят прийти — пусть приходят. Мы можем за себя постоять. — О Андрасте! Вы невыносимы, — прошипела Жозефина. — Командор, вам есть что сказать? Хоть каплю здравого смысла! Каллен, стоявший до этого неподвижно у окна, медленно обернулся. Его лицо было усталым, но в глазах не было ни сомнений, ни осуждения. — Решение уже принято, — его голос прозвучал сухо. — Обсуждать его — пустая трата времени, которого у нас и так нет. Я уже отдал приказ об усилении дозора на восточных подступах. Леди Монтилье, если вы закончили... — он сделал паузу, дав её ярости осесть, — нам пора работать с последствиями. Слова Каллена повисли в воздухе. Жозефина, сжав изящные губы в тонкую белую нитку, резко вышла, даже не кивнув. Лелиана, бросив на Ферру непроницаемый взгляд, молча скользнула за ней. Ферра осталась одна с Калленом в внезапно опустевшем кабинете. Звук захлопнувшейся двери отозвался в тишине. Она не смотрела на него. Она смотрела на булавку со знаком Инквизиции, торчащую из карты на месте Штормового берега. Не сказав ни слова, она развернулась и вышла, закрыв за собой дверь с тихим, но чётким щелчком. Только тут, в пустом коридоре, где из незаделанной бреши сквозило морозным воздухом, её плечи непроизвольно дёрнулись. Она сняла влажные перчатки. Руки дрожали, но не от холода. Она глубоко вздохнула, затем ещё раз. Чувствуя, как потихоньку приходит в себя, она направилась к выходу во двор: хотелось побыть наедине с собой и подумать. Ферра шла по коридору, не чувствуя ног. Ярость Жозефины была лишь эхом того выбора, который отдавался в ушах рёвом гибнущего дредноута. Она лишила Инквизицию флота. Она сломала Быка. И, глядя на свои всё ещё дрожащие руки, она понимала, что готова сделать это снова. Эта мысль была страшнее любой дипломатической потери. Холодный горный воздух выдувал усталость и остужал разгорячённые чувства. Она остановилась на верхней площадке Скайхолда, осматривая замок и окружающие его горы. За эти пару месяцев многое изменилось. Провалы во внешних стенах заложили свежей кладкой, во дворе рядом с конюшней красовались лавки торговцев, а в западном крыле открыли часовню. Ферра ни разу не была там, и только иногда, гуляя по саду, видела, как Командор заходит туда помолиться. Сама она не делала этого уже много-много лет. Она начала спускаться по лестнице, ведущей во внутренний двор, когда едва не столкнулась с Кремом. — Ой, полегче, Инквизитор! — Крем вовремя подхватил её за локоть, не давая соскользнуть с неровной ступени. — Вы так летите, будто за вами гонится стая мастифов. Или леди Жозефина с очередным отчётом. Он улыбнулся — открыто, по-солдатски просто. Его доспехи были вычищены, а на лице не было ни тени той тяжести, что давила на Ферру. — Извини, Крем, — она высвободила руку, стараясь, чтобы пальцы не так заметно дрожали. — Задумалась. — Бывает, — он прислонился к каменной кладке. — Шеф сказал, с Кун не выгорело? Мол, не договорились по условиям, и дредноут ушёл восвояси. Жаль, конечно. Мы-то надеялись посмотреть, как эта махина разнесёт венатори в щепки. Но раз вы решили, что оно того не стоит — значит, так тому и быть. Ферра почувствовала, как во рту пересохло. «Решили, что не стоит». Бык соврал им. Он не сказал, что их жизни были на одной чаше весов, а союз — на другой. — Бык… он сказал что-то ещё? — выдавила она. — Да так, ворчит помаленьку, — Крем пожал плечами. — Сказал, что заскучал по дому после того, как со своими пообщался. Последние дни ходит чересчур молчаливый, как скала. Наверное, ностальгия прошибла. Кунари ведь тоже люди… ну, в смысле, чувства у них есть, верно? Он весело подмигнул ей. — Мы сегодня решили это дело исправить. Будем в таверне пить, петь и, скорее всего, под конец немного подеремся — для тонуса. Приходите? Босс вряд ли признается, но он будет рад вас видеть. Ферра посмотрела в его ясные глаза. Крем стоял здесь только потому, что дредноут лежал на дне океана. И он об этом не знал. — Я… я попробую, Крем, — солгала она. — Если время будет. — Будем ждать! — он отсалютовал ей и легко сбежал по лестнице вниз, что-то насвистывая. Ферра осталась стоять в тени пролёта. Ей было до тошноты страшно смотреть в лицо Быку, зная, что она стала причиной его изгнания, а он — прикрыл её перед своими людьми, сделав этот груз только своим. «Ради таких, как он, я готова потопить ещё пару дредноутов», — упрямо подумала она, кутаясь в плащ. Она не пошла в таверну. И в штаб не вернулась. Ферра бродила по стенам Скайхолда, не замечая, как холодный горный день выцветает, превращаясь в сиреневые сумерки. Она смотрела, как зажигаются факелы во дворе, как солдаты кучками расходятся на ужин, как затихает кузня. Когда небо над горами окончательно налилось тяжёлым свинцом, она поймала себя на том, что стоит в саду. В окнах часовни дрожал слабый, тёплый свет. Каллен нашёл её там же. Она стояла у дверей, задумчиво поглаживая трещины в древней стене крепости. Он остановился в шаге, окутанный вечерним туманом. Не стал подходить ближе. — Может, зайдёте? Создатель — отличный слушатель. Ферра медленно обернулась. Лицо его выглядело непривычно спокойным, но в его позе чувствовалось напряжение. Она молча кивнула и толкнула тяжёлую дверь. Внутри пахло ладаном и старым камнем. Они прошли вглубь, к алтарю, где горела единственная свеча. — Вы ведь знали, — сказал он, когда эхо их шагов затихло. — Что корабль не уйдёт. Ферра смотрела на огонёк свечи. — Да. — И что кунари не простят. — Да. — И всё равно приказали отступать. Она наконец повернулась. В глазах не было раскаяния. — Да. Он сжал челюсть так сильно, что на щеках заиграли желваки. — Тогда скажите мне, — его голос стал ниже, — почему я должен объяснять это солдатам как стратегическое решение, а не как… личный выбор? — Потому что это и был личный выбор, — ответила она спокойно. — Вы — Инквизитор, — отрезал Каллен. — Не капитан наёмников. Вы отвечаете за тысячи жизней! — И именно поэтому я не позволила двадцати умереть, — Ферра шагнула к нему, сокращая дистанцию. — Чтобы доказать, что я умею считать. — А если из-за этого позже умрут сотни? Ферра посмотрела на него снизу вверх. Взгляд её был твёрдым, почти упрямым. — Тогда это будет моя ответственность. Не твоя. Тишина ударила сильнее крика. — Ты не боишься этого, — сказал он медленно. — И это… пугает. — Я боюсь другого, Каллен. Стать тем, кто выбирает «правильно», а не «верно», и живёт с этим, не смея глядеть людям в глаза. — Я бы хотел, чтобы в всё было так же просто, — Каллен отвёл взгляд. — Иногда долг — это сделать выбор, который ненавидишь. — А иногда долг — не делать его вообще. Он не нашёл, что ответить. Они стояли рядом, разделённые убеждениями, но связанные этой тяжёлой, густой тишиной. — Я не скажу, что ты была неправа, — произнёс он наконец. — Но и обратного тоже не жди. — Мне этого достаточно. Они простояли там ещё какое-то время. Свеча перед статуей затрещала и погасла, наполнив комнату тонкой струйкой дыма и цветочным ароматом. Эту темноту они разделили на двоих. Ферра ушла первой.