Трещина

Ледяной ветер вгрызался в лицо, пробирался под кожу. Мех на плечах не спасал — холод был не снаружи, он шёл от камня, от самой горы, от разорванного неба над головой. Храм Священного Праха возвышался впереди и всё вокруг казалось неправильным, сломаным, словно мир слегка съехал со своей оси. Небо над вершиной было раной, из которой сочился ядовито-зелёный свет. Он окрашивал снег, камни, доспехи людей, делая их чужими, призрачными. Ферра чувствовала, как Метка на руке горит все сильнее. Боль была огненным сверлом, ввинчивающимся в кость. Она почти перестала чувствовать холод в пальцах. Только жар. Только пульс. Лошадь под ней нервно фыркала, переставляя копытами. Ферра наклонилась вперёд, машинально сжимая поводья — и вместе с ними монету под сердцем. Сквозь толстую кожу перчатки она чувствовала не форму, а тяжесть. Тяжёлый, круглый, реальный кусок металла. Она зацепилась за это ощущение, как за якорь, чтобы не раствориться в гуле Завесы. «Пять процентов». Цифра, которую он выдохнул в тишине ставки. Она крутилась в голове, не как сомнение, а как данность. Как приговор, произнесённый ровным, честным тоном. Она почти усмехнулась. Не потому, что верила в чудо. Потому что была здесь. — Близко, — тихо сказала Морриган за ее спиной. Слово утонуло в ветре. Отряд двинулся. Камень крошился под сапогами, ветер выл в обломках колонн. Каждый шаг давался с усилием, словно сама гора сопротивлялась их подъёму. Ферра шла первой. Не ради мира. Не ради Инквизиции. Ради дня, который она пообещала пережить. Как только они вышли на плато, раздался взрыв. Яркая магическая вспышка разорвала пространство, осветив руины так, будто наступил день. Разбитые колонны и обломки стен отбросили на лёд длинные, ломаные тени. Ударная волна сбила их с ног. Ферру швырнуло назад. Все закружилось. Лёд — сначала под спиной, потом в лицо, острой крошкой. Удар о что-то твёрдое, пахнущее сталью и потом. Блэкволл. Его щит над головой, дрожащий от напряжения. Звук исчез. Мир стал немым, как под водой. Она видела, как искательница справа кричит — губы двигаются, лицо искажено, — но слов не слышно. Ни взрыва. Ни треска камня. Ни собственного дыхания. Тело двигалось само. Гул вернулся резко, болезненно: звон в ушах, крики, лязг стали. — За колонны! Вперёд! — её голос сорвался, стал хриплым. Она не была уверена, что её услышали. Метка горела. Не просто болью — притяжением. Словно магнит тянул её вперёд, к эпицентру катастрофы. Над плато раздался рёв. Ферра подняла голову. Легкие отказывались принимать этот разреженный, отравленный магией воздух. Дракон Корифея рухнул с высоты в безумном пике. Чёрные крылья с алыми прожилками лириума рассекали воздух, осыпая плато каменной крошкой. Сам воздух дрожал от его крика. И почти сразу — ответный рёв. Морриган. Удар. Крыло о крыло. Не осталось ничего кроме грохота и ветра. Земля задрожала — иначе. Не из-за боя или драконов. Каменные плиты отрывались от земли, зависая в воздухе. Ферру вдавило в лёд. Она упала плашмя, вжимаясь щекой в землю — и увидела, как Серра срывается с края платформы. Мысли исчезли. Ферра рванулась вперёд, скользя по льду, обдирая ладони, и в последний миг успела схватить Серру за запястье. Рывок — отчаянный, болезненный — и обе рухнули на камень. — Дерьмо… — выдохнула Серра, задыхаясь и смеясь одновременно. Перевести дух не дали. Ферра вскочила и ринулась туда, где сгущался алый свет. Корифей. Он стоял в центре вихря магии. Сфера в его руках пульсировала, выбрасывая молнии во все стороны. Демоны рвались в мир прямо из воздуха, как трещины в реальности. Ферра едва успела уйти с линии удара. — Посмотри на этот мир, воровка, — Корифей обвёл рукой хаос вокруг, и алый свет Сферы на мгновение замер, подчиняясь его жесту. — Вы молитесь тишине, надеясь на милосердие тех, кто давно отвернулся. Он шагнул к ней, и камни под его ногами крошились. — Я вошёл в Золотой город и нашёл там лишь запустение и прах. Трон был пуст. Я не разрушаю ваш мир — я прекращаю его затянувшиеся похороны. Где-то за спиной взревел Бык. Ферра не обернулась. В небе раздался истошный крик. Один из драконов завалился на крыло и упал, вспахивая брюхом ледяную корку гор. Камень и лёд взорвались при ударе. В этом хаосе было невозможно понять — чей. Ферра подняла голову — и увидела, как на неё летит огромный обломок скалы. Времени отпрыгнуть не было. Магический барьер сомкнулся вокруг неё в последний миг. Камень врезался в защиту, разлетелся в крошку, оставляя на мерцающей поверхности глубокие трещины. Солас. Его взгляд скользнул по ней быстро, оценивающе — не с тревогой, а с расчётом. Для благодарности не было времени. — Ты украла, то что даже не в силах понять, ты случайность, погрешность моего нового мира. Корифей поднял Сферу выше. — И я исправлю эту досадную ошибку. Алый свет Сферы сгустился, стал почти осязаемым. Воздух перед Феррой дрожал. Удар пришёлся сразу, без предупреждения — не вспышкой, а давлением, будто на грудь навалили гору. Барьер треснул. Метка вспыхнула болью, такой острой, что на мгновение потемнело в глазах. Ферра пошатнулась, опираясь на ледяной камень, и увидела, как по краю плато Вивьен отбрасывает взрывной волной, как Бык исчезает в клубах пепла и дыма, сцепившись с демонами. Крики тонули в гуле. Никто не мог пробиться к ней. Она осталась одна. Корифей приближался. Давление усилилось. Барьер рассыпался окончательно, и магия хлынула прямо в неё. Ферра взвыла от боли, кости плавились изнутри. Метка отзывалась на Сферу, тянулась к ней, как к источнику. Она попыталась сопротивляться — и поняла, что это бесполезно. Мир сузился до одной мысли: я не выдержу ещё один удар. И тогда пришло другое понимание — тихое, почти постороннее. Она не могла сопротивляться притяжению Сферы. Не могла сломать её. Но могла перестать убегать. Ферра медленно выпрямилась, позволяя Метке взять верх. Алый поток не ударил — он потянул. В груди стало пусто и холодно. — Пять процентов, — выдохнула Ферра. Губы были разбиты, во рту стоял вкус железа. — Каллен, ты чертовски ошибся. Она сделала шаг вперёд. Не рывок — просто медленный неуверенный шаг. Алое пламя сомкнулось вокруг неё, прожигая одежду, кожу, даже мысли. Метка вспыхнула ослепительным зелёным светом, и в тот миг, когда её ладонь сомкнулась на Сфере, реальность под ногами вывернулась наизнанку, превращая небо и землю в единый вихрь. Алый и зелёный свет смешались. Корифей отшатнулся и закричал. И в этом крике впервые был страх. Сфера заскрежетала в её руке, вибрируя так, что пальцы онемели. Ферра подняла взгляд к Бреши, к разорванному небу, откуда всё ещё лилась Тень. Она рванула руку вверх, к самой Бреши. Метка выплеснула всё накопленное напряжение одним ослепительным столбом света. Сфера в её ладонях задрожала, не выдерживая двойного давления. Брешь превратилась в огромную жадную пасть, которая начала всасывать всё, что было создано магией Корифея. Древний магистр вскрикнул — тонко, по-человечески. Его тело начало истончаться, превращаясь в чёрный дым, который клочьями затягивало вверх. Мгновение — и его поглотило окончательно. Ферра сжала кулак. Брешь схлопнулась. Зелёная вспышка на секунду вытравила все цвета из мира, а затем последовал звук. Не взрыв. Тихий, сухой хруст. Сфера в руках Ферры рассыпалась. Осколки — серые, мертвые куски камня — посыпались на лёд. Наступила тишина. Оглушительная. Абсолютная. Ферра упала на колени. Небо было чистым. Только звон в ушах и боль в руке напоминали о том, что всё это действительно произошло. Ей было нечем дышать; голова кружилась, тело наливалось тяжёлым, непослушным свинцом. Она осела, потеряв равновесие, и перевернулась на спину. С неба сыпался крупный белый снег, вперемешку с пеплом. Где-то внизу, далеко, словно за невидимой стеной, до неё доносились голоса. Они кричали — не от ужаса, а с облегчением. Внутри у неё дрожала пустота — не боль и не страх, а выжженное место, где раньше что-то удерживало её на ногах. Рядом затрещал лёд. Ферра повернула голову и увидела Соласа. Он стоял в нескольких метрах от неё, нагнувшись над остатками Сферы. Его лицо было таким же, как в тот день в Долах — когда ему пришлось убить духа мудрости, осквернённого магами. - Солас. – выдохнула она, голос осип. Он не повернулся, не сразу. Встал выпуская из рук осколки, плечи его, обычно так гордо расправленные поникли. Он выглядел побежденным, а не победителем. - Все должно было быть не так. – он сказал это себе, не Ферре. - Мы победили, брешь закрыта. – Она устало прикрыла глаза и усмехнулась. – Мог бы хоть сейчас немного порадоваться. Как человек. Он посмотрел на нее сверху вниз, и во взгляде его не было ни радости, ни торжества — только усталое разочарование. Ферра попыталась приподняться, но рука проскользнула по льду и она опять растянулась на земле с недовольным стоном. - Дело ведь не только в Сфере, я права? Он тяжело вздохнул, не сводя с нее глаз. - Есть невосполнимые утраты, Инквизитор. Ты победила и осталась жива, это дорого стоит. Он сделал паузу, и в этой паузе было слишком много несказанного. — Но не думай, что это конец. Ты залечила рану, не понимая, откуда она взялась. Завеса всё ещё здесь. Она всё ещё ложь, к которой вы привыкли. Ферра сжала пальцы. Метка больше не отзывалась. Пустота внутри отозвалась вместо неё. — Если это ложь, — сказала она, — то почему мир не рухнул, когда я её закрыла? Уголок его губ дрогнул — почти улыбка, но без тепла. — Потому что ложь, повторенная достаточно много раз, становится для кого-то истиной. Он шагнул назад, в сторону тумана, уже сгущавшегося над плато. - Что бы не ждало тебя впереди, знай: я уважаю тебя достаточно, чтобы не лгать — эта победа ничего не изменила. Последние его слова Ферра слышала урывками, тяжесть навалилась на нее резко и оглушительно. Сознание державшееся лишь на упорстве таяло в тумане вместе с его отдаляющимся шагами.