Кровь на игле Четвёртый сезон

Нас начали учить. Меня учил Ральзей. Окна учила Сьюзи и Богомольи сёстры А Кваджика учил Брум День за днём мы погружались в новый ритм. Я тренировался с Ральзеем. Он был строг, без лишних слов, но каждое движение, которое он показывал, несло в себе смысл. Каждый шаг, каждый рывок, каждый бросок — не просто техника, а урок контроля над страхом и болью. — Смотри на своё тело, а не на противника, — говорил Ральзей. — Ты не убегаешь, когда боишься. Ты двигаешься с ним. Понял? Я кивал, ощущая, как каждое упражнение медленно делает меня увереннее. Болели руки, плечи, спина… Но боль была приятной, как напоминание, что я жив и могу учиться. Окно учила Сьюзи. Она была энергичная, сдержанно весёлая, но при этом невероятно требовательная. Она наказывала за малейшую ошибку, заставляла повторять удары и движения десятки раз. — Ты думаешь, что просто махать топором — это боевое мастерство? — хохотала она. — Нет! Ты чувствуешь вес, ритм, движение, предугадываешь удар! Богомольи сёстры наблюдали, иногда вмешивались, поправляя стойку, дыхание, хватку. Они казались холодными, но я понял, что это их способ делать ученика сильнее, не жалея себя и не щадя других. Кваджика тренировал Брум. Он был бесстрастен и точен, но в его уроках была глубокая философия: каждое действие имеет цену, каждая ошибка — последствия. — Ты не просто бьёшь, Кваджик, — говорил он спокойно, почти шёпотом. — Ты контролируешь, направляешь. Если страх сильнее силы — проигрыш неизбежен. Мы видели, как Кваджик меняется. Сначала робкий, иногда пугающийся собственных сил, теперь он увереннее держался, знал, когда атаковать, когда защищаться, когда просто стоять и ждать. Тренировки были суровыми. Порой казалось, что мы умираем каждый день по кусочкам, но в этом была своя суть — мы учились жить с силой и страхом одновременно. И с каждым днём становилось ясно: это не просто обучение бою. Это формирование характера, который выдержит любое испытание, будь то пантеон, Тёмный рыцарь или Грим. И вот, когда мы были готовы.. Когда Кваджик научился управлять алым огнём Когда Окно научился владеть топором с достаточной силой И когда я наконец могу направлять магию Ральзея в бой. Брум дал Кваджику чистый посох из бледной стали, который горел алым огнём. Богомольи сёстры дали Окну чистое копьё, которое имело форму сикиры. А Ральзей дал мне свою шляпу. Я почувствовал тяжесть шляпы на голове — странно привычную и в то же время полную силы. Она словно собирала энергию Ральзея и направляла её через меня. Кваджик держал свой алый посох, он светился как пламя, которое не сжигает, а даёт силу. Он был готов, взгляд твёрдый, без страха, с внутренним сиянием, которое раньше я видел только в Грима или Герсона. Окно проверял своё новое оружие — сикировидное копьё, тяжелое и мощное. Он вращал его, ощущая вес и баланс, готовясь к каждому рывку, к каждому удару. Мы стояли вместе, каждый с новым оружием, с новым пониманием своих сил. Брум, Сьюзи, Ральзей и Богомольи сёстры стояли позади, наблюдая, словно наставники перед финальным экзаменом. — Всё готово, — сказал Брум. — Теперь вы не просто ученики. Теперь вы защитники своих пантеонов, своих миров и самих себя. Я кивнул, ощущая, как магия Ральзея течёт через шляпу, готовая к бою. Кваджик улыбнулся, сжимая посох, и сказал: — Давайте покажем, что мы заслужили это. Окно слегка ухмыльнулся, поднимая копьё: — И не забудьте — топор никогда не предаст. Мы сделали шаг вперёд, готовые встретить любой вызов. Пантеоны дрожали вокруг нас, готовые к новому бою, но на этот раз мы были готовы, как никогда прежде. Богоискательницы смотрели прямо на нас — Готовые к приходу вторженце.. Надеемся на вашу победу. Небо резко разразилось тьмой. Я почувствовал давящую энергию. Огромную.. сильную. — Вы опять пришли.. СНОВА ХОТИТЕ ПОЧУВСТВОВАТЬ БОЛЬ В ГРУДИ? Перед нами снова явился Тёмный рыцарь.. Он посмотрел на Кваджика — ГЛУПЫШ! Начался бой. Который явно пах кровью — Кваджик! — закричал я. — Держись! Он, сжав посох из бледной стали, выпустил вспышку алого огня прямо в сторону рыцаря. Пламя ударило в него, но тот лишь улыбнулся, словно это было ему не в счёт, и размахнул мечом. Волна тьмы прошла через Кваджика, огонь отскочил и взвыл в воздух, оставляя искры. Окно, держась за сикиру-копьё, бросился в атаку. Каждый его удар был точным, но рыцарь ловко парировал их, тёмный меч скользил по металлу с оглушительным звоном. Я направлял магию Ральзея через шляпу — волны энергии били по пантеону, создавая защитные поля вокруг нас и отражая удары тьмы. Кваджик вырвался вперед, его посох пульсировал алым светом, и он начал вращения, выпуская огненные всполохи. Я видел, как Тёмный рыцарь кусками отбрасывает огонь в стороны, но алый свет проникал в его броню, ослабляя её. — Давай, Крис! — крикнул Окно, размахивая копьём, — мы за тебя! В этот момент Тёмный рыцарь сделал выпад, разрезая воздух и приближаясь ко мне. Я вцепился в шляпу, собирая всю энергию Ральзея, и выпустил луч прямо в грудь рыцаря. Волна энергии ударила, заставляя тьму дрожать и искриться. Кваджик, заметив мою атаку, прыгнул и вонзил посох в тёмную грудь рыцаря, алый огонь вспыхнул и отразился от металла меча. Тёмный рыцарь заорал, отбрасывая нас назад, но мы не сдавались. — Мы ещё живы! — закричал я, глядя на Кваджика и Окна. — Мы ещё в строю! В воздухе рябило от столкновения силы и тьмы. Казалось, каждый удар, каждый взмах меча пах кровью и страхом. Пантеоны дрожали, а мы стояли, готовые принять весь удар, готовые показать, что теперь мы не те, кто боится смерти. Я резко почувствовал давление. Тёмный рыцарь ударом ноги откинул меня в колонну. Кваджика пырнул в живот. Тот еле стоя на ногах отскочил и начал кастовать алую магию, но рыцарь испарял её. Окно резко перестроился назад и сделал атаку топором, ранив плечо и поломав там броню. — ПОЙМАЛ, СУКА! — заорал Окно. Тёмный рыцарь отступил на шаг. Всего на шаг. Но этого хватило. Я поднялся на дрожащих ногах. Шляпа Ральзея пульсировала, словно живая. Я почувствовал — сейчас или никогда. — Окно, назад! — Кваджик, держись! Я вытянул руки, собирая магию не в атаку — в связь. Не ударить. Связать. Сломать ритм. Свет рванулся вперёд, впился в треснувшую броню на плече. Тьма зашипела. Тёмный рыцарь зарычал — впервые не от ярости, а от боли. Кваджик поднял голову. Его глаза горели алым. — Теперь… — прохрипел он. — МОЯ очередь. Алый огонь вспыхнул снова. Но теперь он не рассеивался. И я понял: мы его не побеждаем. Мы ломаем. Кваджик резко ударил посохом о пол, и с под пола выпвался пламенный столб, который образовал пламенный дождь. Огненные капли падали с шипением, прожигая камень, воздух, тьму. Каждая капля оставляла после себя алый след, будто мир кровоточил. — СДОХНИ!!! — заорал Кваджик, и в этом крике было всё: боль, ярость, страх и решимость. Тёмный рыцарь поднял меч, пытаясь отсечь пламя, но дождь был везде. Огонь лип к его броне, прожигал трещины, вгрызался внутрь. Тьма вокруг него завыла, начала отступать, сжиматься. — ХА!.. — вырвалось у него. — Вот оно… наконец-то своё пламя… Я почувствовал, как давление в воздухе меняется. Не исчезает — ломается. — ОКНО, СЕЙЧАС!! — крикнул я, сам не понимая, откуда знаю, что именно сейчас. Окно сорвался с места. Он бежал сквозь огненный дождь, обжигая руки, лицо, плевать — и с разворота всадил сикиру прямо в пробитое плечо Тёмного рыцаря. Раздался треск, будто рвали металл и кость одновременно. — ЭТО ЗА ГЛАЗ, СУКА!! — взревел он. Тёмный рыцарь пошатнулся. Впервые — по-настоящему. Я увидел под бронёй не тьму, а искажённую, рвущуюся форму, будто внутри него что-то не выдерживало. Я поднял руки. Магия Ральзея шла тяжело, но теперь я не сдерживал её. Я направил её не в тело, а в суть. — Ты не бог… — выдохнул я. — Ты просто чужая воля в доспехе. Свет врезался в трещины, туда, где пламя Кваджика уже выжгло путь. Тёмный рыцарь закричал. Не злобно. Не надменно. По-человечески. Кваджик шагнул вперёд, держась за рану, посох дрожал в руках. — Это… — он сплюнул кровь, — …за всех, кого ты ломал. Алый огонь взметнулся снова. И я понял: следующий удар решит всё. Огненные капли падали с шипением, прожигая камень, воздух, тьму. Каждая капля оставляла после себя алый след, будто мир кровоточил. — СДОХНИ!!! — заорал Кваджик, и в этом крике было всё: боль, ярость, страх и решимость. Тёмный рыцарь поднял меч, пытаясь отсечь пламя, но дождь был везде. Огонь лип к его броне, прожигал трещины, вгрызался внутрь. Тьма вокруг него завыла, начала отступать, сжиматься. — ХА!.. — вырвалось у него. — Вот оно… наконец-то своё пламя… Я почувствовал, как давление в воздухе меняется. Не исчезает — ломается. — ОКНО, СЕЙЧАС!! — крикнул я, сам не понимая, откуда знаю, что именно сейчас. Окно сорвался с места. Он бежал сквозь огненный дождь, обжигая руки, лицо, плевать — и с разворота всадил сикиру прямо в пробитое плечо Тёмного рыцаря. Раздался треск, будто рвали металл и кость одновременно. — ЭТО ЗА ГЛАЗ, СУКА!! — взревел он. Тёмный рыцарь пошатнулся. Впервые — по-настоящему. Я увидел под бронёй не тьму, а искажённую, рвущуюся форму, будто внутри него что-то не выдерживало. Я поднял руки. Магия Ральзея шла тяжело, но теперь я не сдерживал её. Я направил её не в тело, а в суть. — Ты не бог… — выдохнул я. — Ты просто чужая воля в доспехе. Свет врезался в трещины, туда, где пламя Кваджика уже выжгло путь. Тёмный рыцарь закричал. Не злобно. Не надменно. По-человечески. Кваджик шагнул вперёд, держась за рану, посох дрожал в руках. — Это… — он сплюнул кровь, — …за всех, кого ты ломал. Алый огонь взметнулся снова. И я понял: следующий удар решит всё. Кваджик уже хотел добить но вдруг Прозвучал голос Дэсс — ХВАТИТ! Кваджик резко обернулся — П.. Почему?.. Она отобрала у него посох — ПРЕКРАТИ! Тёмный рыцарь улыбнулся — Вот оно.. Дочь, ты наконец поняла... Дэсс крикнула — НЕТ! МАМ! Я НЕ ПОНЯЛА! ПОГЛЯДИ ВО ЧТО ТЫ ПРЕВРАТИЛА ВСЁ ЭТО! Она посмотрела на нас — ПОСМОТРИТЕ ВО ЧТО СТАЛИ ПОХОЖИ ВЫ! Она пала на одно колено — Я устала... Прекратите всё это.. просто перестаньте.. Вы.. Тёмный рыцарь встал — Приймите поражение.. ваш союзник перешёл на мою сторону. Дэсс окинула взглядом пантеоны — Нет.. Я не перехожу на стороны.. Я просто хочу понять.. Есть ли в тебе ещё что то человечное.. ЧТО ТО КРОМЕ ДОЛЖНОСТИ И НУЖДЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДРУГИХ РАДИ СВОЕЙ МЕРЗКОЙ ВЫГОДЫ! Она встала и подошла к рыцарю — Скажи.. Зачем всё это? Для чего ты всё это устроила? ЗАЧЕМ ТЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛА КВАДЖИКА? ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛА КРИСА! ЗАЧЕМ ТЫ ЛЕШИЛА ОКНА ГЛАЗА? РАДИ ЧЕГО?! РАДИ МЕНЯ?! ИЛИ ЧТО БЫ ПОЛУЧИТЬ ОБРАТНО ЛЮБИМУЮ ИГРУШКУ КОТОРОЙ МОЖНО УСТРОИТЬ АД!? Тёмный рыцарь замялся — Ты.. Дэсс ударила по броне — НЕ ОТХОДИ ОТ ВОПРОСА! ЗАЧЕМ ВСЁ ЭТО?! ЕСЛИ Я ТЕБЕ ТАК ДОРОГА, НЕЛЬЗЯ БЫЛО ОБОЙТИСЬ БЕЗ ЭТОГО?... Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ СТРАДАНИЯ! НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ СМЕРТИ НИ В ЧЁМ НЕПОВИННЫХ СУЩЕСТВ! Я просто хочу знать.. Чего ты от меня хочешь...? Почему тебе так не нравится Кваджик? ЧЕМ ЗАСЛУЖИЛ КРИС СМЕРТИ?! Почему Окно пострадал?.. Тьма вокруг Тёмного рыцаря дрогнула. Улыбка на его лице медленно исчезла, будто её стерли ножом. Броня тихо скрипнула — не от движения, а от напряжения внутри. Казалось, что под металлом что-то сжимается, ищет оправдание… и не находит. — Ты слишком много спрашиваешь, — глухо сказала Кэрол. Голос уже не был громовым. Он был… усталым. Дэсс шагнула ещё ближе. Так близко, что между её лбом и холодной бронёй оставались считанные сантиметры. — НЕТ. Я СПРАШИВАЮ СТОЛЬКО, СКОЛЬКО НУЖНО. Ты всегда уходила от ответов. Всю жизнь. Должность. Город. Порядок. Польза. А Я ГДЕ БЫЛА В ЭТОМ «ПОРЯДКЕ»?! Тёмный рыцарь сжал кулак. Тьма вокруг него вспыхнула — и тут же осела, будто не решилась подчиниться. — Я делала то, что должна была, — наконец произнесла Кэрол. — Мир жесток. Слабых используют. Если бы я не стала сильной — меня бы сломали. А потом… и тебя. — ЛОЖЬ! — выкрикнула Дэсс. — Ты не защищала меня. Ты пряталась за мной! Ты использовала меня как причину, как оправдание, как флаг! Она обернулась к Кваджику, который стоял, опираясь на посох, весь в крови и копоти. — Он не герой. Он не бог. Он не «достоин» по твоим меркам. Он просто человек, который каждый раз выбирал не убегать. Потом — к Крису. — Он умер, потому что встал между вами и нами. К Окну. — Он потерял глаз, потому что не отвернулся, даже когда было страшно. И снова к Кэрол. — А ты… Ты уничтожала всё это, потому что тебе было страшно признать, что я выбрала не тебя. Тишина ударила сильнее любого заклинания. Тьма вокруг Тёмного рыцаря начала растрескиваться, словно стекло. Из трещин пробивался не свет — память. Обрывки образов: маленькая Дэсс, держащаяся за подол плаща. Пустой дом. Дверь кабинета мэра, закрытая изнутри. Крики. Приказы. Подписи. — Я… — голос Кэрол сорвался. — Я не хотела терять тебя. — ТЫ МЕНЯ УЖЕ ПОТЕРЯЛА, — тихо сказала Дэсс. — В тот момент, когда решила, что любовь — это контроль. Тёмный рыцарь пошатнулся. Меч выпал из руки и с грохотом ударился о камень. Кваджик шагнул вперёд, но остановился. Он смотрел не на врага — на человека, который наконец остался без маски. — Дэсс… — хрипло сказала Кэрол. — Если я остановлюсь… если я всё это брошу… ты… Дэсс покачала головой. — Я не обещаю прощения. Я не обещаю, что всё будет как раньше. Но если в тебе есть хоть что-то живое — перестань прямо сейчас. Тьма вокруг Кэрол начала осыпаться, словно пепел. Броня треснула, и из неё показались руки — обычные, дрожащие. Кэрол опустилась на колени. Впервые — не как мэр. Не как бог. А как мать, которая слишком поздно поняла цену власти. Бой закончился. Но расплата — только начиналась. Дэсс нагнулась к ней — А теперь обьясни.. Зачем ты потеряв меня переключилась на Ноэль? Чем она это заслужила? Она просто неповинный ребёнок, который хочет улыбатся. ОНА НЕ ХОЧЕТ ВИДЕТЬ КРОВЬ НА РУКАХ! Она ведь.. ещё совсем.. Она заплакала — Почему ты так поступаешь со всеми?... Кваджик поставил руку на её плечо. Окно отвернулся А я почувствовал то что не чувствовал до этого.. Тоску.. Ту которую чувствовал когда мою мать убили.. Когда Алиса умерла.. Когда понял, что кроме себя я никому не нужен.. Кэрол посмотрела на неё — Я.. Я виновата.. Кэрол опустила взгляд. Колени дрожали, пальцы впились в камень так, будто он мог удержать её от окончательного падения. — Я… — голос сорвался, стал тихим, почти чужим. — Я испугалась пустоты. Дэсс всхлипнула, но не отвела взгляда. — Когда ты исчезла… — Кэрол сглотнула. — Мир не рухнул. Город стоял. Должность осталась. Люди продолжали улыбаться мне. И это было хуже всего. Она подняла голову. В её глазах больше не было тьмы — только измождённость. — Я поняла, что если я не нужна тебе… то, возможно, я вообще никому не нужна. А я не умею быть ненужной. Я не умею быть просто человеком. Окно стиснул зубы. Кваджик медленно убрал руку с плеча Дэсс, давая ей пространство — это был её разговор. — Ноэль… — продолжила Кэрол. — Она была рядом. Тихая. Послушная. Смотрела на меня так, как ты перестала смотреть. Я сказала себе, что спасаю её. Что делаю из неё сильную. Что готовлю к жестокому миру. Она горько усмехнулась. — А на самом деле… я лепила из неё замену. Куклу, которая не уйдёт. Которая не задаёт вопросов. Которую можно направить… сломать… и назвать это «необходимостью». Дэсс задрожала всем телом. — Ты превратила ребёнка в оружие… потому что тебе было одиноко?.. Кэрол закрыла глаза. Слёзы наконец прорвались. — Да. И за это мне нет оправдания. Тишина снова накрыла пантеоны. Даже богоискательницы молчали. Я почувствовал, как эта тоска сжимает грудь — та самая, липкая, старая, знакомая. Когда понимаешь, что взрослые ломают детей не потому, что ненавидят… а потому что не умеют любить иначе. Кваджик тихо сказал, почти без злости: — Знаешь, что самое мерзкое? Ты ведь правда думала, что поступаешь правильно. Кэрол кивнула, не поднимая головы. — Я думала, если мир станет жёстче — он будет честнее. А он просто стал… кровавее. Дэсс вытерла слёзы рукавом. Голос был хриплый, но твёрдый. — Ноэль — не твой шанс на искупление. И я — тоже. Мы не инструменты, чтобы затыкать твою пустоту. Она сделала шаг назад. — Если ты хочешь хоть что-то исправить… Начни не с контроля. Начни с отпускания. Кэрол долго молчала. Потом медленно, будто каждый жест давался через боль, сняла с себя остатки тёмной брони. Та рассыпалась пеплом. — Я… не знаю, как жить без власти, — честно сказала она. — Но, возможно… пришло время научиться. Никто не ответил сразу. Но впервые за всё это время тьма не вернулась. Кваджик улыбнулся и с тоном важной личности сказал — Тогда что бы получить прощения хотя бы от меня, верните Грима! Небо резко озарилось тьмой и оттуда на стуле с кружкой чая и столиком вывалился Грим — .. И ты видел бы.. Он огляделся — ЧЕГО БЛЯТЬ?! ЭЙ! Я ЕЩЁ НЕ ДОГОВОРИЛ С ТЬМОЙ! КАКОГО ХУ.. Он огляделся ещё раз — Это.. Э... Да ну.. не.. Я сплю... Он ущипнул себя за щёку. — АЙ! — …БЛЯТЬ. Кваджик, пошатываясь, но с самой наглой улыбкой на свете, развёл руками: — С возвращением, король кошмаров. — Прощение — вещь дорогая, знаешь ли. Грим уставился на него. — …Ты. — Маленький красный долбоёб. — Ты вытащил меня из абсолютной, космической, непознаваемой ТЬМЫ… — Ради ЧЕГО?! Кваджик пожал плечами: — Ну… ты вроде как наш. — И вообще, ты мне должен. Ты меня спас. Грим открыл рот. Закрыл. Потом вдруг… рассмеялся. Громко, истерично, по-гримовски. — ХА! — ХАХАХАХА!! — ОХУЕННО! — ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПНО! Он схватился за голову. — Меня сожрала тьма, — меня вытащили смертные, — а возвращают к жизни по запросу, как доставку еды!! Он резко успокоился и посмотрел на Кэрол. — …А ты, я так понимаю, главный источник всей этой трагикомедии? Кэрол не ответила. Только кивнула. Грим подошёл ближе, заглянул ей в лицо. Долго смотрел. Потом тихо сказал: — Знаешь… — Я король кошмаров. — Я живу за счёт страха, боли, потерь. — Это моя работа. Он выпрямился. — А ты… — Ты делала всё это бесплатно. Окно фыркнул, несмотря на повязку: — Сука, вот это оскорбление. Грим повернулся к нам. — Ладно. — Раз уж меня выдернули обратно… Он щёлкнул пальцами, алый огонь на миг вспыхнул. — Я считаю, что шоу ещё не окончено. — Но финал… — он ухмыльнулся, — — сегодня будет без крови. Он посмотрел на Кваджика. — Ты хотел моего возвращения? — Считай, долг уплачен. Потом — на Дэсс. — А ты, маленькая… — Ты сильнее, чем думаешь. — И не потому что умеешь ломать. Тишина повисла снова. Но на этот раз — лёгкая. Где-то вдалеке пантеоны начали медленно восстанавливаться. И впервые за долгое время это действительно выглядело как конец кошмара. Грим подошёл к нам и с улыбкой сказал — Ух.. Ну как же вы все.. ВЫРОСЛИ! Окно усмехнулся — Если бы не глаз, то я бы не был так зол. Хотя ладно, и с одним тоже нормально.. Грим посмеялся — Ха.. Забавно. Ну чё, кульминация будет? Там.. не знаю.. Прощение.. мир любовь, дружба жвачка... Дэсс буркнула — Грим.. Иди нахуй. Грим осёкся — Эй! Это было не приятно! Хотя ладно, немного приятно. НО всё же.. Дэсс стояла и смотрела на Кэрол а потом протянула ей руку — Хорош на коленях стоять, а то следы на меху останутся. Я подошёл и помог Кэрол подняться. Кэрол дрогнула. Медленно, будто боясь, что её оттолкнут, она вложила руку в ладонь Дэсс. Та потянула — без рывка, спокойно — и поставила её на ноги. Кэрол стояла, опустив взгляд. — Я… — голос сорвался. — Я не умею по-другому. Всю жизнь — должности, контроль, страх потерять… Я думала, если всё держать в кулаке, никто не уйдёт. Она посмотрела на нас. На Окна с повязкой. На меня. На Кваджика. — А вышло, что я только ломала. Грим театрально кашлянул: — Ну вот, началось… — Сцена покаяния, акт первый, без антрактов. — Я, конечно, за драму, но давайте без затяжных монологов, а? Кваджик фыркнул: — Завали, Грим. Иногда надо и послушать. Грим поднял руки: — Ладно-ладно, молчу. — Записываю в личный кошмар: «меня затыкают смертные». Дэсс глубоко вдохнула. — Я не говорю, что всё прощаю сразу. — И не говорю, что забуду. Она посмотрела прямо в глаза Кэрол. — Но если ты правда хочешь всё исправить — начни с простого. — Перестань решать за других. Кэрол кивнула. Медленно. Честно. — Я… попробую. — Больше не как мэр. — А как мать. Окно хмыкнул: — Вот это уже звучит опасно… но терпимо. Я почувствовал, как внутри что-то отпускает. Не до конца — шрамы никуда не делись — но стало легче дышать. Грим хлопнул в ладони. — ТАААК! — Значит, что мы имеем? — Пантеоны целы-ish, — тьма отвалила, — король кошмаров жив, — семья в процессе ремонта… Он широко ухмыльнулся. — Я считаю, это идеальный момент, чтобы свалить красиво. Кваджик прищурился: — В смысле? — В прямом, — Грим щёлкнул пальцами, вокруг него заклубился алый дым. — — Моё шоу окончено. — Но если вдруг вам снова понадобится немного хаоса, сарказма и огня… Он наклонился к Кваджику. — Ты знаешь, где меня найти. Грим отступил в алый вихрь, помахал рукой и напоследок крикнул: — И Кваджик! — В следующий раз — БЕЗ СМЕРТЕЙ, понял?! Вихрь схлопнулся. Наступила тишина. Окно потянулся: — Ну что… — Домой? Кваджик улыбнулся. Дэсс кивнула. А я впервые за долгое время подумал: Может, мы и правда выжили не зря. Оказавшись дома.. Нас ждала Агата и Грим.. Грим сидел и болтал с ней Кваджик крикнул — КАКОГО ЧЁРТА? ТЫ ЧТО ТУТ ЗАБЫЛ?! Грим улыбнулся — Да ладно тебе, чё, нельзя с вами побыть? Вы же такие милые все. Окно прыснул со смеху — Ну всё, личный кошмар дома организован. Где пылающее шторы и летающее стулья? Я хочу Диме Масленникову отправить. Грим надпил чай и выдохнул — Ну.. шторы жалко будет, да и к тому же ваша тётя меня за них убьёт и сделает из меня коврик. А вот стулья... Хм.. А ты меня зацепил. Агата, не отрываясь от нарезки лимона, спокойно сказала: — Грим, если ты ещё раз хоть что-нибудь подожжёшь в моём доме — я лично отправлю тебя в такой кошмар, где — чай всегда холодный, — печенье крошится, — а тапки ВСЕГДА не по размеру. Грим медленно поставил кружку. — … — Я официально боюсь эту женщину. Окно фыркнул: — Добро пожаловать в клуб, брат. Я сел на край дивана и посмотрел на Грима прищуренно. — Ты вообще как сюда попал? Грим пожал плечами: — Ну, технически… — Меня вернули, — а потом я решил не возвращаться обратно. Кваджик скрестил руки: — И зачем? Грим посмотрел на нас всех. Без кривляния. Без шоу. Почти по-настоящему. — Потому что вы… — первые, кто не смотрел на меня как на функцию. — Не «король кошмаров», — не «угроза», — не «босс файта». Он ухмыльнулся: — А просто как на надоедливого мудака. Агата поставила перед ним тарелку с печеньем. — Ешь, «мудак». — Худой слишком. Грим уставился на печенье, потом на неё. — … — Меня сейчас кормят? — Ага, — сухо ответила Агата. — — И не смей отказываться, а то обижусь. Грим взял печенье. Осторожно откусил. — … — Блять. — Это… вкусно. Окно ухмыльнулся: — Всё, пиздец. — Его приручили. Дэсс тихо рассмеялась. Не громко — тепло. Кваджик сел рядом с ней, выдохнул. — Ладно… — Но правила есть. Грим поднял бровь: — О, начинается. — Первое, — Кваджик загнул палец. — — Никаких шоу в доме. — Скучно, но терпимо. — Второе. — Никаких убийств. — А если символически? — Никаких. — Ладно… — И третье. — Ты здесь гость, а не бог. Грим посмотрел на него пару секунд. Потом медленно кивнул. — … — Честно? — Мне это даже нравится. Я откинулся на спинку дивана и вдруг понял — впервые за долгое время в доме было спокойно. Не безопасно. Не идеально. А просто… по-настоящему живо. Агата хлопнула в ладони: — Так! — Раз все живы, почти целы и никто не умирает — — кто будет мыть кружки? Все одновременно посмотрели на Грима. Он моргнул. — … — Я чувствую, как начинается мой самый страшный кошмар. Мы сели за стол. Дэсс села рядом с Кваджиком и сказала — Эй.. Ребят, можете меня на едине с Кваджиком оставить? Окно поняв суть пошёл в коридор, А я встал со стула и пошёл в туалет, а Грим сделал вид что моет кружки. Мы разошлись кто куда. Дверь на кухню прикрылась. Остались только они. Кваджик неловко поёрзал на стуле. — Эм… ты в порядке? Дэсс молчала пару секунд. Потом тихо выдохнула и упёрлась локтями в стол. — Нет. Он сразу напрягся. — Это из-за неё?.. Или из-за боя?.. Или из-за того, что я опять полез вперёд без мозгов?.. Она усмехнулась — криво, устало. — Из-за всего. — И из-за тебя тоже. Кваджик вздрогнул. — Я… если я сделал что-то не так— Она резко подняла на него взгляд. — Ты идиот, Кваджик. Он сглотнул. — Ага… это я умею. — Ты идиот, — повторила она мягче, — потому что ты каждый раз готов умереть, даже не спросив, хочу ли я этого. Он отвёл глаза. — Я просто… не хочу, чтобы ты страдала. Дэсс сжала кулаки. — А ты думаешь, мне легко смотреть, как ты истекаешь кровью? — Как тебя режут, ломают, выбрасывают, — а ты всё равно встаёшь и улыбаешься, будто так и надо?! Она ударила ладонью по столу. Тихо, но резко. — Я не хочу героя. — Я не хочу мученика. — Я хочу, чтобы ты жил, понял?! Кваджик долго молчал. Потом тихо сказал: — А если в какой-то момент… — чтобы ты жила, — мне придётся умереть? Она встала. Подошла к нему вплотную и взяла его за ворот. — Тогда ты будешь жить назло. — Назло судьбе. — Назло моей матери. — Назло богам, пантеонам и всем этим пафосным тварям. Она упёрлась лбом в его лоб. — И если ты ещё раз решишь умереть без моего разрешения — — я сама тебя убью. — Понял? Он нервно усмехнулся. — Романтично… Она тоже улыбнулась, но глаза были влажные. — Дурак. Он осторожно обнял её. Не геройски. Не пафосно. Просто — крепко. — Прости, — прошептал он. — Я учусь… правда. Она закрыла глаза у него на плече. — Я знаю. — Потому и всё ещё здесь. За дверью: Окно, прислонившись к стене, тихо сказал мне: — Если он её потеряет — я его сам в ад столкну. Из кухни раздался голос Грима: — Эй, я всё слышу! — И вообще, это самый милый конфликт, который я видел за последние пару веков! Агата из другой комнаты: — ГРИМ. — ЕСЛИ ТЫ ПОДСЛУШИВАЕШЬ — МОЕШЬ ПОЛ. — … — Уже мою, уже мою! За закрытой дверью Дэсс тихо сказала: — Пойдём к остальным. — А то они сейчас решат, что мы тут целуемся. Кваджик усмехнулся: — А мы что, не можем? Она посмотрела на него искоса. — Можем. — Но сначала чай. Мы сидели и пили чай. И Кваджик вдруг вкинул — ГРИМ! ЦВЕТЫ! Грим прорычал и щёлкнув пальцами перед Кваджиком появился букет алых цветов. Грим хмыкнул: — Алые кошмарные. Не вянут. Не горят. — И если выбросить — я обижусь. Кваджик аккуратно взял букет. Руки у него чуть дрогнули. Он повернулся к Дэсс. — Эм… — Я не мастер речей. И не герой. И, как выяснилось, не бессмертный. Окно буркнул в кружку: — Спорное заявление. Кваджик проигнорировал. — Но… — он вдохнул, — если ты всё ещё рядом, — если ты всё ещё держишь меня за руку, — значит, я что-то делаю правильно. Он протянул букет. — Это тебе. Не как «прости». — А как «я здесь». И никуда не денусь. Дэсс посмотрела на цветы. Потом на него. Потом снова на цветы. — Они… страшные, — сказала она. Грим тут же встрял: — ЭЙ! Это комплимент! Она фыркнула, взяла букет и прижала к себе. — Идеально подходят, — тихо добавила она. Кваджик выдохнул так, будто только что пережил ещё один пантеон. Я отпил чай и усмехнулся: — Ну всё. Теперь официально. — У нас в доме: одноглазый воин, бог-кошмар, маг-козёл, сосуд без лица и… — романтика. Окно кивнул: — Дом уютный. Опасный. Но уютный. Грим поднял кружку: — За странные семьи, которые выбирают друг друга сами. Агата, не поднимая взгляда от стола, добавила: — И за то, чтобы больше никто в этом доме не умирал. На секунду стало очень тихо. А потом все одновременно сказали: — Согласны. И чай почему-то стал вкуснее. Резко в дом зашёл пацан, Окно, Кваджик и я поняли кто это. Айдэн Он крикнул — Шо вы, базар вокзал? Ещё не стухли? Он посмотрел на нас — Э.. А чё с Окном?.. Потом на Дэсс и Грима — Так.. А кто под касплеями прячется? Он подошёл к Дэсс и начал дёргать её за рога думая что это парик. Кваджик усмехнулся — С каждым годом одно и тоже.. Сначала Агату за грудь лапаем, теперь это... Рога не слетели. Рога даже не шелохнулись. Зато Дэсс медленно повернула к нему голову. — …убери. руку. Айдэн застыл. Очень медленно посмотрел на свои пальцы. Потом на рога. Потом снова на лицо Дэсс. — … — … — БЛЯТЬ. Он отдёрнул руку так резко, будто его током ебануло, отпрыгнул назад и упёрся спиной в стену. — ОНИ НАСТОЯЩИЕ?! Окно фыркнул: — Поздравляю, Шерлок. Дошло. Айдэн перевёл взгляд на Грима. — А ТЫ ТОГДА КТО, БЛЯТЬ?! — КЛОУН ИЗ ЦИРКА АДА?! Грим медленно поднял голову от кружки, улыбнулся слишком широко и вежливо кивнул. — Почти. Король кошмаров. Очень приятно. Айдэн молча смотрел на него секунд пять. Потом: — … — Я чё, опять не вовремя зашёл? Агата, не поднимая глаз, спокойно сказала: — Айдэн, разувайся. — И если ещё раз кого-то тронешь без спроса — вылетишь через окно. Не то которое сидит, а настоящее. Айдэн сглотнул. — Понял… — Принял… — Осознал… Он посмотрел на Кваджика: — А ты чё лыбишься, как долбоёб? Кваджик пожал плечами: — Да просто думаю… — Ты стабилен. Годы идут — а ты всё так же приходишь не в тот момент. Айдэн сел на стул, почесал затылок и выдохнул: — Ладно… — Тогда объясняйте. — Почему у вас дома рогатая девушка, одноглазый псих, козёл в шляпе, — и АЛЫЙ КЛОУН ИЗ КОШМАРОВ. Грим поднял палец: — Эй. Я ещё и вежливый. Дэсс скрестила руки на груди: — А ты вообще кто? Айдэн посмотрел на неё, уже осторожно, без приколов. — Айдэн. — Друг этих идиотов. — Иногда враг. — Иногда причина проблем. Окно кивнул: — Чаще второе. Айдэн хмыкнул, потом вдруг стал серьёзным. — …Но если честно. — Рад, что вы живы. В комнате повисла короткая, тёплая пауза. Кваджик встал, хлопнул его по плечу: — Ну всё. — Значит официально: ты опоздал на апокалипсис, но успел на чай. Грим поднял кружку: — Ещё один гость? — Прекрасно. Я люблю, когда в доме хаос с характером. Айдэн посмотрел на него, потом на чай. — … — А можно без проклятий? Грим улыбнулся. — Постараюсь. И почему-то все сразу поняли, что это было самое опасное обещание за вечер. Айдэн сел и спросил — Так а чё с Окном то? Где глаз дел? И откуда у вас все эти вещи?.. и.. КРИС ПОЧЕМУ ТЫ БЛЯТЬ В ШЛЯПЕ?! Я глубоко вздохнул, поправляя шляпу, которая внезапно оказалась на моей голове, и уселся обратно. — А, это… шляпа Ральзея. Он сказал, что с ней я могу направлять магию… и… немного выглядеть стильнее, чем обычно, — пробурчал я, слегка краснея. Окно тяжело вздохнул, прикрывая больной глаз повязкой: — Да, глаз… дело долгое. Кэрол меня зацепила, пришлось обезболивающее, бинт, цирюльня… в общем, всё в порядке. Почти. Кваджик добавил, подшучивая: — И вещи… ну, вы же видели, чему нас научили. Шест Кваджика горит алым огнём, у Окна теперь топор скипетра, у Кри… то есть у тебя магия Ральзея, шляпа и… стиля хватает. Айдэн обвел нас взглядом, усмехнулся и тихо сказал: — Чёрт… вы что, реально пережили апокалипсис с пантеонами и тёмным рыцарем, а теперь сидите и пьёте чай? Я пожал плечами и тихо ответил: — Когда выживешь, начинаешь ценить простые вещи. Даже шляпу. Дэсс, скрестив руки на груди, только бросила Айдэну взгляд: — И запомни. Если ещё раз полезешь к моим рогам, я тебя лично научу уважать чужое пространство. Айдэн нервно рассмеялся, почесал затылок и кивнул. — Ладно… понял… но всё равно… как же… это вообще возможно?! Я усмехнулся, поднимая кружку: — Добро пожаловать в наш хаос, Айдэн. Выживший получает чаепитие с историей почти о всём. Кваджик вдруг буркнул — Между прочим, Дэсс моя девушка Дэсс покраснела — КВАДЖИК! ТЫ ИДИОТ?! Окно рассмеялся Кваджик улыбнулся — Ну а чё, скипидар с меня ещё не вышел, значит время настало! Он выпел чай до дна и сказал — Дэсс, я тебя люблю!! Грим улыбнулся — Самое спонтанное признание в любви которое я видел! В комнате на секунду повисла тишина. Та самая — неловкая, плотная, когда даже чай перестаёт парить. Дэсс смотрела на Кваджика широко раскрытыми глазами. Уши дрогнули, хвост дёрнулся. — Ты… — она сжала кулаки, — ты придурок… Кваджик напрягся, но всё ещё улыбался — по‑дурацки честно. — …но, — она выдохнула и резко отвернулась, — ты мог бы выбрать чуть менее публичный момент, знаешь ли! Окно уже откровенно ржал, стуча ладонью по столу: — Всё, всё, запоминайте дату! «День, когда Кваджик выжил после признания»! Айдэн ошарашенно моргнул: — Погоди… ЧЕГО?! Он посмотрел на Грима. — У вас тут что, нормой стало — ад, тьма, боги, а потом бац и романтика? Грим философски отпил чай: — Баланс, мой друг. Вселенная любит контрасты. Дэсс наконец посмотрела на Кваджика. Уже без злости. Скорее… устало и тепло. — Ты понимаешь, — тихо сказала она, — что после всего этого… после крови, боли, смерти… Она сделала шаг ближе. — …я боюсь. Кваджик встал. Не пафосно, без шуток. Просто встал и посмотрел прямо на неё. — Я тоже боюсь, — честно сказал он. — Но если после всего этого я всё ещё могу чувствовать, значит… Он пожал плечами. — Значит, ты того стоишь. Дэсс фыркнула, вытерла глаза рукавом и… стукнула его кулаком в грудь. — ИДИОТ. Пауза. — …мой идиот. Она обняла его. Неловко, резко, будто сама не до конца верила, что делает это. Окно присвистнул: — Ну всё. Конец света отменяется. Я молча наблюдал, сжимая кружку. И впервые за долгое время внутри было не пусто. Не больно. Просто… тепло. Грим откинулся на спинку стула и с довольной ухмылкой подвёл итог: — Ну что ж. Тьма отступила, любовь победила, чай остыл. Он поднял кружку. — За вас, придурки. И за то, что вы всё ещё живы. Вдруг Дэсс посмотрела на Кваджика — Слушай.. Я конечно.. всё понимаю, чувства все дела, но.. Мне 17.. Кваджик усмехнулся — Ну а мне 15 в этом году 16, чё дальше? Она отстранилась — Я понимаю твои чувства, но.. Как то странно.. Я буду чувствовать себя педофилкой... А я так не хочу.. да и к тому же.. Ты мне нравишься.. Но.. Я не знаю как.. Вроде и как друг.. а вроде и.. как парень.. и мы не можем быть вместе.. Я антилопа.. ты человек.. странно получится... Кваджик побледнел — Э.. ну.. ничего.. прорвёмся!! Когда ж так не было?.. Она встала — В том то и дело что никогда.. Я не могу решить пока что... Но ты тоже на свой счёт не бери.. Ты хороший парень.. Прости.. Окно посмотрел и похлопал Кваджика по плечу — Ну, брат, жизнь она такая, привыкай.. Она ещё сто раз раком поставит.. В комнате снова стало тихо. Но уже не той неловкой тишиной — а тяжёлой, взрослой. Кваджик стоял, будто его резко выключили. Улыбка ещё держалась, но глаза уже не верили в неё. — Да… — выдохнул он после паузы. — Я понял. Он почесал затылок, стараясь выглядеть как обычно — шутливо, легко. Получалось плохо. — Слушай, — добавил он, — ты всё правильно сказала. Реально. Без приколов. Он кивнул. — Спасибо, что честно. Это… лучше, чем тянуть и врать. Дэсс замерла на месте. Было видно — ей тоже больно, просто по‑другому. Она сжала пальцы, будто хотела что‑то сказать… но не сказала. Окно отвёл взгляд. — Ну… — буркнул он, — не худший исход. Все живы, никто никому шею не свернул. Уже успех. Грим, до этого молча наблюдавший, впервые не пошутил. Он поставил кружку на стол и спокойно сказал: — Иногда «не сейчас» — это не отказ. Это пауза. А иногда — честный конец. Он посмотрел на Кваджика. — И оба варианта требуют яиц, чтобы принять. Кваджик усмехнулся — криво, но искренне. — Та какие там яйца… — он махнул рукой. — Живы будем — ещё нахлебаемся. Дэсс тихо добавила, не оборачиваясь: — Ты правда хороший. Не переставай быть таким… пожалуйста. Она ушла в другую комнату. Кваджик сел обратно за стол и уставился в чай, будто в нём можно было найти ответ. Окно тяжело выдохнул и снова хлопнул его по плечу — уже без шуток. — Не сломался — значит, норм. Пауза. — А если сломался — тоже норм. Починим. Грим криво улыбнулся: — Добро пожаловать во взрослую жизнь, парень. Тут иногда больнее, чем в бою. И никто больше не смеялся. Но и пусто уже не было. Кваджик посмотрел на всех — Слушайте..Раз всё так получилось.. Почему она тогда меня поцеловала, при первой встрече, ещё и красавчиком назвала.. Грим посмотрел в Окно — Тут два варика, либо ты нравился ей внешне, либо.. У неё на то были свои мотивы, которые нам.. увы не понять.. Кваджик встал — Но ведь.. Вся эта фигня с "Ты выглядел мило" или "Давай погуляем завтра" Не просто так?.. Грим продолжил — Просто так или нет.. Может ты ей был интересен как друг? Или просто как человек, который выглядит странно. Фриков по типу вас любят, но любовь таких как вы обходит стороной. Кваджик ударил о стол — Но её переживания за меня... Её слова.. Её помощь.. Я хочу с ней поговорить! Он нарпавился в комнату но Грим его остановил — Не-а, не советую. Пусть побудет одна. Поверь, она как разберётся сама тебе скажет. Кваджик крикнул — Я люблю её, и я решаю, что мне делать а что нет!! Так что не влазь! Грим посмотрел на него с лёгкой ухмылкой, словно наблюдал за маленьким бунтарём, который впервые заявил о себе. — Хм… Ну ладно, — сказал он спокойно. — Но будь готов — иногда твои «решения» бьют не только по тебе. Кваджик развернулся и пошёл в комнату Дэсс, грудь расправлена, шаг уверенный, но глаза выдавали волнение. Окно тихо вздохнул: — Брат… не обосрись. Серьёзно. Я кивнул ему, пытаясь поддержать морально, хотя сам понимал — это его путь. Кваджик открыл дверь и застыл на пороге. Дэсс сидела на краю кровати, взгляд в окно, руки сжаты на коленях. Он глубоко вдохнул: — Дэсс… можно… можно поговорить? Она не оборачивалась сразу, молчание длилось секунду, которая растянулась в час. — Ладно… — тихо сказала она, наконец, поворачиваясь. — Говори. Кваджик сделал шаг вперёд, и в этот момент стало ясно: это был не просто разговор о чувствах. Это была попытка понять друг друга, не разрушив то, что уже построили. Кваджик подсел к ней. — Слушай.. не хочу давить.. Но.. Я хочу помочь тебе, понять что ты ко мне чувствуешь.. Давай попробуем так... Ты будешь перечислять все моменты, когда ты, скажем, чувствовала себя не равнодушно ко мне. Опустим те моменты что ты антилопа с другой вселенной, с этим ещё ужиться можно.. Дэсс тихо усмехнулась, но в этом смешке не было веселья — скорее усталость. Она провела ладонью по рогу, словно собираясь с мыслями, и наконец выдохнула: — Ладно… хорошо. Без давления — значит без давления. Она посмотрела на Кваджика прямо, честно, без привычной резкости. — Первый раз… когда ты вообще не испугался меня. Ни рогов, ни внешности, ни того, кто я. Ты смотрел как на… обычную девушку. Это сбило меня с толку. Пауза. — Второй — когда ты полез туда, куда нормальный человек не полез бы. Не из-за героизма. А потому что «надо помочь». Ты был глупый. И искренний. Мне тогда стало… тепло. И страшно одновременно. Она отвела взгляд. — Третий — когда ты лежал, истекая кровью, а я поняла, что мысль «если он умрёт» делает мне физически больно. Не как союзнику. Не как другу. А глубже. Дэсс сжала пальцы сильнее. — И да… — тише. — Я поцеловала тебя не просто так. Ты правда показался мне красивым. Не внешне даже… а как человек. Она резко посмотрела на него, будто боялась, что он перебьёт. — Но дальше начинается то, от чего меня рвёт изнутри. Я старше. Я из другого мира. Я видела, во что превращаются чувства, если их тянуть силой. И я… боюсь. Не тебя. Себя. Тишина снова повисла между ними. — Поэтому я и застряла между «ты мне дорог» и «я не имею права». Я не знаю, кто из этих двух голосов победит. И мне страшно сделать тебе больно сильнее, чем уже сделала. Она опустила голову. — Вот всё. Честно. Без красивых слов. Теперь очередь была за Кваджиком. Кваджик взял её за руку — Тебе не надо выбирать между этими двумя. Выбери как чувствует душа. Мы все живём один раз, на то и надо совершать тупости и ошибки после которых больно. Ты думаешь я тебя люблю потому что ты меня поцеловала? Возможно, но больше полюбил за то, какая ты красивая. Сначала я тоже думал что "Ну бывает внешне не внутри" А потом всё это.. Твои переживания, твои слова.. И я понял что ты мне нравишься не только из-за красивых глаз, тёплого меха или груди.. А из-за того что ты за меня переживаешь, так как не переживал никто другой.. Если бы я сдох.. Окно с Крисом бы порыдали, а потом бы забыли. А ты.. Ты.. Буквально показываешь, что я тебе дорог. Да и к тому же.. Какая нахуй разница, антилопа ты, не антилопа, с другого мира или с этого. Похер. Я конченый тупой фрик! Алё, я не такой как все. Мы с Крисом и Окном это компашка фриков не иначе. Ты нашего одноклассника Афганца видела? Он куда фриковее чем мы, он странный, я тебе так скажу, он ебанутый! Он слишком странный, но мы с ним общаемся. Не смотря на то что он такой. И если ты боишься что тебя не приймут.. Приймут, вон Окно с Крисом приняли, я тебя принял, Агата тебя приняла, и даже стала тебе как вторая мама. Кваджик обнял её — Понимаешь.. Скажу наверное глупую вещь.. Но мир иногда сводит таких странных людей.. И оно не зря. Пусть даже это будет горький опыт, я готов. Я готов если ты каждый день будешь меня бить потому что я набухался и пришёл домой пьяный. Я готов любить тебя глупой, эгоестичной, зансчивой, строгой, грубой. ДА КАКОЙ УГОДНО! Думаешь я боюсь твоих копыт? Нет, мне не страшно. Думаешь я считаю тебя странной.. Возможно, но для фриков это комплимент. И если один фрик другому говорит что он странный ТО ЭТО ВСЁ ЭТО ПОБЕДА, КРИЧИ УРА, ТЕБЯ ПРИНЯЛИ! Дэсс долго молчала. Слишком долго. Она уткнулась лбом ему в плечо, рога едва заметно дрогнули, и весь её напор… просто рассыпался. Остались только дыхание и дрожь. — Ты… — голос сорвался. — Ты ужасно говоришь. Грубо. Нелепо. Абсолютно не так, как надо. Она слабо усмехнулась сквозь слёзы. — И именно поэтому это так… честно. Её пальцы сжали его куртку. — Я не боюсь, что меня не примут. Я боюсь, что если я позволю себе это… я привяжусь. По‑настоящему. А потом… — она сглотнула. — Потом я могу тебя потерять. И я не уверена, что выдержу ещё одну такую боль. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты говоришь, что готов. А я… я не знаю, готова ли я. Не к любви — к ответственности за чужое сердце. Тишина снова накрыла комнату, но теперь она была другой — не тяжёлой, а живой. — Поэтому давай так, — тихо сказала Дэсс. — Не «мы вместе». И не «мы нет». Давай — честно. Медленно. Без обещаний, которые могут сломать нас обоих. Она осторожно, почти неуверенно коснулась его щеки. — Если со временем я пойму, что это любовь — ты узнаешь первым. А если нет… — она опустила взгляд. — Я не исчезну. Я не использую тебя. Я не сделаю вид, что ничего не было. Небольшая пауза. — И да, — она фыркнула сквозь слёзы. — Фрик ты конченый. Но… мой. Это было не признание. Но это было больше, чем отказ. Окно резко зашёл — Ну что, недотроги, как дела у вас? Кваджик крикнул — ВЫЙДИ, У НАС ТУТ ПИЗДЕЦ ТРОГАТЕЛЬНЫЙ МОМЕНТ! Окно прошёл по комнате — Да ладно вам, я тоже могу втянуться. Дэсс слегка подпрыгнула на месте, будто её сами рога задели от смущения. — ОКНО!! — Кваджик взревел, вставая со стула. — ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО МЫ ЗАНЯТЫ?! Окно развёл руки в стиле «какая трагедия», улыбаясь: — Я вижу… и поэтому хочу быть частью. Ну, раз вы такие эмоциональные, мне будет весело наблюдать. Я еле сдержался от смеха, садясь обратно на угол кровати. — Весело? — пробурчал Кваджик. — Тут пиздец трогательный, а не весёлый! Окно подмигнул: — Значит, я буду эмоциональным буфером. Считайте, что я «человек-амортизатор» для слёз и драм. Дэсс фыркнула, слегка покраснев: — Человек-амортизатор, да? Только держись подальше от нас, иначе ты станешь «человеком-ковриком». Окно с притворным ужасом поднял руки: — О, боюсь… очень боюсь. Но готов рискнуть ради великого искусства эмоционального наблюдения. Кваджик закатил глаза: — Господи, вы, двое, реально сумасшедшие. Следом зашёл и я — Я побуду тут, окей? А то там Айдэн, Грим и Агата пиздец как набухались.. Там страшно, туда лучше не идти.. вообще Окно медленно повернул ко мне голову, оценивающе прищурился и кивнул с максимально серьёзным видом: — А… ну тогда да. Тогда оставайся. Если там Грим бухой — это уже уровень угрозы «апокалипсис». Кваджик вздохнул и устало сел обратно: — Бля… день признаний, пантеонов и экзорцизма плавно перешёл в фазу «пьяные боги на кухне». Отлично живём. Дэсс тихо усмехнулась, вытирая глаза ладонью: — Если честно… мне даже спокойнее, что вы тут. Там реально страшно. Я прислонился к стене, поправил шляпу Ральзея: — Я краем уха слышал, как Агата объясняла Гриму, почему нельзя призывать огонь, чтобы подогреть чай. Потом он сказал, что «огонь — это стиль жизни». Потом был тост. Окно поморщился: — Всё. Понял. Назад я не пойду. Лучше уж смотреть, как вы тут неловко друг на друга пялитесь. Кваджик бросил на него взгляд: — Ещё слово — и я тебя этим посохом, клянусь. Дэсс вдруг вздохнула, уже тише, без крика и драмы: — Знаете… странно. После всего ада, крови и богов… сидеть вот так в комнате и бояться пьяных взрослых — это почему‑то кажется самым нормальным. Я кивнул: — Потому что это и есть нормальность. Всё остальное — херня на фоне. В комнате повисла тишина. Не тяжёлая — тёплая. Где‑то за стеной раздался громкий смех Грима и звон кружек. Окно хмыкнул: — Если дом переживёт эту ночь — я поверю в чудеса. Кваджик тихо добавил: — Если переживём мы — этого уже достаточно. Кваджик вдруг достал гитару — Слушай.. сможешь.. сыграть мне свои чувства?.. Звучит странно, но.. почему нет?.. Говорят музыка помогает человеку понять что он чувствует и готов ли он. Дэсс взяла гитару в руки Я посмотрел на Окна Окно на Дэсс. Мы все были во внимании Дэсс глубоко вдохнула, села поудобнее и провела пальцами по струнам. Звук сначала был тихий, почти робкий, словно прислушивался к комнате, к нам, к себе самой. Потом ноты начали складываться в простую мелодию — лёгкую, но тёплую, с оттенком грусти и одновременно надежды. Кваджик закрыл глаза, слушая каждый аккорд. Его плечи медленно расслаблялись, дыхание становилось ровнее. Можно было видеть, как ноты будто обволакивают его, обнимают и успокаивают. Я заметил, как Окно чуть наклонился к Дэсс, словно пытаясь прочувствовать тот же поток эмоций, что и мы. Его обычно прямолинейный взгляд смягчился, он стал внимательнее слушать, не перебивая. Дэсс продолжала играть, подстраивая аккорды под то, что чувствовала. В её музыке была забота, осторожность, желание быть понятым, быть рядом. Каждый звук словно говорил: «Я с тобой, Кваджик. Всё будет хорошо». Комната постепенно наполнялась гармонией — тихим, но ощутимым соединением нас всех. Гитара Дэсс стала мостом между страхом, усталостью и тем теплом, что мы всё ещё могли дать друг другу. Кваджик открыл глаза, улыбнулся сквозь лёгкую грусть: — Спасибо… Я… я не думал, что смогу это почувствовать. Окно тихо буркнул: — Да, не плохо, Дэсс… Не плохо. Я просто кивнул, чувствуя, как в груди что-то мягко разогревается после всех адских событий последних дней. Дэсс замерла на последнем аккорде, гитара задрожала в её руках — и в этот момент казалось, что весь хаос, кровь и страх, что прошли с нами… стали чуть тише. Чуть менее страшными. Она вдруг посмотрела на Кваджика и заплакала... Окно удивленно проговорил — Эй, ты чё? Соринка в глаз попала? Хэй, не надо плакать! Кваджик обнял её А я сидел и чувствовал что что то вот вот случится.. что если она что то скажет, это будет роковым. Дэсс наконец тихо проговорила сквозь всхлипы: — Я… я… боюсь… потерять вас… Кваджик крепче прижал её к себе: — Ты не потеряешь. Я с тобой. Всегда. И в тот момент, даже среди всех этих хаоса и странностей, я понял, что здесь, в комнате, между ними, происходит что-то большее, чем просто признание. Это была искра, которая могла зажечь целый мир. И я замер, внимая каждому вдоху, каждой слезинке — потому что чувствовал: дальше всё изменится. Окно вдруг сказал — Знаешь, что убирает слёзы? Хорошая шутка! Он улыбнулся — Знаешь что чувствует человек которого облили веном? Обвенённость! Дэсс фыркнула сквозь слёзы: — Ты серьёзно? В такой момент шутить?! Я не выдержал и рассмеялся: — Честно, это сработало. Немного. Кваджик прижал Дэсс к себе: — Ну, ладно… хотя бы попытка. Смеяться в такой момент — уже маленькая победа. Дэсс тихо всхлипнула, но уголки губ приподнялись: — Ладно, но только потому что вы двое — идиоты… Окно радостно хлопнул себя по колену: — Видите? Я же говорил! Немного абсурда — и слёзы отступают! Я скептически посмотрел на него: — Абсурд или нет… но честно, я тоже улыбнулся. Кваджик подмигнул Дэсс: — Вот видишь? Даже Ральзей сказал бы, что юмор — это часть магии. Дэсс кивнула и усмехнулась сквозь слёзы: — Ладно, Ральзей бы точно так сказал. И ты, Кваджик, тоже идиот, что веришь в магию шуток. Кваджик рассмеялся: — Магия или нет — главное, что работает! Я покачал головой: — Хм… тогда пусть будет магия, раз помогает. Окно, довольный собой, снова подмигнул: — Вот видите, смех — самое чистое оружие против слёз! Дэсс улыбнулась шире и чуть толкнула Кваджика плечом: — Ладно, идиоты… но теперь вы должны сделать паузу и просто обнять друг друга, а не только шутить. Кваджик кивнул: — Согласен… Давай, Дэсс. Я посмотрел на всех и тихо пробормотал: — Даже среди всего этого хаоса, иногда нужно просто смеяться и быть рядом… Окно радостно воскликнул: — Вот это я понимаю! Командная магия! Смех + объятия = победа! Дэсс тихо рассмеялась: — Победа, да… хотя бы маленькая. Я протянул ей сигарету с пачки — На, расслабься. Надо быть в потоке! Кваджик давал совет, если хочешь рви и метай. Не помню правда когда, но давно мне это говорил!! Кваджик улыбнулся — Слушай, Дэсс, если боишься взять ответственность за моё сердце.. Бери, оно давно пустое. Я столько в жизни увидел, что сам иногда себя теряю, знала бы что мы с Крисом и Окном прошли.. Ты бы поняла что мы иногда не то что за чужих людей отвечать не можем а сами за себя. Я себя скорее в могилу закину чем ты меня. Потому что ты видела меня? Я Ж ЕБЛАН. Крис еблан, Окно тоже еблан. Мы все ебланы. — Эй! — возмутился Окно. — Я, между прочим, еблан с боевым опытом! Я добавил: — И с одним глазом. Это повышает редкость. Дэсс вдруг рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, срываясь на всхлипы. — Вы… вы ненормальные… — Спасибо, — сказал я. — Это наш основной скилл. Кваджик осторожно взял её за руку. — Я не прошу ответа прямо сейчас. Не прошу «да», не прошу обещаний. Я просто хочу, чтобы ты знала: если ты скажешь «попробуем» — я буду рядом. Если скажешь «нет» — я тоже буду рядом. Но уже как идиот-друг. Окно фыркнул: — Худший исход, кстати. Он тогда будет ныть. — Заткнись, — буркнул Кваджик, но улыбнулся. Дэсс опустила голову. — Я боюсь… не тебя. Себя. Боюсь, что сделаю больно. Что не справлюсь. Я тихо сказал: — Добро пожаловать в клуб. У нас абонемент пожизненный. Она посмотрела на меня: — И ты не жалеешь? Я пожал плечами. — Жалею. Постоянно. Но если бы не рисковал — половины вас бы тут не было. Кваджик сжал её ладонь чуть сильнее. — Я не идеален. Я не герой. Я не спаситель. Я просто хочу быть рядом. Иногда молча. Иногда тупо. Иногда смешно. Иногда — неправильно. В комнате повисла тишина. Окно почесал затылок: — Ну… я, конечно, всё это слушаю, но если сейчас не случится что-то эмоциональное, я начну чувствовать себя лишним. Дэсс глубоко вдохнула. — Вы правда… все такие? — К сожалению, да, — сказал я. — И это ещё трезвая версия. Она посмотрела на Кваджика. Долго. — Ты даёшь мне время? Он кивнул без колебаний: — Сколько нужно. Она сжала его руку в ответ. — Тогда… не уходи. Кваджик выдохнул так, будто держал дыхание всю жизнь. — Даже не собирался. Окно довольно хлопнул в ладоши: — Ну всё, фиксируем: драма удалась, слёзы были, шутки тоже. Можно жить дальше. Я откинулся на спинку стула и тихо сказал: — Ага… похоже, мы всё-таки ещё не совсем сломались. Пока все на кухне уже в опьянении дрыхли, Кваджик украл две бутылки шампанского. — Псс… — прошептал он. Я приоткрыл один глаз. — Если это опять «псс», а потом взрыв — я в этом не участвую. — Тихо ты, — шикнул он. — Смотри. Он аккуратно вытащил две бутылки шампанского и победно ухмыльнулся. — Ты охуел, — честно сказал я. — Агата тебя за это расчленит. — Не, — Кваджик покачал головой. — Она спит как убитая. Проверено. Я ей сегодня три раза под пледом поправлял — ноль реакции. Из коридора высунулась Дэсс. — Вы что делаете?.. Кваджик тут же выпрямился, будто его поймали за кражей века. — Эм… стратегический вынос алкоголя из зоны поражения. — Он врёт, — сказал я. — Он просто хочет нажраться. — Культурно! — возразил Кваджик. — Романтично! С пузырьками! Дэсс посмотрела на бутылки, потом на него. — Ты понимаешь, что если нас спалят… — …то я всё возьму на себя, — перебил он. — Скажу, что это я плохой пример, а вы — жертвы обстоятельств. — Ого, — я приподнял бровь. — Ответственность подъехала. Кваджик фыркнул: — Не привыкай. Он кивнул в сторону коридора: — На крышу. Там тихо. И звёзды видно. — А если упадёшь? — спросила Дэсс. — Значит, эпично, — пожал он плечами. — Но я постараюсь не падать. Мы крались, как идиоты из дешёвого ограбления. В какой-то момент Айдэн во сне выдал: — …я говорил, что он подозрительный… Я замер. — Всё, нас сдали. — Да спи ты, — буркнул Кваджик и аккуратно пнул дверь. На крыше было холодно. И тихо. Слишком тихо после всего этого ада. Кваджик сел, поставил бутылки между нами. — Ну… за то, что мы ещё живы. Я вздохнул: — Это уже традиция. Он начал ковырять пробку. — Я вообще не планировал сегодня пить. — Ага, — хмыкнул я. — И я не планировал умирать. Дэсс села рядом, обняв колени. — Вы оба ненормальные. — Спасибо, — сказал Кваджик. — Значит, мы тебе подходим. Пробка хлопнула слишком громко. — БЛЯ— — прошипел я. Мы замерли. Из кухни донеслось: — …огонь… алый… ковры… — пробормотал Грим и захрапел. Кваджик выдохнул: — Фух. Пронесло. Он разлил шампанское в какие-то найденные кружки. Дэсс посмотрела на пузырьки. — Знаешь… я никогда так не сидела. Просто… без войны. Без криков. Кваджик тихо сказал: — Я тоже. Обычно в такие моменты кто-то умирает. — Отличная романтика, — заметил я. Он улыбнулся. — Я стараюсь быть честным. Дэсс посмотрела на него долго. — Ты правда дашь мне время? — Да, — без пафоса ответил он. — Но я буду рядом. Даже если это тупо. — Ты и так тупо, — сказала она. — Вот! — оживился он. — Значит, всё по плану. Я сделал глоток и отвернулся к небу. — Знаете… если нас завтра убьют — это был неплохой вечер. Кваджик чокнулся со мной кружкой. — Тогда давайте сделаем так, чтобы завтра нас не убили. Дэсс тихо добавила: — И чтобы сегодня… хоть чуть-чуть было хорошо. Мы выпили. И впервые за долгое время — никто не кричал. Я закурил и протянул сигарету Кваджику. Кваджик буркнул — Чел, я не курю, я пью. Я усмехнулся — Да брось, я заебался курить в одинокого чела. Хочется с кем то. Окно выхватил — Тогда это буду я! Кваджик буркнул — Окно, ты же тоже не куришь, разве нет? Окно уже крутил сигарету в пальцах, разглядывая её как артефакт древней цивилизации. — Не курю, — сказал он важно. — Но я поддерживаю. Я прищурился. — Поддерживаешь кого? Табачную промышленность? — Тебя, долбоёб, — Окно усмехнулся. — Ты ж один стоишь как депрессивный поезд. Кваджик фыркнул и сделал глоток шампанского. — Я вообще считаю, что сигареты — это зло. Вот алкоголь — честный. Он сразу говорит: «Я тебя убью, но весело». — А сигареты, значит, убивают с интригой? — спросил я. — С предисловием, — кивнул Кваджик. — С долгим, унылым предисловием. Окно поднёс сигарету к лицу, понюхал. — Она пахнет… как батя, который ушёл за хлебом. — Это самый точный аромат, — сказал я и щёлкнул зажигалкой. — На, давай, герой поддержки. Окно наклонился, прикурил… закашлялся сразу. — БЛЯТЬ— — он согнулся. — ЭТО ЧТО, ГАРЬ ИЗ АДА?! — Вдохни глубже, — спокойно сказал Кваджик. — Теперь ты официально долбоёб. — Я И ТАК БЫЛ! — Окно снова закашлялся. — Это апгрейд?! Дэсс тихо рассмеялась. — Вы выглядите как идиоты. — Мы и есть идиоты, — ответил я. — Просто разных классов. Окно кое-как выпрямился, сделал вид, что всё под контролем. — Нормально… нормально… я просто… проверял лёгкие. — Проверка не пройдена, — заметил Кваджик. — Возврат в лобби. Он посмотрел на меня. — А ты чего вообще куришь? Я пожал плечами. — Когда долго живёшь на нервах, хочется хоть что-то, что стабильно горит и не орёт. Повисла пауза. Дэсс тихо сказала: — Иногда вы говорите вещи, от которых хочется обнять. А иногда — ударить. — Баланс, — кивнул Кваджик. — Это важно. Окно протянул мне сигарету обратно. — Забирай. Я лучше буду дышать… ну… чем угодно другим. — Например? — спросил я. — Воздухом, — гордо ответил он. — Я выбираю жизнь. Кваджик поднял кружку. — Запишем этот момент. Окно выбрал жизнь. Редкое явление. Окно ткнул его локтем. — Зато ты выбрал шампанское вместо сигареты. Тоже, блять, философ. Я затушил окурок и сел обратно. — Ладно. Хотел как в кино — «друзья, ночь, сигареты». Получилось — «идиоты, крыша, кашель». Дэсс посмотрела на нас и тихо сказала: — Но… всё равно спасибо, что вы рядом. Кваджик посмотрел на неё, потом отвёл взгляд. — Ну… кто-то же должен быть рядом. Иначе этот цирк совсем развалится. Окно улыбнулся: — Ага. Без нас мир был бы скучнее. И трезвее. Я смотрел на небо, Окно смотрел вниз. Я вдруг краем глаза заметил как Дэсс аккуратно неспеша целует руку Кваджика. Кваджик замер. Прям совсем. Даже бутылка в его руке перестала покачиваться. Окно тоже это заметил. Он сначала открыл рот, потом закрыл, потом шепнул мне, даже не поворачивая головы: — …Ты тоже это видишь, или мне пора завязывать? — Видишь, — так же тихо ответил я. — Молчи. Кваджик наконец выдохнул. — Дэсс… — голос у него был странный, не дерзкий, не шутливый. Живой. — Ты сейчас… это что? Она не сразу подняла на него глаза. — Я не знаю, — честно сказала она. — Но мне захотелось. Просто… захотелось. Он сглотнул. — Это… — он усмехнулся криво. — Это опасная херня, ты в курсе? — Знаю, — кивнула она. — Потому и сделала. Окно отвернулся к перилам крыши и сделал вид, что его очень интересует трещина в бетоне. — Я, если что, глухой, слепой и вообще тут случайно, — пробормотал он. — Продолжайте, не стесняйтесь. Я тихо усмехнулся, но внутри что-то сжалось — не от зависти, а от осознания, насколько это всё хрупко. Кваджик осторожно перевернул ладонь и слегка сжал её пальцы. — Я не буду давить. Клянусь. Даже если мне хочется как последнему идиоту. Дэсс тихо усмехнулась сквозь слёзы. — Ты и есть идиот. — Знаю, — кивнул он. — Но честный. Она наконец посмотрела ему прямо в глаза. — Я боюсь. Не тебя. Себя. Того, что если шагну — дороги назад не будет. — А если не шагнёшь? — тихо спросил он. — Ты точно знаешь, куда тогда идёшь? Она промолчала. Ветер прошёлся по крыше, где-то внизу хлопнула дверь, город жил своей обычной жизнью, будто здесь сейчас не решалось что-то важное. Окно вдруг сказал, не оборачиваясь: — Знаете, я хер в романтике, но… иногда лучше сделать глупость, чем всю жизнь думать «а если бы». Кваджик коротко усмехнулся. — Спасибо, философ с одним глазом. — Обращайся, — буркнул Окно. — Опыт дорого обошёлся. Дэсс снова опустила взгляд на их сцепленные руки. — Я не обещаю. Ни будущего, ни простоты. — Мне хватит настоящего, — ответил Кваджик. — Остальное как-нибудь переживём. Мы же фрики. Она медленно кивнула… и, уже смелее, положила голову ему на плечо. Я отвернулся к небу, сделал вид, что рассматриваю звёзды, и подумал, что, возможно, ради таких вот тихих моментов — без криков, без богов и пантеонов — всё это дерьмо и стоило пережить. Кваджик допил первую бутылку шампанского и на пьяном скинул её с крыши. Через секунду прозвучал звук стекла и звук аварийки — УПС.. ЕСЛИ ЧЁ, ЭТ НЕ Я! ЭТО ВСЁ... Он посмотрел на Окна — ОКНО! Окно крикнул — А Я ТО ЧЁ?! ЭТО ТЫ КИНУЛ!! Снизу раздался ещё один звук — хлопнула дверца машины, потом злой голос: — ТЫ ЧЁ, ОХУЕЛ, ЧТО ЛИ?! Мы все синхронно пригнулись к краю крыши. Кваджик, уже конкретно пьяный, ткнул пальцем вниз: — Тс-с-с… может, он подумает, что это метеорит. — МЕТЕОРИТ ИЗ ШАМПАНСКОГО, — прошипел Окно. — ТЫ ГЕНИЙ, БЛЯТЬ. Дэсс закрыла лицо ладонями. — Кваджик… скажи, пожалуйста… ты всегда такой? — Нет, — честно ответил он. — Иногда я хуже. Снизу снова донеслось: — Я ВИЖУ ВАС, СУКИ! Я медленно поднял руку. — Теоретически… если мы не шевелимся, нас не заметят. Окно повернулся ко мне: — Крис, ты идиот. Он УЖЕ СКАЗАЛ, что видит. — Ну мало ли, — пожал я плечами. — Может, блефует. Кваджик вдруг поднялся в полный рост и заорал вниз: — МУЖИК, СПОКОЙНО! ЭТО БЫЛ НЕ Я, ЭТО БЫЛА… СУДЬБА! — КВАААДЖИК!!! — одновременно крикнули мы с Окном. Дэсс схватила его за куртку и дёрнула вниз. — СЯДЬ, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — Я честен с миром, — буркнул он, садясь. — Мир должен знать правду. Снизу послышалось бурчание, потом звук заводящегося двигателя. Машина уехала, аварийка ещё пару раз моргнула и исчезла за углом. Мы зависли в тишине. Окно первым выдохнул: — Всё. Я официально заявляю: больше ты НИЧЕГО не кидаешь с крыш. Ни бутылки, ни идеи, ни шутки. Кваджик поднял вторую бутылку шампанского. — Даже если аккуратно? — ОСОБЕННО ИДЕИ, — рявкнул Окно и отобрал бутылку. — Я ЭТО СПРЯЧУ. ОТ ТЕБЯ. ОТ МИРА. ОТ ВСЕЛЕННОЙ. Дэсс тихо засмеялась, всё ещё держась за Кваджика. — Знаешь… — сказала она ему. — С тобой опасно. — Зато не скучно, — ухмыльнулся он. — Ты ж сама видишь, я приношу спецэффекты. Я затушил сигарету о край крыши. — Если нас завтра заберут, я сразу скажу: я был против. Окно кивнул. — А я скажу, что я вообще мимо проходил. Дэсс посмотрела на нас всех, потом вздохнула и тихо сказала: — Вы… правда идиоты. Кваджик приобнял её крепче. — Зато свои. Над нами снова было тихо. Город шумел где-то внизу, небо висело низко, и в этот момент казалось, что даже если завтра всё опять пойдёт к чертям — сейчас у нас есть эта крыша, эта ночь и мы сами. Окно открыл вторую бутылку и выпив глоток передал бутылку мне. — Держи. Если уж помирать — то культурно. Я взял бутылку, посмотрел на неё пару секунд. — Знаешь, в детстве я думал, что шампанское — это что-то праздничное. Сделал глоток. — А сейчас оно ощущается как «ну ладно, живём дальше». Кваджик фыркнул: — Добро пожаловать во взрослую жизнь, Крис. Тут всё так: либо «живём дальше», либо «а хули делать». Дэсс тихо усмехнулась и посмотрела на Окна: — А ты? Ты о чём думаешь? Окно сел, свесив ноги с крыши, бутылку из рук не выпускал. — Я думаю, — сказал он после паузы, — что если бы мне год назад сказали, что я буду сидеть на крыше, без глаза, с шампанским, с антилопой из другого мира и двумя идиотами… Он повернулся к нам. — …я бы спросил: «А где подвох?» — Подвох в нас, — спокойно сказал Кваджик. — Мы и есть баг системы. Я протянул бутылку Дэсс. — Будешь? Она поколебалась секунду, потом сделала маленький глоток и закашлялась. — Фу… гадость. Окно ухмыльнулся: — Значит, настоящий напиток. Всё вкусное — подозрительно. Наступила пауза. Не неловкая — нормальная. Такая, когда никто не спешит её заполнять. Кваджик вдруг сказал тихо, без бравады: — Знаете… я раньше думал, что если стану сильнее, то всё станет проще. Я посмотрел на него. — И как? — Хуёво, — честно ответил он. — Сильнее — да. Проще — ни разу. Дэсс опустила взгляд. — Зато ты перестал убегать. Он пожал плечами. — Потому что убегать стало некуда. Окно хмыкнул: — А я вот понял одну вещь. Мы все посмотрели на него. — Самое страшное — не потерять глаз. Самое страшное — проснуться и понять, что тебе уже похуй. Я кивнул. — Тогда ещё живы. Кваджик усмехнулся и поднял бутылку: — За то, что нам пока не похуй. Мы молча сделали по глотку. Где-то внизу проехала машина. Где-то в доме кто-то храпел. Небо было тёмным, но не пустым. Дэсс вдруг тихо сказала: — Спасибо, что не ушли. Окно пожал плечами: — Куда? Потом добавил: — У нас тут, между прочим, клуб. Без вывески, но с травмами. Я посмотрел на них и подумал, что, возможно, именно так и выглядит покой. Не счастье. Не победа. А просто момент, когда никто не врёт и не бежит. И этого — пока — было достаточно. Я вдруг улыбнулся — Дэсс, интересный вопрос.. почему на нг ты с нами пила и тебе было похуй, а сейчас резко Бе.. Дэсс улыбнулась — Сорт не тот, я другое шампанское люблю. Она выдохнула и выдернула с моего кармана пачку сигарет и закурила — Ладно, шо то я загрустила, пора бы прайм врубать. Ква, дай сюда бутылку! Она выдернула у Кваджика бутылку и выпела пару глотков. — Так, какую ещё хуйню вытворим? Кваджик пьяно буркнул — Да похуй какую, хоть бери и обоссы угол подьезда. Главное что бы не в нашу квартиру, а то Агата потом нашими лицами это будет вытерать. Я фыркнул и посмотрел на неё. — Вот это я понимаю настрой. Пять минут назад — философия, боль, принятие… — А теперь, — перебила она, делая ещё глоток, — деструктив и хаос. Окно оживился: — О, пошло-поехало. Я за хаос. Хаос — моя стихия. Он щёлкнул пальцами. — Но без мусоров, крови и Агаты. Это важно. Кваджик покачнулся, прижимая к себе бутылку, которую у него уже отобрали. — Я вообще-то предлагал угол под подъездом как метафору свободы, а не как конкретный план… — Ссыкло, — тут же сказала Дэсс. — Настоящая свобода — это когда ты делаешь херню осознанно. Я затянулся сигаретой и прищурился: — Осознанно — это когда ты понимаешь, что завтра будет пиздец, — но всё равно, — подхватил Окно, — говоришь: «Да и похуй». Кваджик поднял палец, как будто сейчас скажет что-то гениальное: — А давайте… Он завис. — Бля, мысль была, честно. — Это у тебя не мысль была, — сказал я, — это алкоголь вежливо постучался и ушёл. Дэсс рассмеялась, впервые за вечер по-настоящему, без напряжения. — Вы долбоёбы. Пауза. — Но мне с вами спокойно. Окно посмотрел на неё боком: — Это самое опасное, что ты могла сказать. — Почему? — она повернулась к нему. — Потому что, — он пожал плечами, — спокойствие — это когда ты начинаешь считать людей важными. Кваджик вдруг стал серьёзным, насколько это вообще возможно в его состоянии: — А они и так важные. Он посмотрел на нас по очереди. — Просто мы редко это вслух говорим, потому что тогда станет страшно потерять. Повисла тишина. Такая, что даже шутить не хочется. Я первым её разорвал: — Ладно, всё, стоп. Ещё секунда — и мы опять уйдём в депрессняк. Я ткнул пальцем в Дэсс. — Ты. Генератор безумия. Давай идею. Она прищурилась, сделала вид, что думает, потом хитро улыбнулась: — А давайте… Она подняла бутылку. — Загадываем по одному тупому желанию. Не важному. Не великому. — А максимально тупому, — добавил Окно. — И кто первый не сделает — тот долбоёб, — подвёл итог Кваджик. Я кивнул: — По рукам. Потом прищурился. — Но если кто-то предложит опять «обоссать подъезд», я ухожу. Кваджик возмутился: — Да бля, я один раз сказал! Дэсс рассмеялась и подняла бутылку: — Ладно. Моё желание первое. Она посмотрела на нас. — Хочу, чтобы сегодня… Пауза. — Никто не чувствовал себя лишним. Окно отвёл взгляд. Кваджик тихо сказал: — Читер. Я выдохнул дым: — Тогда всё. Мы уже проиграли. Резко она на крыше нашла какой то камень и скинула вниз. Удар и аварийка. Кваджик усмехнулся — ну усё, нам пизда! Голос снизу послышался — СУКИ, Я ЩАС ПОДНИМУСЬ ВАМ ПИЗДЫ ДАМ! Дэсс улыбнулась и крикнула — ПОСОСИ ХУЙЦА МУЖИК! У ТЕБЯ МАШИНА ХУЙНЯ ПРОСТО! ЖИГУЛЬ БРАТЬ НАДО! А НЕ ВАШИ ИНОМАРКИ! Окно зажал рот рукой, но глаза у него смеялись: — Всё, всё, поздно… Она перешла в режим «пьяная богиня хаоса». Снизу снова раздалось: — ВЫХОДИТЕ СЮДА, ГЕРОИ ХУЕВЫ! Я ВАС НА МЕСТЕ ЗАКОПАЮ! Кваджик поднял бутылку как микрофон: — Мужик, да ты чё, расслабься! Это арт-перфоманс! Современное искусство! — Я ТЕБЕ ЩАС ИСКУССТВО В ЕБАЛО ВСТАВЛЮ! — заорал тот. Дэсс расхохоталась, аж согнулась: — СЛЫШ, ДЯДЬ, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ПОЛЕЗЕШЬ, — подхватил Окно, — то ты официально признаешь, что тебе не похуй! Я нервно затянулся: — Ребят… он реально может подняться. Кваджик махнул рукой: — Да куда он поднимется, это ж не Dark Souls, тут лестницы нет. Снизу хлопнула дверь машины. Потом ещё одна. Я напрягся: — Э… а вот это уже плохо. Дэсс резко посерьёзнела, посмотрела вниз, потом на нас: — Ладно. План «А» — бежать. — А план «Б»? — спросил Окно. — Импровизация и паника. Кваджик ухмыльнулся: — Мой любимый. Мы рванули по крыше к выходу. Я обернулся — снизу уже слышались шаги и мат, такой, что даже Грим бы покраснел. Окно на бегу: — Если нас спросят, это был ветер! — Какой ветер?! — крикнул я. — Аномальный! Одесский! Дэсс вдруг остановилась, развернулась и крикнула вниз: — С НОВЫМ ГОДОМ, МУЖИК! ПУСТЬ ТЕБЕ ПОВЕЗЁТ С ДРУГОЙ МАШИНОЙ! — ТЫ МЕНЯ ЗАПОМНИЛА, СУКА! — донеслось снизу. Кваджик схватил её за руку: — Всё, героиня, пошли, пока нас реально не записали в хроники подъезда. Мы ввалились в подъезд, захлопнули дверь на крышу и прижались к стене, задыхаясь от смеха и адреналина. Окно первым выдохнул: — Ну что… Пауза. — Желание сбылось. Никто сегодня не чувствует себя лишним. Я рассмеялся: — Особенно тот мужик. Дэсс сползла по стене и тихо сказала: — Спасибо… что не оставили. Кваджик сел рядом: — Ты чё. — Мы ж фрики, — добавил он. — А фрики своих не бросают. Снизу снова донёсся далёкий мат. Окно ухмыльнулся: — Предлагаю тост. — За крыши, — сказал я. — За шампанское, — буркнул Кваджик. — И за то, — тихо сказала Дэсс, — что иногда хаос — это лучшее, что с нами происходит. Мы сидели в подьезде и допивали последнюю бутылку шампанского Дэсс ржала, Кваджик кидал бычки с пепильницы в самые нижние этажи, Окно обоссал чью то дверь. А я сидел и пялил в телефон Я листал телефон, делая вид, что мне вообще нормально, но экран уже плывал. — Ты чё там залип? — Дэсс наклонилась ко мне, прищурилась. — Опять думаешь, что мир — хуйня и всё бессмысленно? — Не, — буркнул я. — Просто читаю… Я посмотрел на экран. — …ничего. Вообще нихуя. Окно застёгивал ширинку и довольно выдохнул: — Всё. Дверь помечена. Территория объявляется нашей. — Ты понимаешь, что там живут люди? — спросил я. — Теперь да, — кивнул Окно. — И они будут помнить эту ночь. Кваджик, не глядя, кинул бычок вниз: — Ставлю сотку, что он долетит до первого. Мы прислушались. Где-то снизу раздалось слабое «бля…». — ЕСТЬ! — Кваджик поднял кулак. — Точность — моё второе имя. Дэсс хохотала, держась за живот: — Вы идиоты… Боже, какие же вы идиоты. — Ты с нами, — сказал Окно. — Значит тоже. Она замолчала, потом тихо: — Значит тоже. Я поднял бутылку, посмотрел — пусто. — Всё. Финал. Конец шампанскому. Кваджик взял бутылку, перевернул, потряс: — Сука… Даже капли. Окно философски: — Вот так и жизнь. — Не начинай, — хором сказали мы с Дэсс. Он пожал плечами: — Ладно, ладно. Тогда скажите… Он посмотрел на Дэсс. — Ты хоть немного счастлива сейчас? Она задумалась. Не сразу ответила. — Да. Пауза. — Страшно, тупо, стыдно… но да. Кваджик усмехнулся: — Значит всё не зря. Я убрал телефон в карман: — Знаете… — Что? — спросил Окно. — Я впервые за долгое время не хочу никуда убегать. Даже в экран. Тишина повисла странная, но тёплая. Где-то наверху хлопнула дверь квартиры, кто-то закашлялся, потом всё снова стихло. Дэсс прислонилась к плечу Кваджика: — Если завтра будет хреново… — Будет, — сказал он. — …то сегодня всё равно было правильно. Кваджик кивнул: — Абсолютно. Окно потянулся: — Ну что, фрики… Если нас завтра выгонят из дома — будем жить на крыше. Я усмехнулся: — Там уже наша база. Снизу вдруг снова раздался голос: — Я ВАС ВСЁ РАВНО НАЙДУ! Мы переглянулись. Дэсс тихо: — Он всё ещё там… Кваджик встал, выпрямился, театрально кашлянул и крикнул вниз: — МУЖИК, МЫ ТЕБЯ ТОЖЕ ЛЮБИМ! — ИДИТЕ НАХУЙ! — ответили снизу. Окно расплылся в улыбке: — Ну вот. Диалог состоялся. Я сел обратно, прислонился к стене и закрыл глаза. И впервые за долгое время хаос не пугал. Окно подсел ко мне и сказал — Слушай.. Крис, я ведь по факту тоже реальное окно.. и ты моешь в меня войти...)) Я тут же отсел, Кваджик осёкся, Дэсс спустилась чуть ниже. Кваджик спросил — Окно... ты чё.. гей?... Окно повернулся к нему, оскорблённый до глубины души: — Э, ты щас обидел вообще-то. — Чем? — напрягся Кваджик. — Тем, что если бы я был геем, — Окно ткнул себе в грудь, — ты был бы последним, на кого я посмотрел. Дэсс фыркнула снизу: — БОЖЕ, СПАСИБО, ЧТО Я СПУСТИЛАСЬ. Я закрыл лицо ладонью: — Всё. Хватит. Я официально выхожу из этого диалога. — Поздно, — сказал Окно. — Диалог уже внутри тебя. — СУКА, ПРЕКРАТИ ТАК ГОВОРИТЬ, — рявкнул я. Кваджик махнул рукой: — Так, стоп. Давайте по порядку. Он посмотрел на Окна. — Ты нормальный? — Относительно, — пожал плечами тот. — Ты гей? — Нет. — Ты только что сказал максимально криповую хуйню? — Да. Кваджик кивнул: — Тогда всё сходится. Дэсс, всё ещё смеясь, добавила: — Окно, у тебя талант. Ты можешь одной фразой разрушить любую атмосферу. — Это дар, — гордо сказал он. — Я его не просил. Я выдохнул, немного успокоившись: — Если ты ещё раз так пошутишь, я реально тебя с крыши скину. — Не скинешь, — Окно ухмыльнулся. — Ты добрый. — Я травмированный, — поправил я. — Это хуже. Кваджик уселся рядом, потер лицо ладонями: — Господи… мы только что пережили апокалипсис, богов, тьму, драму… Пауза. — И всё равно вернулись к этой херне. Дэсс тихо сказала: — Значит, мы живы. Мы замолчали. На секунду. Окно открыл рот. — Я вообще-то хотел сказать, что вы мне как семья— — ЗАТКНИСЬ, — хором сказали мы с Кваджиком. Он обиженно надулся: — Вот поэтому я и шучу. Иначе вы меня не слушаете. Я посмотрел на него краем глаза и всё-таки усмехнулся: — Ты придурок. — Знаю, — кивнул Окно. — Но ваш. И вот это почему-то было нормально. Дэсс резко взяла пустую бутылку с шампанского и сказала — Ну чё, напоследок кого бахнем? Я медленно поднял голову. — …ЧТО. Кваджик поперхнулся остатками шампанского: — ЧТО ЗНАЧИТ «КОГО»?! Окно оживился: — О, пошло веселье. Я за демократию. Давайте голосовать. — Я НЕ голосую за уголовку, — сказал я и тут же отодвинулся. — Дэсс, ты чё, с ума сошла? Дэсс крутила бутылку в руке, как нож-бабочку, ухмыляясь: — Да расслабьтесь вы. Я ж не всерьёз. Пауза. — Наверное. Кваджик нервно хмыкнул: — Слушай, если ты сейчас разобьёшь бутылку об чью-то голову, Агата нас реально похоронит. Причём живьём. — И правильно сделает, — буркнул я. — Я вообще не хочу умирать от шампанского. Окно поднял палец: — Предлагаю компромисс. Мы все на него посмотрели. — Бахнем… — он сделал драматическую паузу, — по бутылке об стену. Без людей. Экологично. Почти. Дэсс прищурилась: — СКУЧНО. — Зато живы, — сказал я. — Редкое, между прочим, состояние для нашей компании. Кваджик посмотрел на бутылку в её руке, потом на неё: — Дэсс… ты злая, когда весёлая. — Я весёлая, когда злая, — поправила она. — Это важно. Она вдруг опустила руку и села рядом на ступеньку. Бутылка глухо стукнулась об бетон. — Ладно… — выдохнула она. — Никого не бахнем. Я облегчённо выдохнул: — Спасибо. Я уже мысленно писал показания. Окно разочарованно цокнул языком: — Эх… а я только начал верить в сюжет с жёстким поворотом. Дэсс повернулась к нему: — Окно. — М? — Если ты ещё раз скажешь «поворот», я реально кого-нибудь бахну. — Принял, — быстро сказал он. — Молчу. Как партизан. Тупой, но партизан. Кваджик усмехнулся, устало потерев лицо: — Господи… мы сидим в подъезде, пьяные, без плана, с пустыми бутылками и травмированной психикой. Я посмотрел на них и тихо сказал: — Зато вместе. Неловкая тишина повисла на секунду. Дэсс фыркнула: — Фу, романтика. Потом добавила тише: — …но да. Окно поднялся: — Всё, народ. Пока нас реально не «бахнули» снизу, валим. Кваджик кивнул: — Поддерживаю. Мне ещё жить хочется. Хотя бы до утра. Я встал последним, оглянулся на лестничный пролёт и пробормотал: — Самая странная ночь… Пауза. — И почему-то одна из лучших. Дэсс усмехнулась, закидывая бутылку в мусорку: — Привыкай, Крис. С нами по-другому не бывает.