Кровь на игле Четвёртый сезон

Утро следующего дня. Кваджик заваривал чай. Дэсс сидела в телефоне. Окно листал ленту тиктока. Маленький рыцарь рассматривал какую то бумажку Я подошёл ближе и увидел: на бумажке был кривоватый детский рисунок. Дом. Солнце. И несколько фигурок рядом. Неровные линии, но нарисовано с какой-то странной заботой. Рыцарь заметил мой взгляд, замер… а потом осторожно показал рисунок мне. И, чуть подумав, ткнул лапкой в одну из фигурок. Потом — в себя. Кваджик поставил кружки на стол. — Чай готов, — сказал он просто. — Пока горячий. И на этот раз почему-то никто не шутил. Я сел. Кваджик поставил напротив меня чашку. Мы пили чай и болтали о чём то Маленький рыцарь подошёл к нам и протянул какую то странную маленькую штуку. Медная окантовка, и в центре тёмный тёмный кристалл. Я взял её в руку. Холодная. Не ледяная — пустая. Такая, от которой по коже идёт лёгкий озноб. — Это… что? — пробормотал я. Рыцарь ничего не сказал, как обычно. Он просто коснулся лапкой своей груди. Потом — моей руки. Потом снова кристалла. И я понял. — Это… из Пустоты? — тихо спросил я. Кваджик напрягся сразу. Чашка в его руке чуть звякнула о блюдце. — Эй, — он нахмурился, — если это что-то опасное… Рыцарь покачал головой. Медленно. Почти осторожно. Потом показал жестами: держать → помнить → возвращаться. Дэсс оторвалась от телефона и посмотрела на кристалл. На секунду в её глазах что-то дрогнуло. — Это якорь, — сказала она негромко. — Или ключ. У сосудов такие штуки… редкость. Я сжал кристалл чуть сильнее — и на миг мне показалось, что он отозвался. Не голосом. Ощущением. Будто сказал: «Ты был там. Ты выдержал». Маленький рыцарь кивнул. А потом, как ни в чём не бывало, сел рядом с Дэсс и снова уставился в пол. Мы продолжили пить чай. Но теперь я точно знал: покой — штука временная. И этот кристалл — напоминание, что некоторые двери закрываются не навсегда. Резко кристалл засветился ярким светом и мы оказались.. в странном мире.. Всё с меди, странные существа с медными шлемами.. И тут я понял.. Пантеоны. — …Блять, — выдохнул Окно. — Только не говорите, что это снова арена. Кваджик поднялся рядом, сжимая кулаки. — Это хуже, — сказал он глухо. — Это Пантеоны. Слово будто ударило по воздуху. Мир откликнулся — гул прошёлся по залу, словно кто-то провёл когтем по гигантскому колоколу. Дэсс медленно встала. Её уши были прижаты, хвост напряжён. — Здесь не дерутся ради шоу, — сказала она. — Здесь дерутся ради доказательства. Я посмотрел на кристалл в своей руке. Он больше не светился. Он дышал. Медленно, в такт этому месту. Перед нами, из света и меди, начала формироваться фигура. Высокая. Без лица. Маска — гладкая, идеальная. Голос прозвучал сразу со всех сторон: — Идущие между мирами. — Вы коснулись Пустоты. — Вы видели богов и не пали. Фигура подняла руку — и вокруг нас вспыхнули символы. Я узнал их. Ложный рыцарь. Хорнет. Грим. Чистый сосуд. Лучезарность. — Пантеон Испытаний открыт. Кваджик шагнул вперёд. — Если это проверка… — он выпрямился, — то мы не отступим. Фигура склонила голову. — Отступления здесь не существует. — Есть лишь подъём. Или падение. Пол под нами задрожал. Где-то в глубине механизма начали вращаться гигантские шестерни. Одна из платформ впереди загорелась символом короны. Я сглотнул. — Ребят… — тихо сказал я. — Мне кажется… — …это не бой нас убьёт. Окно усмехнулся, сжимая топор. — Ага. — Это мы сами. И в этот момент маленький рыцарь шагнул вперёд. Встал между нами и светящейся платформой. Он поднял гвоздь. И впервые за всё время — не опустил взгляд. Испытание началось. Перед нами встала самая высокая фигура — Вы будете разделены по разным пантеонам. Ты Она ткнула в меня — В пантеон мастера Оро Потом в Окна — Ты в пантеоны Шео Потом в Дэсс — Ты в пантеоны мастера гвоздя. Потом на Кваджика — А ты... В пантеон чистого сосуда... У меня внутри что-то оборвалось. — ЧТО?! — я резко шагнул вперёд. — Ты охренела?! Он там чуть не умер в прошлый раз! Фигура даже не посмотрела на меня. — Пантеоны не учитывают прошлый страх. — Они проверяют, что осталось после него. Кваджик молчал. Я повернулся к нему. — Кваджик… скажи что-нибудь. Он поднял голову. Спокойный. Слишком спокойный. — Значит, туда… — выдохнул он. — Логично. Дэсс дёрнулась к нему. — НЕТ. Даже не думай соглашаться так просто! Это не «логично», это пиздец! Фигура продолжила, словно нас не существовало: — В пантеоне Мастера Оро — путь терпения и точности. — В пантеоне Шео — ярость, импровизация и боль. — В пантеоне Мастера Гвоздя — техника и честь. — В пантеоне Чистого Сосуда… Пауза. — Отказ от себя. Я почувствовал, как по спине пробежал холод. Окно хмыкнул, но смех был натянутым. — Ну охуенно… Мне цирк, Крису дзен, Дэсс — кодекс самурая, а Кваджику — экзистенциальный ад. Он посмотрел на Кваджика. — Слышь, если ты там начнёшь превращаться в бездушную хрень — я тебя даже из пантеона вытащу, понял? Кваджик улыбнулся уголком губ. — Попробуй. Дэсс резко схватила его за куртку. — Слушай меня внимательно. Ты не должен там ломаться. Не должен становиться… как он. — Я знаю, — тихо ответил он. — Именно поэтому я туда и иду. Фигура подняла обе руки. Пол разошёлся. Перед каждым из нас открылся свой проход — лестницы из меди, уходящие в разные стороны, каждая с собственным символом. Передо мной — тонкий, почти каллиграфический знак. Перед Окном — взрыв краски, кривой, агрессивный. Перед Дэсс — строгий, идеальный символ гвоздя. Перед Кваджиком… Пустота. Чёрный проём без знака. Я шагнул к нему и вцепился ему в плечо. — Слушай. Что бы ты там ни увидел… — Это не ты. Понял? Он посмотрел на меня. И впервые — испугался. Совсем чуть-чуть. — А если это как раз я и есть? Я сжал сильнее. — Тогда мы тебя отсюда вытащим. Хоть через весь этот медный ад. Маленький рыцарь подошёл к Кваджику, молча положил лапу ему на руку и кивнул. Коротко. Твёрдо. Фигура произнесла последнее: — Разделение начинается. — Встретитесь — если заслужите. Мир дёрнулся. Я успел крикнуть: — КВА—! И меня выдернуло в мой пантеон. Холод. Тишина. И где-то впереди — спокойный, усталый голос: — …Если ты здесь, значит, ты готов учиться. Я поднял голову. Передо мной стоял Оро. А где-то очень далеко, в другом пантеоне, Кваджик остался один напротив Чистого Сосуда. Кваджик прошёл в полной темноте к Чистому сосуду.. а тот не оборачиваясь сказал — Ребёнок, что скован честью учить других... но не учит себя.. Ребёнок что всегда делает ради других, не делая для себя. Сколько отдавал? Сколько потерял?.. Скажи мне.. Каково было твоё детство? Кем ты был... Эти стены знают.. я уже знаю... Кваджик буркнул — Может хватит этих боговских враз..? Чистый сосуд обернулся — Час твой настал.. Показать, чему ты научился будучи в обществе? Вспомни.. что дал тебе Квирелл, что дал тебе Герсон.. Что дала тебе Сьюзи? Что дала тебе.. Дэсс?.. Что ты сам себе дал? Кваджик улыбнулся — Что они мне дали? Они мне дали волю, волю к испытаниям, готовность на приключения! Квирелл дал мне честь быть помощником без обязательств. Сьюзи дала силу, веру в то что иногда лучше ударить чем сказать. Герсон дал веру в себя, в то что я не просто какой то там еврей на рынке, а человек, что может что то изменить! А Дэсс... Она дала мне то чего я раньше сам не понимал. Ответственность. Чистый сосуд подошёл к нему ближе. — Ты гордишься тем что имеешь?... Кваджик поднял бровь — Горжусь? Нет... Я доволен, я доволен что все эти люди били и есть со мной. И ты.. тоже мог быть таким.. но ты выбрал быть обузой королевства. Лох не иначе. Чистый сосуд поднял меч — Ты уверен в своих словах?... Кваджик кивнул. — Более чем. Чистый сосуд уже хотел начать атаку. Но его прервал звук взрыва.. И с его груди вылез тёмный меч. За ним стоял тёмный рыцарь. От него не пахло Дэсс.. Ни капли.. Пахло силой, ненавистью. Гневом... У Кваджика спёрло дыхание. Он начал задыхаться. Кваджик понял кто стоит за Тёмным рыцарем. Кэрол. Кваджик попытался вдохнуть — не вышло. Он закашлялся, опираясь на колено. — Ты… что ты с ним сделала?.. — выдавил он. Тёмный рыцарь вытащил меч. Тело Чистого сосуда рухнуло у ног Кваджика. Кэрол подошла ближе. Каждый её шаг ощущался как давление, будто сами стены Пантеона расступались перед ней. — Он был идеальным инструментом, — произнесла она. — Чистым. Послушным. Её взгляд остановился на Кваджике. — Но ты его испортил. Кваджик стиснул зубы. — Нет. Он стал живым. На мгновение в её глазах мелькнуло раздражение, но она быстро скрыла его за холодной усмешкой. — Жизнь — слабость, — сказала Кэрол. — Ты сам это знаешь. Ты всю жизнь доказываешь, что не слаб. Кваджика трясло — не от страха, а от ярости. — Поэтому ты здесь? — хрипло бросил он. — Чтобы снова всё контролировать? — Дэсс. Ноэль. Целые миры. — Ты называешь это заботой? — Я называю это порядком, — ответила она. Тёмный рыцарь шагнул вперёд. Волны чужого гнева и подавленной боли прокатились по залу. Кваджик опустился на одно колено. Сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. И всё же он поднялся. Не как герой. Не как жертва. Он вспомнил лица тех, кто дал ему выбор, а не цепи. Тех, кто не ломал — а позволял идти своим путём. — Ты ошиблась, Кэрол, — сказал Кваджик глухо, но твёрдо. — Я больше не доказываю, что не слаб. — Я просто не позволю тебе решать за нас. Тёмный рыцарь рванулся вперёд. Кваджик шагнул ему навстречу — как человек, который наконец сделал выбор. Тёмный рыцарь резко влетел в Кваджика и выкинул его за двери пантеона прямо наружу, к богоискателям. Те закричали.. — ВТОРЖЕНИЕ! Тёмный рыцарь махнул мечом и пантеоны разделились на двое.. Колонны пали, потолки посыпались, кучи богоискателей погибли под завалами... Он выкинул Кваджика на пол с такой силой, что казалось лёгкие вышли за рёбра. Кваджик выкашлял кровь — Что ты.. Зачем?.. Тёмный рыцарь вткнул в его грудь меч — Потому что никто не имеет права водится с моей дочерью. Особенно такие заносчивые как ты! ТЫ ЖАЛКИЙ! СЛАБЫЙ! ТУПОЙ! Пантеоны рухнули.. нас всех выперло к Кваджику.. Окно увидев это крикнул — Какого хуя?! ЧТО ЗА НАХУЙ ТУТ ПРОИСХОДИТ?! Дэсс увидев Кваджика хотела побежать к нему.. но ноги не двигались.. они словно приросли к полу. А я же задержал взгляд на тёмном рыцаре — ХВАТИТ! Тёмный рыцарь посмотрел на меня — Заткнись, жалкий трус! НЕ ВЫРОСШИЙ ТУПОЙ ЧЕЛОВЕК! Он вонзил в меня тёмный кинжал, который вырезал меня насквозь.. на нём показались кишки... Следующую секунду я видел как вырезали глаз Окну.. Тёмный рыцарь вырвал ему глаз без колебаний — пальцами, грубо, с мясом. Кровь брызнула на пол, на обломки, на тела мёртвых богоискателей. Крики смешались с грохотом рушащегося мира. А над всем этим стоял Тёмный рыцарь — орудие чужой воли, и тень Кэрол, нависшая над каждым из них. Я пытался что то сделать... но только упал.. тело не слушалось... в глазах медленно ступала тьма.. Но тут появился Грим.. — Что за невежество? Рушить пантеоны. НЕ КРАСИВО!! ШОУ НЕ ТАК РАБОТАЕТ!! Тёмный рыцарь повернулся к нему. Настолько медленно, казалось что ткани внутри рвутся от силы — А ты ещё что такое? Жалкий клоун... Грим усмехнулся. Алые глаза сузились. — Клоун? — он положил руку на грудь. — Ох, как больно. Как оригинально. Он сделал шаг вперёд — и пространство под ногой зазвенело, будто сцена приняла актёра. — Позволь представиться, мрачный ты недоразумение. — Я — Грим. Маэстро кошмаров. Хозяин сцены. — А ты… — он склонил голову, разглядывая рыцаря. — Ты даже не антагонист. Ты чужая реплика, влезшая без сценария. Тёмный рыцарь поднял меч. — Уйди, — коротко сказал он. — Или умрёшь так же, как они. Грим рассмеялся. Громко. Театрально. — УМРУ? — он всплеснул руками, и за его спиной вспыхнули алые знаки. — Дружок, ты, кажется, не понял жанр. Он резко щёлкнул пальцами. Гудок. Резкий, мерзкий, разрывающий тишину. Меч Тёмного рыцаря дёрнулся в сторону, будто стал резиновым, и на мгновение превратился в свернутый серпантин. — Что за… — рыцарь напрягся, сжимая рукоять. — ТСС, — Грим прижал палец к губам. — Сейчас мой выход. Он посмотрел на лежащих, на раненых, на тех, кто ещё дышал. — Знаешь, что я ненавижу больше всего? — тихо спросил он. — Когда ломают сцену, а потом делают вид, что это “ради семьи”. Алые глаза Грима вспыхнули ярче. — Ты не отец. — Ты — инструмент. Тёмный рыцарь шагнул вперёд, но воздух вокруг него схлопнулся, будто невидимые канаты сжали тело. — А теперь, — Грим улыбнулся шире, — давай проверим… — кто тут действительно кошмар. Алое пламя поднялось стеной. И тьма, уже почти поглотившая взгляд, на мгновение отступила. Тёмный рыцарь взмыл над землёй. — Хочешь поиграть? Хорошо! Давай поиграем. Он разрезал воздух, в небе появилась тёмная непроглядная тьма, которая начала поглощать Грима Грим взвыл — ХЭЙ!! ЧТО?! НЕ СМЕЙ! ТВАРЬ!! КАК ТЫ СМЕЕШЬ!! ОТПУСТИ!! И когда его почти поглотило он в последний раз посмотрел на Кваджика и отправил к нему Гримчайлда который подлетев к нему обвил его и исцелил превратившись в алый огонёк который вселился в Кваджика. А Грим крикнул — МЫ ЕЩЁ ВСТРЕТИМСЯ, ТЁМНОЕ НЕЧТОЖЕСТВО!! и после этого от Грима не осталось ничего. А тьма закрылась.. Окно достал топор и кинул его в Тёмного рыцаря, но топор лишь исчез оставив за собой тёмные частицы Тёмный рыцарь даже не дёрнулся. Тьма вокруг него колыхнулась, будто живая, и поглотила следы топора, не оставив ничего, кроме рассыпающихся чёрных искр. Он медленно опустился на землю. Пол под ногами треснул. — Бесполезно, — произнёс он глухо. — Игрушки не ранят того, кто стал причиной страха. Окно сжал кулаки. — Да пошёл ты… — прохрипел он. — Ты уже всё перешёл. Тёмный рыцарь перевёл взгляд на него. И Окно сразу понял — это был не взгляд человека. — Ты потерял глаз, — холодно сказал рыцарь. — Но так и не обрёл зрение. Он шагнул вперёд. Дэсс наконец смогла сдвинуться с места. Она рванулась к Кваджику, упала рядом с ним на колени, дрожащими руками прижала его к себе. — Кваджик… — голос сорвался. — Слышишь меня?.. Пожалуйста… не сейчас… Алый огонёк внутри него пульсировал. Гримчайлд растворился, но его тепло ещё оставалось — дыхание Кваджика стало ровнее, кровь перестала течь так быстро. Он с трудом открыл глаза. — Эй… — выдавил он хрипло. — Чё вы… такие кислые… Дэсс всхлипнула и ударила его в плечо. — ЗАТКНИСЬ! — крикнула она. — ТЫ ЧУТЬ НЕ УМЕР, ПРИДУРОК! Кваджик слабо усмехнулся. — Значит… не умер… Тёмный рыцарь резко развернулся к ним. — Ты всё ещё дышишь? — в его голосе впервые появилась злость. — Непослушный мусор. Он поднял меч. И в этот момент что-то щёлкнуло. Воздух задрожал. Медные обломки пантеонов начали медленно подниматься, зависая в воздухе. Из трещины между мирами раздался протяжный, давящий голос: — …ДОСТАТОЧНО. Тьма вокруг Тёмного рыцаря дёрнулась, будто сопротивляясь чему-то большему. Он замер. — Нет… — прошипел он. — Ещё не время. Голос повторил, уже громче: — ТЫ НАРУШИЛ БАЛАНС. — ТЫ ВМЕШАЛСЯ НЕ В СВОЙ ЦИКЛ. Тёмный рыцарь стиснул зубы и посмотрел на Дэсс. — Это не конец, — сказал он тихо, но отчётливо. — Ты всё равно вернёшься ко мне. — А ты, — он перевёл взгляд на Кваджика, — заплатишь за каждый вдох рядом с ней. Тьма схлопнулась вокруг него, словно пасть. Одно мгновение — и Тёмный рыцарь исчез. Наступила оглушительная тишина. Окно тяжело опустился на колени. — …Блять, — выдохнул он. — Скажите, что это был не сон. Никто не ответил. Дэсс крепче прижала Кваджика к себе. Тот закрыл глаза, но уже не от боли — от усталости. Где-то глубоко внутри него алый огонёк тихо горел. И где-то очень далеко что-то тёмное ждало. Кваджик встал и покачавшись посмотрел на моё тело.. которое уже как минуту не дышало — К.. КРИС!!! Он подбежал ко мне и поняв что я мёртв начал рыдать.. слёзы падали ручьём на щёки — КРИС!! ПРОСТИ! ПРОСТИ!! ЭТО Я ВИНОВАТ! Я.. ТЫ УМЕР ИЗ-ЗА МЕНЯ! Прости.. ПРОСТИ.. я... СДЕЛАЙТЕ ЧТО НИБУДЬ! ВЫ ЖЕ БЛЯДЬ БОГИ! Он посмотрел на богоискательниц Окно прикрывая глаз тоже начал плакать — Сука... почему именно он?.. УМИРЕТЬ ДОЛЖЕН БЫЛ Я! Богоискательницы переглянулись. Их маски дрогнули, будто внутри шёл спор. Одна из них шагнула вперёд. Голос прозвучал не как речь — как эхо множества голосов сразу. — Он пал вне пантеона. — Его путь был прерван не испытанием… а вмешательством. Кваджик поднял голову, лицо было залито слезами. — МНЕ ПЛЕВАТЬ КАК ВЫ ЭТО НАЗОВЁТЕ! — сорвался он. — ВЕРНИТЕ ЕГО! ВЫ ЖЕ МОЖЕТЕ! ВЫ БОГИ ИЛИ ПРОСТО ГРЁБАНЫЕ ЗРИТЕЛИ?! Окно, прижимая ладонь к окровавленной повязке, глухо добавил: — Он… он всегда лез первым, хотя боялся больше всех… — Это нечестно… Тишина затянулась. Затем медленно, очень медленно, из-под обломков медных плит поднялась ещё одна фигура. Не высокая. Не величественная. Старая, сгорбленная богоискательница, чья маска была треснута. — Есть путь, — сказала она. — Но не для нас. Кваджик вскочил. — КАКОЙ?! — Его душа… не ушла. — Она застряла между циклами. Между страхом и выбором. Дэсс, всё это время стоявшая неподвижно, наконец прошептала: — Что… это значит?.. Богоискательница повернулась к ней. — Он умер не как сосуд. — И не как бог. — А как человек, который остановил тьму ценой себя. Она посмотрела на Кваджика. — Такой путь можно вернуть. — Но цена будет не кровью. Кваджик не колебался ни секунды. — Забирайте что угодно, — сказал он хрипло. — Меня. Силу. Память. Я… я всё отдам. Богоискательница покачала головой. — Нет. — Цена — выбор. Она указала на грудь Криса. — Его нужно звать не нам. — А тому, ради кого он остался. В этот миг что-то внутри тела Криса дрогнуло. Не дыхание. Не сердце. Тень на его лице качнулась, словно кто-то стоял по ту сторону — и слушал. Кваджик замер, сжав его руку. — Крис… — прошептал он. — Пожалуйста… если ты там… — Я… я без тебя не вывезу. Мы не вывезем. Алый огонёк внутри Кваджика вспыхнул сильнее, отзываясь чем-то чужим… но знакомым. И где-то между пантеонами между жизнью и пустотой кто-то сделал шаг назад. К Крису подошёл маленький рыцарь. Он начал махать лапками что то мол "Я могу помочь ему!! Но меня может не стать!! Я готов отдать себя ему!" Богоискательницы зашептались. Их голоса наложились друг на друга, как треск меди под давлением. — Сосуд… — Целостный… — Чистый… Старая богоискательница резко подняла руку, и шёпот оборвался. — Он знает, что предлагает, — сказала она глухо. — — И знает, чем это кончится. Дэсс резко шагнула вперёд. — Нет. — голос сорвался. — НЕТ. — Вы не заберёте ещё одного. ХВАТИТ. Маленький рыцарь повернулся к ней. Он не мог говорить — но посмотрел. В этом взгляде не было страха. Только решение. Он медленно приложил лапку к груди Криса… потом к своей. И показал последнее: «Я был пуст. Он — нет. Пусть он живёт.» Кваджик рухнул на колени. — Не смей… — прошептал он. — — Ты… ты тоже наш. Ты не расходник. Слышишь?! Маленький рыцарь подошёл к нему, неловко, как ребёнок, и коснулся его руки. Тепло. Настоящее. Потом он шагнул назад — к Крису. Алый огонёк внутри Кваджика вспыхнул тревожно, будто что-то протестовало. — Это не обмен, — произнесла старая богоискательница. — — Это слияние. — Сосуд отдаст форму. Человек — получит шанс. — А он? — хрипло спросил Окно, зажимая пустую глазницу. — — Что будет с ним? Пауза была слишком долгой. — Он перестанет быть тем, кем был, — ответили наконец. — — Память… растворится. — Имя… исчезнет. — Но воля… может остаться. Маленький рыцарь уже не колебался. Он лёг на грудь Криса, будто засыпая. Его панцирь начал трескаться — не от удара, а от света, который рвался изнутри. Медные плиты вокруг завибрировали. Пантеоны застонали, как живые. Из тела Криса вырвался резкий вдох. — НЕТ!! — закричала Дэсс, бросаясь вперёд. Слишком поздно. Тело маленького рыцаря рассыпалось белыми осколками, как фарфор, и этот свет влился в Криса — в грудь, в руки, в лицо. Тишина. Долгая. Гробовая. И вдруг — Крис кашлянул. Резко. Больно. Жадно втянул воздух, будто вынырнул из глубины. — К… кха… — он задышал. — …чёрт… Кваджик застыл. Потом сорвался и прижал его к себе, не заботясь ни о чём. — ЖИВОЙ… — выдохнул он. — ЖИВОЙ, СУКА… Но Дэсс смотрела не на Криса. Она смотрела на пустое место рядом. — А… где… — голос дрогнул. На полу лежала лишь маленькая белая скорлупка. Пустая. Старая богоискательница склонила голову. — Он сделал выбор. — И стал частью пути другого. Крис медленно открыл глаза. В них на мгновение мелькнул чужой отблеск — тихий, внимательный… не совсем человеческий. И где-то глубоко внутри что-то маленькое и очень храброе продолжало идти рядом. Я резко заржал трогая свой живот — Неужели мои кишки на месте. Ещё секунду назад они выпирали наружу. Кваджик дал мне подзатыльник — ИДИОТ! КАК ТЫ МОЖЕШЬ ШУТИТЬ НАД СВОЕЙ СМЕРТЬЮ!? Я улыбнулся — Панический смех.. Потом я глянул на маленькую скарлупку и взял её в руки — Получается.. он меня спас? Внутри что-то тихо отозвалось — тёплое, почти живое. Скорлупка словно пульсировала. Я взглянул на Кваджика: его глаза были полны эмоций, которые он никак не мог сдержать. — Он… — сказала Дэсс, осторожно подходя ближе, — он ведь всегда так делал, да?.. — Даже молча, — кивнул Кваджик. Окно отвернулся, вытирая лицо рукавом. — Маленький идиот… — буркнул он, — даже говорить не умел, а сделал больше, чем половина богов. Я сжал скорлупку сильнее, чувствуя, как внутри моей груди что-то словно расправляет плечи. Сердце билось ровно, дыхание стало спокойным. Не боль. Не страх. Покой. И присутствие. Где-то глубоко внутри, за мыслями, ощущение того, что кто-то маленький всё ещё рядом. Молчит. Смотрит. Готов снова шагнуть вперёд, если потребуется. Скорлупка треснула в руке, открывая маленький белый символ — пустую маску. Не артефакт. Не оружие. Напоминание. Кваджик сел рядом и тихо сказал: — Значит так… С этого момента ты живёшь за двоих. — И если ты ещё раз полезешь под клинок, как долбоёб… Он криво усмехнулся сквозь слёзы: — …я тебя лично убью. Второй раз. Дэсс слабо рассмеялась и прижалась ко мне. — Он бы хотел, чтобы ты жил. — Не «выжил». — А жил. Я сжал скорлупку и понял: маленький безымянный сосуд согласился. И я больше не один. Я посмотрел на небо — А.. Грим?... Кваджик взялся за грудь — Не знаю.. его всосало в тьму.. кто знает что с ним.. и где он.. Но.. он пытался нам помочь.. скорее.. мне помочь... И он помог... Окно крикнул — СУКА, ДАЙТЕ МНЕ УЖЕ КТО ТО ОБЕЗБАЛИВАЮЩЕЕ, У МЕНЯ ГЛАЗНИЦА БЛЯТЬ БОЛИТ! Я резко выдохнул и даже хохотнул — коротко, болезненно. — Ну вот… — пробормотал я. — Мир не рухнул, раз Окно всё ещё орёт. — ЭЙ! — возмутился он. — МЕНЯ ТУТ ПОЧТИ ОСЛЕПИЛИ, А ТЫ ШУТКИ ШУТИШЬ?! Дэсс наконец смогла сдвинуться с места. Она подбежала к Кваджику, обняла его так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. — Ты идиот… — сказала она тихо. — Но… мой идиот. Кваджик слабо усмехнулся и уткнулся лбом ей в плечо. — Если ещё раз полезу под богов… — Я тебя сама убью, — спокойно закончила она. Я поднялся на ноги. Тело всё ещё ныло, но держалось. Пантеоны вокруг были разрушены: обломки колонн, мёртвые богоискательницы, трещины, уходящие в никуда. Место, где должны были судить богов, оказалось таким же хрупким, как и они сами. Маленький рыцарь… нет. То, что от него осталось, было теперь со мной. Я чувствовал это ясно. — Пойдём отсюда, — сказал я. — Пока сюда не пришло что‑нибудь ещё «божественное». Окно, держась за лицо, буркнул: — Да, пожалуйста. Следующий бог, которого я встречу сегодня, будет получать веником. Без разговоров. Мы пошли прочь — медленно, хромая, поддерживая друг друга. Не как герои. Не как избранные. А как люди, которые выжили там, где не должны были. Я в последний раз оглянулся на небо пантеонов и тихо подумал: Если ты жив, Грим… Надеюсь, ты всё ещё считаешь это шоу удачным. Наконец оказавшись дома Окно замотал глаз и выпел обезбаливающее. Кваджик упал на кровать, Дэсс рядом с ним. А я.. Один сел в угол своей комнаты. Смотрел на пустую стену, на свет, который пробивался сквозь окно. Чувствовал, как тело дрожит не от боли — а от того, что всё это действительно случилось. Кваджик рядом с Дэсс тихо дышал, их голоса время от времени сливались в еле слышные шёпоты. Окно в соседней комнате тихо храпел, обезболивающее делало своё дело, смягчая адский дискомфорт. Я закрыл глаза и позволил себе первый раз за долгое время просто быть, без мыслей о пантеонах, богах или грозных рыцарях. Только тишина, только я… и ощущение, что мы всё-таки выжили. Но где‑то внутри, едва слышно, тлел огонёк тревоги: это ещё не конец. Никогда не бывает конца, пока мы дышим. Я медленно вдохнул, сжал кулаки и прошептал сам себе: — Ладно… осталось только пережить утро. И жить. Снова жить. Утром Агата пришла с работы и была в ужасе от вида Окна. — Окно… — её голос дрожал, смесь гнева и паники. — Ты что творил?! Как ты вообще… как ты дожил до утра?! Окно поднял руку, пытаясь успокоить её: — Э-э… ничего, всё под контролем… почти. Агата подошла ближе, не веря своим глазам, и резко схватила его за плечо: — Под контролем?! Твои глаза?! Твоё лицо?! Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку прокатили! Я тихо наблюдал за сценой, а Кваджик рядом лишь сжал плечи и посмотрел на Окна с жалостью, понимая, что Агата сейчас точно не оценит его шутки. — Немедленно в больницу, — приказала она, — и ни слова про “под контролем”! Окно промямлил что-то про обезболивающее и попытался встать, но Агата остановила его взглядом: — Сиди! Не двигайся! Пока я не разберусь, кто тебя так испортил, ты никуда не пойдёшь. В комнате повисла тишина, только тихое постанывание Окна нарушало её. Кваджик буркнул — То что у Окна.. цветочки.. Крис вообще умер.. Агата поперхнулась — ЧТО?! Её вид стал строгим, таким строгим, что казалось сейчас нож возьмет и на мясо переделает — КТО? Я СПРАШИВАЮ, КТО ВАМ ДОРОГУ ПЕРЕШЁЛ. Дэсс уныло сказала — Мама моя... Агата топнула ногой — НАЙДИТЕ МНЕ ЕЁ, Я ЕЙ ЩАС КИШКИ НА ЛОБ НАТЯНУ! Кваджик усмехнулся — Скорее наоборот... В комнате повисла тишина. Такая, что даже Окно перестал стонать. Агата медленно повернулась к Кваджику. Взгляд — холодный, выверенный, опасный. — Что значит “наоборот”? — тихо спросила она. Это было хуже любого крика. Кваджик выдохнул, сел ровнее и впервые за всё утро говорил без шуток: — В прямом. — Это не просто “строгая мама”. — Это… Кэрол. Тёмный рыцарь. Та самая. Дэсс сжалась на кровати, опустив взгляд. — Мам… — еле слышно сказала она. — Это правда. Агата медленно провела рукой по лицу. Гнев никуда не делся — он просто стал собранным. — Значит так, — произнесла она ровно. — — Она напала на детей. — Убила одного. — Покалечила второго. — И думает, что это “воспитание”. Она подошла к столу, взяла кружку, отпила чай. Руки не дрожали. — Я не знаю, кто она там у себя, — продолжила Агата. — Мэр, бог, тёмная хрень с мечом — мне плевать. — Но здесь она перешла границу. Окно хрипло усмехнулся: — Я же говорил… надо было веником… Агата посмотрела на него. — Нет, — спокойно сказала она. — — Веник — это слишком мягко. Она повернулась к Дэсс. Голос стал чуть тише, но не мягче. — Ты её дочь. И я не буду заставлять тебя выбирать. — Но запомни одно: если она ещё раз приблизится к этим детям — она больше не будет чьей-то матерью. Дэсс сглотнула, глаза защипало. — Я… я не хотела, чтобы так вышло… Кваджик поднялся и встал рядом с ней. — Это не на тебе, — твёрдо сказал он. — — Это на ней. Агата кивнула. — А теперь, — она хлопнула в ладони, — план такой. — Окно — к врачу. Без разговоров. — Крис — под наблюдение. Ты умер, и мы ещё не знаем, чем ты за это заплатил. — А ты, — она посмотрела на Кваджика, — больше никогда не стой один против того, что сильнее тебя. Кваджик криво улыбнулся: — Не обещаю… но постараюсь. Агата усмехнулась — хищно. — И последнее. — Если Кэрол думает, что всё закончилось… — …то она просто плохо знает матерей. В этот момент где‑то далеко, за пределами миров, что‑то словно шевельнулось. Как будто кто‑то понял: его заметили. Кваджик задумался — А как вы, обычный человек решили убивать извиняюсь ХУЕВО ТЁМНОЕ СУЩЕСТВО, КОТОРОЕ ПАНТЕОНЫ РАЗФИГАЧИЛО КАК НЕФИГ ДЕЛАТЬ? Агата даже не сразу ответила. Она молча сняла пальто, аккуратно повесила его, как будто разговор был о погоде, а не о тёмном боге с мечом. Потом повернулась к Кваджику. — Хороший вопрос, — сказала она спокойно. — Очень. Окно фыркнул: — Мне тоже интересно. Я, конечно, уважаю материнский гнев, но там, блять, пантеоны складывались как лего. Агата подошла к столу, села и сцепила пальцы. — Во‑первых, — начала она, — я не обычный человек. — Во‑вторых, я не собираюсь убивать её силой. Кваджик нахмурился: — …А как тогда? Агата посмотрела прямо на него. Взгляд был тяжёлый, взрослый, проживший слишком много. — Ты правда думаешь, что все тёмные существа падают от меча? — Существа вроде неё умирают не от ударов. Дэсс насторожилась: — Мам… ты о чём? Агата выдохнула. — Я о якорях. — О том, что держит её в форме, в этом облике, в этой ярости. Окно медленно сказал: — Типа… контракт? Обет? Идея? — Типа дочь, — жёстко ответила Агата. В комнате стало тихо. Кваджик медленно перевёл взгляд на Дэсс. — Погоди… ты хочешь сказать… — Кэрол не просто тёмный рыцарь, — продолжила Агата. — — Она питается виной, контролем и идеей “я делаю это ради семьи”. — У неё нет света. Но и пустоты нет. — Есть искажённая любовь. Дэсс сжала кулаки. — Она никогда меня не любила. Агата встала и подошла к ней вплотную. — Нет. — Она любила тебя как вещь. — А такие чувства — самые хрупкие. Кваджик сглотнул: — И… что вы сделаете? Агата положила руку ему на плечо. Тяжело, по‑взрослому. — Я сделаю то, что умеют матери лучше всего. — Я заставлю её посмотреть на последствия. Окно тихо добавил: — Звучит… страшнее меча. Агата кивнула. — Потому что это и есть страшнее. — Я не буду драться с ней. — Я лишу её права на оправдание. Она посмотрела на всех троих. — А если после этого она всё ещё поднимет оружие… — Тогда она останется одна. — А одиночество — единственное, чего такие существа не переживают. Кваджик нервно усмехнулся: — Напомните мне… никогда с вами не ссориться. Агата впервые за весь разговор слегка улыбнулась. — Умный мальчик. Резко в комнату зашла Сьюзи, за ней Ральзей, а за ним богомольи сёстры. Сьюзи подошла и ударила Окна Комната будто стала меньше. Воздух сгустился, как перед грозой. Окно держался за глаз и только открыл рот— — ХЛОП. Сьюзи отвесила ему такую пощёчину, что даже я дёрнулся. — ИДИОТ! — рявкнула она. — Ты вообще когда‑нибудь думаешь? Или твой мозг — это декоративный элемент?! Окно простонал: — Я вообще-то… уже наказан… — НЕДОСТАТОЧНО, — отрезала Сьюзи. — Ты полез против существа уровня пантеонов С ТОПОРОМ. — Я тебя учила не геройствовать, а выживать. Окно буркнул: — Ну извини, что не дал ему глаз второй выбить… Богомольи сёстры шагнули ближе. Их движения были тихими, почти церемониальными. — Ты пал не потому, что слаб, — сказала первая. — И не потому, что смел, — продолжила вторая. — Ты пал, потому что спутал честь с бравадой, — закончила третья. Окно опустил взгляд. — Честь — это вернуться живым, — холодно добавили они. — Чтобы защищать дальше. Ральзей тем временем уже стоял передо мной. Слишком близко. Его голос был непривычно жёстким. — Ты. Я поднял глаза. — Ты хоть раз пользовался моим шарфом, когда тебе было по-настоящему плохо? Я замялся. — Ну… я не хотел… — Вот именно, — перебил он. — Ты не хотел быть обузой. — А в итоге умер. Я отвёл взгляд. — Прости… Ральзей вздохнул, и злость в нём сменилась тревогой. — Я дал тебе шарф не как символ. — А как якорь. — В следующий раз — используй его. Даже если стыдно. В этот момент дверь тихо скрипнула. Вошёл Брум. Он выглядел иначе, чем раньше: без привычной суетливости, без поклонов. Спокойный. Серьёзный. В руках — алый фонарь. Он остановился напротив Кваджика. — Грим мёртв… или почти мёртв, — сказал он ровно. — Но его искусство — нет. Кваджик напрягся. — Я не хочу быть таким, как он. Брум покачал головой. — И не будешь. — Грим был пламенем. — А ты… можешь стать ритмом. Дэсс резко подняла голову: — Ритмом чего? Брум посмотрел прямо на Кваджика. — Боли. — Страха. — И выбора. Сьюзи фыркнула: — Звучит как дерьмо. — Возможно, — согласился Брум. — Но это единственное, что может защитить его от неё. Агата, до этого молчавшая, шагнула вперёд. — Говори прямо. Брум склонил голову. — Король кошмаров умел превращать страх в форму. — Учить этому можно только тех, кто уже смотрел смерти в лицо… и не отвернулся. Он протянул Кваджику фонарь. — Если ты согласишься — пути назад не будет. — Ты перестанешь быть просто парнем из компании. — Ты станешь тем, кого тьма узнаёт. Кваджик молчал. Потом посмотрел на Дэсс. Потом на нас. Потом на свои руки. — А если я откажусь? Брум ответил честно: — Тогда в следующий раз, когда придёт Тёмный рыцарь… — Кто‑то из вас не встанет. Тишина упала тяжёлая, давящая. Кваджик медленно взял фонарь. — …Ладно. — Учите. — Но если я стану мудаком — вы первые меня вырубите. Окно криво усмехнулся: — Договор. Сьюзи кивнула: — Я прослежу. Ральзей мягко добавил: — И мы будем рядом. Богомольи сёстры скрестили клинки. — Испытания начнутся скоро. Я посмотрел на всех них и понял одно: это был не конец истории. Это было начало подготовки.