конец

Старая, когда-то белая футболка, была вся в пятнах пота, еды и чернил. Майк не снимал её уже вторую неделю. Вдохновение для новых историй не посещало его в последнее время и он целыми днями сидел в подвале своего огромного дома в полном одиночестве. Благо родители перед смертью завещали дом ему, с чем Холли не стала спорить, она не хотела находиться с Майком и его вонью ни то что в одном доме, да даже в одном городе, поэтому уехала к тёте куда-то в Канаду. Дастин и Уилл смогли поступить в лучший университет и уехали в Нью-Йорк, Лукас уехал учиться в Чикаго на инженера, Макс, насколько было известно Майку, осталась в Хокинсе, они не общаются и даже не видятся. Майк редко выходит из дома, точно также он в принципе редко встаёт со своего места — бледно серый пуфик, полностью провонявший Майком, небольшой стол у окна и старая печатная машинка — большего ему и не было нужно, как он долгое время думал. С выпускного прошло около года, после школы Майк не захотел никуда поступать, его радовало писательство. Целыми днями он вонял и писал рассказы о кудрявом парне просточке и прекрасной, сильной, храброй девушке с короткой стрижкой, она была творческим человеком, рисовала на заказ великие картины и любила парня без памяти с самого детского сада, а он любил её. Конечно же это были просто сказки с выдуманными людьми. Но вот вдохновение покинуло Майка. В очередной будний, серый день, он проснулся, сел за свой стол недалеко от кровати, но руки не начали привычно бить по буквам машинки, а лишь замерли в немом ожидании. Как правило, после пробуждения, вдохновение переполняло — сны о прошлом, о детстве, о всех его друзьях, о Уилле… (и конечно же Оди, да), всё это как-то неосознанно вдохновляло его, но не в ту минуту. Тогда он просто застыл в непонимании, ведь такое с ним впервые за последний год. Так он просидел день, второй, третий. Внезапно мысль, что он остался совсем один настигла его. Семья бросила его, друзья разъехались, он сам целыми днями пишет фанфики и не может даже помыться, а Уилл живёт свою прекрасную жизнь в Нью-Йорке с новым парнем… (ну и девушка у Майка там куда-то пропала или чо). Сильное чувство собственного ничтожества накрыло его с головой, и он заплакал. Ужасные мысли лезли в голову, но тут взгляд, мутный от слёз, зацепился за картину на стене: компания воинов, смело побеждает алого дракона. Сперва он только плакал, но потом вместе со слезами пришла знакомая, тяжёлая волна. Он опустил взгляд на свою правую руку, сжатую в кулак. Пальцы медленно разжались, потянувшись вниз, а взгляд снова упёрся в полотно. Рука опустилась ниже края стола, в тень, где началось механическое, приятное движение. Когда Уилл только пропал, Майку и всем остальным было очень тяжело. Он был готов не спать ночами и таскаться по лесу в дождь, не смотря на опасть, лишь бы найти его, а когда в озере нашли труп, дыхание перехватило, какие бы капли надежды не оставались в нём, тогда он был готов сдаться. Как только сказали что он жив, Майк будто заново родился. Он не мог до конца понять, как сильно ему бы не хватало в жизни Уилла как друга, но сейчас понимает. В больнице, Майк первым подбежал к кровати Уилла с сияющими глазами и вцепляется в него самыми крепкими объятиями в своей жизни — это был момент чистого облегчения. А тогда на хеллоуин в 84-м, Уилл был постоянно напуган, и растерян сильнее обычного, Майк замечал это, замечал каждое нервное подёргивание глаза, растерянные взгляды по сторонам после нескольких минут одиночества, странную дрожь в руках, но он не знал, что с этим делать, он был лишь ребёнком. И даже когда Уилл был полностью под влиянием истязателя разума, его особенное отношение к Майку никуда не делось, как бы глубоко внутри не запрятал его монстр, Уилл хотел оставаться собой хотя бы рядом с Майком. И тогда, на школьном баллу, Уилл так растерянно смотрел на Майка, когда его приглашала на танец девочка «Чего ты ожидал от меня, Уилл? Что я должен был сделать?». В 1985-м Майк начал встречаться с Оди, они целые дни проводили вместе, болтали о разной чуши и целовались по нескольку минут, в оглушающей тишине на старом матрасе, стараясь не спалиться перед Хоппером. Майк вспоминал те моменты с улыбкой. Оди была прекрасным человеком, познающим мир, а Майк пубертатным подростком, не всегда знающий, как быть рядом с тем, кого любишь. А Уилл… Уилл пытался понять себя, страх новых чувств и потери всего старого, что связывало его с теми прекрасными днями из детства медленно ломали его изнутри, показывая истязателю разума, как хрупка детская душа. Спустя время Майк жалел, что был таким эгоистом с Уиллом в то время, он понимал, что не должен был себя так вести, но гормоны никого не щадят. И он жалел за слова, сказанные тогда… в дождь под брезентом… он так и не извинился за тот случай, всё как-то забылось, само собой. Тогда перед отъездом в Калифорнию, Майк расставался сразу с двумя близкими людьми и ему было нелегко смириться с новой реальностью… За год разлуки Майк сильно изменился, или он так только думал. Всё и все вокруг взрослели и приехав тогда в Калифорнию, он хотел показать, что всё нормально и эта долгая разлука не повлияла на него так сильно, как могла бы. Ещё тогда в аэропорту Майк видел, как этот блеск ожидания и надежды меркнет в глазах Уилла при их коротком, неловком объятии. Он замечал все те печальные взгляды на роллер-дроме. Тогда в нём играло желание внимания от друга, который за год обзавёлся новыми друзьями, девушкой в которую влюблён и для которой рисует картины, которые раньше посвящал их совместным играм в ДнД, который писал так мало писем и совсем не звонил. Но только позже, после их, такого личного и откровенного, диалога в комнате, наверное, ещё когда они закапывали труп агента он начал догадываться о том странном чувстве, что могло возникнуть в Уилле когда-то. Тот разговор в машине только запутал всё сильнее «Почему ты не мог сказать мне этого прямо, Уилл? Почему? Зачем ты врал мне?» Ритмичное движение руки сбивало дыхание. За все те 2 года, что Уилл жил в доме Майка, они проводили много времени вместе: вместе завтракали, шли в школу, учились не то что в одной школе, а в одном классе, вместе обсуждали планы вылазок в изнанку, редко виделись с Оди и обсуждали всё, что произошло за время её отсутствия, вместе возвращались домой, ужинали притворяясь обычными подростками и расходились, каждый к своей кровати… Тогда их общение без слов говорило само за себя. Как же Майк мог упустить всё это? За день до конца всего этого безумия, когда все сидели в душной комнате радиостанции, и Уилл со слезами на глазах, боясь осуждения признавался всем, даже тем, кому знать этого было необязательно, что он не такой как все они, только ради того, чтобы избавиться от страха перед Векной, Майк, внезапно для самого себя, понял: Уилл вырос и сильно изменился. Перед Майком был уже не тот мальчишка, одетый в самодельную фиолетовую мантию и желающий выбросить 20 в решающей битве, перед ним был парень, прошедший через многое и поборовший свои страхи. Тогда у Майка будто что-то переключилось внутри, он понял что сам совсем и не изменился, он боялся переступить через себя, свои взгляды и мнение окружающих. Если бы Векна тогда хотел сломать кого-нибудь в той комнате, то это был бы Майк. Конечно он поддержал друга в такое непростое для него время, но в ту минуту его сердце, впервые за всю жизнь, сжало ощущение обесценивания. Чувство, что его роль и значение в жизни друга были переоценены им самими. Иначе он бы признался ему раньше, ему одному, и не чтобы избавиться от сомнений, что его бросят, а просто потому что их связь, как друзей крепче и сильнее любого страха, но его поступок показал, что это не так. Уилл просто отодвинул Майка на второй план в самый важный момент, он стал частью «общей новости». Этот хрупкий баланс между друзьями и… чем-то большим, медленно трещал и полностью рухнул на той вышке в изнанке. Тогда Майк наконец открылся ему, как мог извинился за свой эгоизм, за то, что не был рядом в нужную минуту… «Мы можем быть друзьями?» Простой вопрос заставил неосознанно поставить границу. Он медленно вынулся руку из-за пояса, пальцы были холодными и липкими. Дрочил он не часто, но сейчас это было чем-то новым. В этот раз процесс будто разжёг в нём старое пламя с новой силой. Пытаясь понять в чём причина, он задумался: «Конечно же, я дрочил на Оди, но почему же тогда я видел Уилла в своих воспоминаниях? (я же не гей лол)». Он снова взглянул на картину. Разглядывая все эти неровности краски от мазков кисти, сердце начинало биться быстрее, а руки так и чесались написать что-нибудь новое. «Ну конечно!» Он вскочил с места и рванул к телефону в гостиной. Тот был покрыт тонким слоем пыли, а рядом лежала толстая, совсем новая, ярко-голубая телефонная книга. Пролистав в ней несколько страниц, он нашёл нужное имя, набрал номер и какое-то время вслушивался в томные гудки из трубки. Ответа не было. Простояв у телефона около 10-ти минут и сделав несколько попыток дозвониться, он бросил телефон и начал собираться. «Мне нужно найти Уилла»