От рассвета до заката

Блекло-серое помещение, пропитанное затхлым и не менее холодным воздухом, давило с такой силой, что казалось, стены вот-вот пойдут по швам. При каждом движении вверх поднималась пыль, и за долгие часы тишины ее стало странно интересно рассматривать в лучах света настольной лампы. Вдоль стены, как будто пытаясь удержать равновесие, стоял высокий шкаф, а рядом бессильно развалился старый диван. Только девичье тело, словно бельмо на глазу, выдавало правду, комната не опустела, дом не умер, а все еще молча принимал гостей. Она уже сомневалась в собственном существовании, а вдруг это преисподняя, и ее душа очищается, готовясь к Раю. «Я же заслужила, правда(?)» Скрип, еще один, еще и еще, наверное, это небесные лакеи окончательно готовы забрать ее с собой. Вот и петли двери простонали – предвестье конца. Мягкий свет заполнил комнату, окутав фигуру в дверном проеме, глаза не сразу смогли сориентироваться. «А. Нет. Не служитель Божий. Хотя в своем роде тоже прислуживает, только не тем.» В контурах тела четко вырисовывались черты Тоги Химико. Девчонка, на которую возложили задачу следить за невольницей. Чему она была не слишком рада, то ли из-за ревности, то ли из-за неумения. – Выходи, – голос, словно сталь, резал по ушам, – и без сюрпризов. Подниматься ослабленному телу тяжело, душа разделяется на скользкие куски, отделяясь от телесного хранилища. Конечности не подвластны мозгу, только рефлексы помогают подняться. Голод охватил все мысли, разъедая сознание изнутри. Жалкие движения явно действовали на нервы и без того нестабильной Тоге. Стоило только подняться на две ноги, как она вцепилась когтями в кисть, быстро затащив девушку в ванную комнату. К счастью, та была недалеко. – Полагаю, ты знаешь, что делать, – Тога непристойно слизнула едва заметные капли крови с пальцев. Она всем своим видом доминировала в сложившейся ситуации. Удивительно, какой злобой обладала эта хрупкая и молодая девушка, хотя ее душа давно прогнила. – Только попробуй что-нибудь выкинуть, Ицури. Я остаюсь рядом. Резко развернувшись, Тога исчезла за дверью. Блондинка оставила вход приоткрытым, соблазнившись заглянуть внутрь, чтобы хоть немного прояснить обстановку в своей «тюрьме». С тех пор, как ее удерживали, девушка не имела ни малейшего представления, где именно находится. Открывать дверь шире было рискованно. Но через узкую щель она заметила, как Химико разгуливает по коридору в ее обличье, импозантно выгибая бедра. От этого зрелища нахлынула неестественная брезгливость, все внутри сжалось, как будто это она сама совершила что-то отвратительное и неестественное. Все же, оторвавшись от двери, пришлось заняться тем, ради чего ее здесь оставили. Не сказать, что она была против. Ни один опиат не способен приблизить уровень блаженства теплого душа, словно второе рождение на свет. После стольких дней, проведенных здесь, она уже и не смела мечтать о такой роскоши. Но стоило только воде потечь по телу к рукам, как кисть обдало жгучей болью. На ней раскинулась царапина, которую до этого момента мозг не замечал. Эйфория стремительно растворилась в паре, как только мысли вернули ее обратно в реальность. После душа ванная комната не стала безопаснее. Тепло смывалось вместе с водой, оставляя после себя влажную прохладу. Плитка под ногами казалась слишком отрезвляющей, а зеркало отражало чужую, изможденную фигуру, которую трудно было узнать, как себя. Мозг отказывался верить, что это отражение правдиво. Воздух стоял тяжелым, пропитанным паром и чем-то затхлым, это помещение видело слишком много тел. Взгляд зацепился за стиральную машину. На ней аккуратно лежали футболка и шорты, явно чистые вещи, оставленные для нее. Этот жест доброй воли вызвал странную настороженность. Контраст резал глаза. Свою одежду, смятую и пропитанную потом и болью, она без колебаний бросила в корзину, как будто избавлялась от тяжелого груза. Она только успела надеть новые вещи, когда за спиной услышала знакомое движение, почти незаметное колебание в воздухе. Химико не ответила сразу. Она просто стояла за спиной, слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность. Ее присутствие давило сильнее любых слов. – Одежда подошла? – наконец прозвучало, слишком обыденно, как будто речь шла о гостье, а не о пленнице. Цукими кивнула. Говорить не хотелось, каждый звук казался лишним. – Пойдем, – Химико легко коснулась ее локтя, не таща, но и не оставляя выбора. – Не люблю, когда люди упираются. Даже если они… не совсем люди в своем положении. Коридор встретил теплым светом и запахом чего-то горелого, старого, перемешанного с металлом. Дом жил своей жизнью, равнодушно принимая еще одно присутствие. Цукими шла следом, отсчитывая шаги, один, второй, третий, стараясь смотреть по сторонам, слишком много здесь было углов, в которых могла скрываться опасность. Помещение, в которое ее завели, оказалось просторным, не совсем кухня, скорее напоминало барный зал. За столом суетился Твайс, одновременно открывая шкафчик и разговаривая сам с собой. – Они скоро вернутся. Нет, не скоро, а очень скоро. Или не очень. Я же говорил, что скоро! – он обернулся, замер, заметив ее. – О! У нас новенькая. Старая. Нет, точно новенькая. Привет! – Она не новенькая, – вмешалась Химико, садясь на край столешницы. – Она временная. Слово зависло в воздухе, неприятное, скользкое, если бы оно могло материализоваться, это точно был бы яд, которым она брызнула окружающим в глаза. – Временная – это хорошо, – Твайс кивнул сам себе. – Временные редко успевают испортить атмосферу. Хотя иногда именно они портят ее лучше всего. Цукими сжала пальцы в карманах шорт. Она почувствовала это еще до того, как услышала слова, знакомые, слишком уверенные. – Уже в чистом. Как мило, – голос Тоги прозвучал почти весело. – Уже и не напоминаешь бездомного. Химико медленно повернула голову, улыбка на ее лице не изменилась, но в глазах что-то щелкнуло. – Кто бы говорил, – тихо сказала она. – Что? – Тога сделала шаг ближе, скользнув взглядом по Цукими. – Ты здесь благодаря мне. Можно сказать, мой вклад в общее дело. Было странно слушать, как Химико без тени стыда забирает себе весь вклад, как будто Твайс вообще не стоял рядом в тот момент. Ловля Ицури не была легкой прогулкой, это было напряженное, изнурительное дело. Но из уст блондинки все звучало слишком просто, почти небрежно. Цукими это задело за живое, сильнее, чем она ожидала, и еще одна едкая фраза сорвалась с ее губ раньше, чем она успела ее сдержать: – Если ты это называешь своим вкладом, то у тебя очень завышенное представление о собственной ценности. Тишина наступила резко, как будто кто-то выключил звук. Твайс замер с чашкой в руке. Взгляд Тоги стал узким, опасным, как у кошки в атакующей позиции. – Повтори. И именно в этот момент Цукими поняла, что дорога назад уже закрылась, а любое слово теперь будет весить больше, чем она готова выдержать. С невероятной точностью кресло сорвалось с места и полетело прямиком в блондинку. На мгновение показалось, что еще доля секунды и кто-то может поплатиться собственной жизнью. Воздух разрезал глухой удар и недовольный возглас. Двое против одного, игра с самого начала была нечестной. Это был знакомый ей сюжет, которому приходилось противостоять. Но на этот раз тело предательски подводило, слабость сковывала движения, как будто кто-то уже поднял белый флаг вместо нее. Мозг вынес единственный возможный вердикт – бежать. Суета, резкий разворот, быстрый поиск правильного пути отступления. Но уже поздно. Тога Химико догнала ее мгновенно. С хищной улыбкой она набросилась, вцепившись пальцами в одежду и волосы. Они повалились вместе, удары и рывки слились в хаотичную потасовку. – Эй, хватит! – в ситуацию резко влетел Твайс. Он схватил Тогу за плечи и буквально оттащил в сторону, оттолкнув ее назад. Взгляд блондинки вцепился, так же, как и она минуту назад в девчонку, полный злости и азарта. – Они будут злы, если это увидят… – буркнул Твайс и, не давая времени на возражения, подхватил Ицури под руки. Он быстро потащил ее по коридору, почти волоча, пока не толкнул в знакомую комнату. Дверь хлопнула. Резко бросил ее на диван, так что воздух выбило из легких, и сразу же навис сверху, вцепившись руками в ее плечи. – Если ты не умеешь нормально себя вести, – голос звучал необычно напряженно, – то будешь сидеть здесь. Понятно? Его пальцы сжимали больно, но взгляд был серьезный, без шуток, без привычной ему ребячливости. Он отпустил ее только после этого, оставив тяжелую тишину и глухой стук сердца в комнате. И снова комната стала ее постоянным местом пребывания. Ощущение малейшей свободы длилось лишь мгновение, короткое, почти призрачное. Темное помещение окутывало, растворяя временные границы, она уже не знала, сколько времени провела здесь. «И когда я успела выключить лампу?» Но желание включать свет не возникало. Казалось, стоит только увидеть эту комнату, и все станет еще хуже. Тьма была легче правды. Разочарование медленно охватывало каждую конечность. Хотелось хоть на мгновение повернуть время вспять, возможно, тогда она поступила бы иначе. Возможно, завоевала бы доверие. Возможно, смогла бы найти выход.