Так идут к звёздам

Запись закончилась пять минут назад, но Намджун ее не переключает. Сидит в темной комнате с зашторенными окнами и смотрит, щурясь, в яркий экран перед собой, всматривается в стоп кадр, как будто в высококачественном скоплении пикселей смог бы внезапно увидеть что-то для себя новое. Ролик короткий, длится не дольше десяти секунд, и Намджун уже просмотрел его по меньшей мере раз сто. И снова. Снова. Снова.

/Play/

Райдер взлетает на рампу. Впивается пальцами в руль, заставляет байк с ревом проглатывать расстояние, как если бы это ничего ему не стоило. Оператор выносит его на первый план, фиксируя потрясающий прыжок через планку высотой больше чем сорок футов и последующее за ним приземление, когда байк мягко амортизирует, комьями взбивая землю. Проехав по инерции до бортика, райдер спрыгивает с байка, отбрасывая его так, словно он стал вдруг не нужен, и сжимает кулаки в победном жесте. Руки вскидывает. Он стоит спиной к камере, срывает шлем, но лица не видно. Только темные, отросшие волосы, влажные от пота, и краешек зубастого оскала прежде, чем…

/Stop/

…запись обрывается. Намджун ставит на перемотку, останавливает, медленно выдыхает, настраивая себя, и все начинается по новой.

/Play/

Все до мельчайших деталей. Прыжок. Сквозь темный шлем не видно глаз, но Намджун знает, что райдер смотрит с вызовом. С немым превосходством во взгляде. Планка. Сорок пять футов над землей. Выгибает руль так, словно кусок железа под ним — пластичный материал. Падение. Мягкое торможение и обрывок улыбки, спрятанной в полуобороте головы.

/Stop/

Намджун знает об этом человеке все. Его досье перед ним, полное имя, данное при рождении, послужной список, родословная, рост и вес, характер и даже знак зодиака. Чон, мать его, Чонгук. Талантливый райдер, наделенный стремительной реакцией, выверенным внутренним чувством баланса, гибкостью гимнаста и природным чутьем, которое позволяет безошибочно точно определять момент прыжка и выполнения трюка. Фантастически быстрый, талантливый и охренительно самоуверенный сукин сын! И все бы ничего, если бы год назад этого мальчишку не повязали на допинг-контроле и не отправили в принудительный отпуск. Временная дисквалификация. Это было поражение.

/Play/

Чистейшее исполнение. Азарт, фактически осязаемый адреналин, который оттиском на его положении в пространстве, посадке, манере вести байк, взлетая и опускаясь на землю так, как будто вместе они ничего не весят. Гравитация пасует перед Чон Чонгуком. Звук движка, рокот зрителей, незначительный шум огневых факелов, выплевывающих огонь в момент, когда райдер занимает свою наивысшую точку. Огонь, на фоне которого Чон Чонгук кажется дьяволом. Огонь, яркость которого на доли секунды тонет в черноте шлема, впитываясь в него до тех пор, пока планка не будет преодолена.

/Stop/

Намджун откидывается на спинку кресла и потирает виски. С второго ярко горящего экрана на него смотрит крупным планом лицо райдера, фирменный оскал, тёмная чёлка взмокла от пота, он же скопился над верхней губой, и это особенно видно в таком разрешении. Также на экране был файл с досье, которое Намджун знал уже наизусть. Мать. Чон Сохва. В прошлом актриса, получившая несколько крупных ролей и имевшая в индустрии некоторый вес, однако завершившая карьеру несколько лет назад. Согласно общеизвестной информации, она бросила все силы на поддержку семейного бизнеса. Отец. Чон Сонгук. Крупная рыба, о которой почти ничего не известно, кроме того, что огромный процент акций крупной фирмы по производству автомобильной техники принадлежит ему. У юного Чонгука с детства был карт-бланш для того, чтобы проявлять собственный потенциал. Семейное положение. Холост. Хотя сам Намджун выбрал бы другое слово, с лихвой описывающее известный в широких кругах темперамент Чонгука. Кобель. Мало того, что вокруг него вечно крутились поклонницы, так он и про команду свою не забывал и щедро делился красотками, завлекая их под предлогом экскурсии по изнанке мотоклуба. Прошлый директор Чонгука Намджуну всю плешь проел, отговаривая брать в команду этого проходимца, и это еще неприятный эпизод с допингом тактично опускался в разговоре - среди профи не принято было открыто обсуждать подобные вещи, и про Чонгука говорили коротко - дисквалифицирован. Чонгуку повезло, что со всеми связями Намджуна в ассоциации дисквалификацию удалось сократить до года. Пока этот мальчик еще чего-то стоит. Пока этот мальчик еще на что-то способен. Самоуверенный мальчик, который категорически не воспринимал помощь посторонних. Сам знал, что делать и как. Мог быть неприятным, колючим и неуживчивым, а мог быть чистым очаровашкой. Не имеет значения, какая будет тактика, если результат в итоге будет одинаковым. Он предпочитал сам выбирать, как ему выезжать на трассу и что исполнять. Чон Чонгук живет в движении. Намджун знает, что за время дисквалификации райдер не утратил навык, а незначительные пробелы можно быстро восстановить. Терять такого участника, как Чон Чонгук, не выгодно ни для ассоциации, ни для Намджуна в частности. По одной особой причине. Теперь, когда Чонгуку предстоит вернуться после годового перерыва, его положение в ассоциации может поменяться кардинально. Особенно учитывая репутацию юноши, найти для него команду на предстоящий сезон будет той еще задачей. Намджун вздыхает. Он даст малышу Чону еще один шанс. Один сезон. Но если ничего не изменится… Намджун вздыхает еще раз и думает о том, что для начала надо найти на предстоящий сезон хорошего, профессионально подготовленного тренера, который к тому же согласится работать с Чонгуком. А это задача не из легких, учитывая то, насколько громким был скандал с положительным допинг-тестом «лапочки» Чонгук-и. Придется искать кого-то со стороны. Кого-то, кто не только сможет сгладить колючие углы малыша Чона, но и по возможности окажет на него достаточно хорошее влияние, чтобы избежать повторения многочисленных неприятных инцидентов в команде. Проще говоря, Чон Чонгуку нужна нянька. Хотя, конечно, ни черта не проще, потому как ответственность за будущее перспективного райдера целиком и полностью лежит на нем. И поэтому…

/Play/

У Чонгука небрежный стиль, но в целом в рамки серьезного спорта он умещается. С легкой руки его первого наставника, который постарался и довел некоторые вещи до автоматизма. Например то, как райдер удерживает руль, отрываясь от рампы, и как выкручивает его в наивысшей точке прыжка. В моменте приближения объектива камеры Намджун выхватывает детали, прослеживает характер. В моменте, когда Чонгук ставит байк точно вертикально относительно земли, находясь в футе над планкой, Намджун может поклясться, что видит сквозь шлем дьявольскую ухмылку Чон Чонгука. В моменте, когда, завершив прыжок, он снимает шлем, Намджун может поклясться, воздух на стадионе может вспыхнуть от одной единственной искры.

/Stop/

У этого упрямца большое будущее, поэтому в его же интересах принять помощь и условия Ким Намджуна, генерального директора ассоциации FMX «Masters of the Jumps» или, в быту, «MOTJ». Около десяти лет назад Намджун и сам участвовал в соревнованиях, но особого успеха это ему не принесло, скорее уж хорош он был в организации, привлечении спонсоров и выполнении технической стороны вопроса. В этом он был больше полезен ассоциации, потому в какой-то момент сменил направление и добился значительных успехов. Впрочем, то, что карьера Намджуна как райдера не сложилась, не значит, что он утратил профессиональное чутье. Напротив, талантливых ребят он подмечал сразу, умел отличать простую спесь от природного стержня, притворное мастерство от мастерства истинного. В этом, по сути, заключалась основная часть его работы. То, что он не мог поручить кому-то еще, потому что любой выбор другого, даже опытного человека ставил под сомнение и позже проверял самостоятельно. Внутренние замашки педанта и придирчивость человека, знающего всю кухню своего дела изнутри не позволяли доверить формирование команды для чемпионата кому бы то ни было. Поэтому он тратит свое время на многочисленные просмотры записи последнего удачного выступления Чон Чонгука. И, в конце концов, именно поэтому он заранее делает пометки касательно пунктов, которые позже внесут в его рабочий контракт. Жесткий, истинно кимнамджуновский контракт не на жизнь, а на смерть, потому как повторной ошибки Чонгуку уже не простят. Мотофристайл — не тот спорт, в котором можно дать слабину. В этом спорте такие слабости, как страх и неуверенность в себе, могут стоить райдеру жизни. Об этом Чонгук должен был знать, прежде чем принимать допинг перед заездом, в котором не был уверен. И с которым в итоге не справился. Намджун слабости видит наперед, но на этой записи, где Чонгук без препаратов выполняет прыжок через планку, нет ни страха, ни неуверенности. Ничего, что заставило бы думать, будто на следующий заезд райдер выйдет уже «заряженным». Намджун дает еще один шанс. Берет под крыло дисквалифицированного участника, идет на риск, потому что эта крупная ставка в конечном итоге может с легкостью оправдаться. Чон Чонгук может принести ассоциации победу, и, кроме того, кое что еще лично Намджуну. Несложно сделать чемпиона из мальчика, поцелованного в лоб Богом гравитации, и еще проще сделать чемпиона из парня, которому после скандала никто, кроме «MOTJ» не предложит контракт. Тем более если этот мальчик уже так хорошо прыгает. Остается только найти ему в пару хорошего мастера. Намджун ухмыляется и, поднявшись с кресла, с наслаждением потягивается. Стратегия — не часть его работы, но в этом случае он сделает исключение и займется этим сам. Во избежание.

***

Чон Чонгук неторопливо идет вдоль улицы, заложив руки в карманы свободных спортивных штанов и смотря на асфальт у себя под ногами. Правда то, что он жить не может без скорости и движения, но так уж вышло, что любая ситуация, в которой он вынужден находиться за рулем чего-либо, приводит к состоянию крайнего умственного и эмоционального напряжения. Сложно сказать, является ли это следствием проф деформации или чего-то еще… Просто существует одно негласное правило: Чонгук хочет отдохнуть и подумать — Чонгук идет гулять. Пешком. Один. Например вот как сейчас, вдыхая сырой после дождя воздух, шаркая подошвами филовских кроссовок по мокрому асфальту и думая о предложении «MOTJ», которое пришло на его личную почту этим утром. «MOTJ» предлагают заключить контракт и просят о встрече, чтобы обсудить детали. «MOTJ» — не последняя ассоциация FMX в стране, с которой по спортивной статистике практически ноздря в ноздрю идет только «Gro-loud Games» под управлением Ким Сокджина. Ходят слухи, будто господин Ким в ассоциации отмывает деньги, но никаких официальных доказательств выдвинуто не было. Соответственно, ничто не препятствует их участию в предстоящем чемпионате. И, соответственно, у Чонгука нет никаких причин отказывать «MOTJ», тем более после того, как его «райдерская» цена упала ниже некуда. Откровенно говоря, он уже готов был отказаться от карьеры в мотоспорте и пройти какое-либо специальное обучение, поэтому предложение ассоциации пришлось очень кстати. — Если они, конечно, не пошутили, — бормочет, заходя в первую попавшуюся кофейню за большой чашкой сладкого карамельного рафа из нового осеннего меню. Его волосы, немного вьющиеся от влажности, падают на глаза, и он чувствует себя неловко, когда оказывается вынужден поправить их под внимательным и заинтересованным взглядом работницы. Его узнают на улице не то чтобы часто, без экипировки и мотоцикла рядом он мало похож на того себя, которого показывали по телевизору в последний раз уже год назад. Хотя, конечно, всякое бывает. Например вот как сегодня, когда бариста просит оставить автограф, пока готовит его кофе. Чонгук расписывается на салфетке и, следя за действиями работницы, не очень понимает, почему сделал именно такой заказ. Видите ли, Чон Чонгук ненавидит сладкое. Может быть, он попросил его на автомате, потому что увидел ярко украшенное название на стенде с меню. Или потому, что в заведении пахнет карамелью, и он подумал о ней сразу после того, как переступил порог. Он не отменяет заказ и терпеливо ждет, пока его приготовят. Может быть выбросит на улице, немного погрев руки. Может, попробует выпить. Может, оставит для работницы вместе со своей закорючкой на их фирменной салфетке, расплатится и выйдет, чтобы купить воды в ближайшем супермаркете. Его самолюбие тешит тот факт, что она пишет на стаканчике его имя и сердечко рядом, не спрашивая об этом, поэтому кофе решает все же забрать с собой. Когда выходит, на улице снова начинается дождь. Волосы снова мокрые, тяжелые и лоснящиеся, отчего приходится зачесать их ладонью назад, перехватив еще несколько взглядов случайных прохожих. Может, это потому, что до дисквалификации, на пике своей популярности он успел сняться для нескольких спортивных изданий. Может, потому что просто красив. Да, Чон Чонгук не из скромных ребят. Забирает ладонями тепло бумажного стаканчика и выбрасывает его в ближайшую урну, не попробовав. Сладкий привкус останется на языке даже после одного небольшого глотка, это мешает думать. Как, впрочем, и вибрирующий в кармане телефон, который Чонгук не без раздражения достает, не глядя стягивая в сторону зеленый значок. — Да? — голос у Чонгука раздраженный и чуть хриплый, как если бы он только проснулся. — Чонгук? — на всякий случай уточняют из динамика, и Чонгук, отстранив телефон от уха, читает имя контакта. — Извини, пожалуйста, если я тебя побеспокоил… Это Чимин, — осторожно напоминает. — Пак Чимин, если помнишь, мы вместе заканчивали старшую школу и… — Выкладывай уже, — вздыхает Чон, снова поднося к уху телефон и поджимая губы. Выглядит так, словно говорит что-то ребенку, при этом не любя детей в принципе. Он становится под козырек магазина, прячась от дождя, и готовится слушать. Не то, чтобы у него с Чимином были какие-то натянутые отношения… Напротив, в школе они были приятелями, хотя и не учились в одном классе. Просто Пак Чимин — авантюрист и нарушитель тишины, в чем Чонгук твердо убедился, проводя с ним некоторое время в одной компании. После выпуска этот мальчик-приключение остался меньше чем на месяц в Сеуле, а потом пустился в путешествие так, словно хотел за год объехать весь мир. Везде, где бы он не оказался, каким-то странно-чудесным образом организовывалась вечеринка, любое дело, к которому прикладывал свою лапку мистер Пак, оказывалось успешным. Шумный, инициативный, тактильный, не признающий чужих талантов и такого понятия, как чужое личное пространство… — Понимаешь, тут такое дело, — темп речи ускоряется, что уже предвещает некоторую беду. — Через три дня я закончу все свои дела в Токио и хотел бы вернуться в Сеул, — прерывается, чтобы набрать в легкие воздух, но этой паузы Чонгуку все равно не хватает для того, чтобы вставить хоть слово. — И вот, и так получилось, что мне совершенно негде остановиться, и все остальные знакомые либо разъехались, либо поженились, либо не отвечают на мои звонки, хотя я… Либо просто не хотят тебя видеть, навязчивый ты засранец, мысленно заканчивает за него Чонгук, снова вздыхая. — …я звонил несколько раз, — голос становится извиняющимся. — И ты не представляешь, как я рад тому, что ты мне ответил! — На свою беду, — цедит сквозь зубы Чонгук. — Что-что? — Ничего, — терпеливый вдох, медленный выдох. — Рад за тебя, говорю. Ну так?.. — Ну так и как ты смотришь на то, что через три дня я собираюсь прилететь к тебе в гости? Блядство. — Чимин, — Чонгук старается не звучать агрессивно. — Знаешь, в Сеуле есть агентства по аренде недвижимости любой категории, — намек шириной с реку Хан. — Да ладно, Чон-Чон, — звучит примирительно Чимин, который, очевидно, намеки понимает. — Не чужие ведь люди. Чонгук поджимает губы, не отвечает. Когда красноречивое молчание затягивается, Чимин снова подает голос: — Посуду буду за собой мыть, и за тобой тоже, и вообще всю посуду в доме, в квартире убираться… — У меня есть горничная, — чуть ли не по слогам сообщает Чонгук. — Ну, я в целом полезный, готовлю, например, вкусно, — пускается в перечисление своих достоинств Чимин. — Нет. — Я тебе правда-правда не буду мешать! — Нет. — Ну, Чон-Чон, — Чимин в шаге от того, чтобы начать хныкать, как ребенок. — Не дай бог ты мне что-нибудь сломаешь, — Чонгук старается звучать грозно, но получается с нотками обреченности. — С балкона сброшу. И девок чтобы не водил… и пацанов, ясно? Увижу — ремнем отхожу, маленький ты блядун. — Я не… — А то я не помню! — Я изменился, — голос у Чимина честный-пречестный. — На неделю, Пак Чимин, не дольше! — в слабой попытке отстоять личные границы. Тишина в трубке и воодушевленное сопение Чимина звучат красноречиво. — Максимум — месяц. Ясно? — Да-да, не дольше, — судя по звукам неопределенной возни в трубке Чимин либо прыгает по комнате, либо уже собирает чемодан. — Ты мне список напиши, чего тебе надо, я привезу. Из еды там, или все, что хочешь. Хоть мотоцикл самый зашибенный. Деньги не проблема. Ах да. Малыш Пак Чимин — сын богатых родителей, который сумел настолько всех вокруг задолбать, что даже деньги не удерживают людей рядом с ним. Сбегают и прячутся, а ему одиноко. И временами грустно. Чонгук опускает голову, потирая затылок и прикусывая нижнюю губу. Почему-то становится неприятно от самого себя, потому что Чимин воспринимается как что-то отталкивающее уже изначально, даже когда просто вежливо о чем-то просит. Как всякому человеку, убежденному в том, что о дружбе и внимании нельзя просить, и уж тем более их нельзя купить, Чонгуку становится Чимина немного жаль. — Ничего не нужно, — в очередной раз вздыхает Чонгук. — Приезжай, разберемся. — Спасибо-спасибо! — от этой восторженной интонации у Чонгука по коже немного мурашки. — Я честно не помешаю, клянусь, ты меня и не заметишь, буду тихий, как мышка, вообще никак не помешаю… — Чимин, успокойся, — усмехается Чон. — Дыши, ты говоришь быстрее, чем я успеваю слышать. — Извини, я просто очень рад, — голос Пака внезапно становится очень тихим. — Извинения принимаются, — Чонгук растягивает уголок губ в своей фирменной косой улыбке и, выглядывая из-под козырька, проверяет, насколько сильно намокнет, если продолжит свою прогулку. В целом, в первые минуты дождя одежда на нем успела намокнуть до потери оттенка. — Скину тебе адрес сообщением… ты ведь, — глубокий вздох. — Доберешься из аэропорта? — Конечно-конечно, — звучит убедительно. — Вызову такси, не беспокойся, Чон-Чон! Чонгуку хочется сказать, что он и не беспокоился, но почему-то прикусывает язык. Не отрицает. — Хорошо, тогда… — он чувствует себя неловко от того, что не знает, как закончить разговор. Стоило сбросить вызов еще в первые минуты, не стоило вообще отвечать… Но раз уж он уже согласился, избавиться от беспричинного чувства вины не получается. — Тогда до встречи, Чон-Чон, — оптимистично произносит Чимин и, чмокнув в трубку, отключается. Несколько секунд Чонгук продолжает стоять неподвижно, даже не отнимая телефон от уха, а потом, фыркнув и пробормотав себе под нос несколько ругательств, пихает телефон обратно в мокрый карман. Хорошо, что телефон водонепроницаемый. Хорошо, что в квартире Чонгука есть несколько спален и две ванные комнаты. Хорошо, что если контракт с «MOTJ» выгорит, он снова будет пропадать на стадионе по двадцать часов в сутки, практически не имея времени вернуться домой. Предчувствуя приятную усталость от профессиональных тренировок, Чонгук не может не улыбаться. Наконец-то он вернется к тому, что считает делом всей своей жизни, к тому, в чем по-настоящему хорош, и ничего, если при этом ему придется делить свой дом со старым знакомым. Пак Чимин — не катастрофа вселенского масштаба, объективно. Можно потерпеть. Все же Чонгук не тот человек, которого можно было бы назвать достаточно замкнутым для того, чтобы отказать в помощи одному потерянному мальчику с добрым взглядом на эту жизнь. Приняв для себя такое решение, Чонгук бредет по улице, ставшей пустой из-за позднего часа и плохой погоды, и думает о том, что в его городе шума и жизни редко бывает настолько безлюдно. В мокрой одежде холодно, но Чонгук знает, что не заболеет. Этого в целом было бы слишком мало для того, чтобы пошатнуть его здоровье. Нормативы мотофристайла — это вам не шутки, тем более вместе с тем, что Чонгук метит в высшую лигу и постоянно принимает витаминные добавки для повышения иммунитета и укрепления здоровья. Сделав большой круг, он возвращается в свой район и заходит в круглосуточный магазин, чтобы купить что-то из еды. Сам не понимает в какой момент набирает полную тележку продуктов, потому что все-таки Чимин приедет, и нехорошо, если дома не будет еды. А ее у Чонгука обычно не бывает, даже новый холодильник он еще не подключил, просто поставил в нужном углу и благополучно о нем забыл. Уже на кассе думает о том, что сегодня без машины и что тащить все эти пакеты придется самому. Махнув рукой, подносит карту к терминалу и собирает пакеты в обе руки под пресным взглядом кассира. Время четвертый час ночи, никому не было бы охота пробивать продукты на семь пакетов в такой час, особенно когда позади большая часть рабочей смены. Чонгук понимает. Ему тоже хочется домой. Уже в квартире, разобравшись с холодильником и разложив продукты, ложится на диван в гостиной и смотрит в полоток, почти не моргая. Давно его не мучила бессонница, и это, наверное, не слишком плохо. От мыслей о новом контракте после долгого перерыва сердце бьется чаще и в груди тесно, почти болезненно тянет, как если бы он хотел что-то взять и не мог дотянуться. Досада вперемешку со злобой на самого себя, потом страх, потом воодушевление. Ему дали шанс. Не кто-то, а сам «MOTJ». По степени счастья для Чонгука примерно так, словно он сразу взял золото. На данный момент это даже лучше золота. Он правда ценит возможность, которую ему предоставили, прекрасно осознавая, что после прежнего проеба путь в высшую лигу ему мог быть заказан. Просто после всего, что произошло, даже маленький шанс равняется победе. Тоже маленькой. Но Чонгук и этому рад. Настолько, что уснуть все же не получается. До рассвета он лежит, прикрыв глаза, а потом, проверив время, начинает собираться на встречу в главном офисе . Опаздывать нельзя, выглядеть плохо тоже. Господин Ким Намджун, говорят, умеет читать мысли. И все-все замечает. Впрочем, если Чонгук в чем-то и должен быть уверен на все сто процентов, то это будет его внешность.