Белый плен

Розалин. Он кончил — просто от того, что увидел меня. Это было так… унизительно. И так возбуждающе. Я рисковала, когда его язык почти коснулся меня. Но впервые за долгое время я чувствовала такую власть — и такую слабость одновременно. Он заслужил награду. — А теперь… приятного аппетита, — я убрала руку, давая ему доступ. Его язык коснулся меня мгновенно — не осторожно, а жадно, глубоко, как будто он изголодался. Он не просто лизал — он водил, нажимал, входил внутрь, и мир сузился до этого влажного, жаркого, нестерпимого ощущения. Его руки сжали мои бёдра так, что останутся синяки, а губы не отпускали, пока волны экстаза не начали бить одна за другой. Я вцепилась в его волосы, притянула его ближе, двигаясь навстречу, пока всё тело не затрепетало в разрыве. Наконец то меня накрыло, но он так и не остановился, продолжая вылизывать всё что я кончила. — Хватит, — выдохнула я, когда стало слишком. Он остановился послушно, но его глаза молили о продолжении. — Садись на диван, — сказала я, вставая. Он повиновался. Я взяла его ремень, завязала ему руки за спиной, галстуком закрыла глаза. Он сидел обнажённый, связанный, слепой — и от этого его тело казалось ещё более уязвимым, а член пульсировал в предвкушении.