Белый плен

Оливер. Сегодня утром мы с женой, кажется, встали первыми. Решили подождать остальных на улице, устроившись на скамейке с двумя чашками кофе, которые Софи предусмотрительно прихватила из домика. Воздух был свежим, пахло хвоей и влажной землёй, а солнце только начинало растапливать иней на крышах. И вот каково было удивление — нет, зрелище — когда из домиков начали появляться не поодиночке, а парами. Первыми вышли Розалин и Нанами. Она шла на полшага впереди, подняв воротник свитера, её взгляд был прикован к земле, но её щёки горели таким румянцем, который не списать на утреннюю прохладу. Нанами следовал за ней с привычной невозмутимостью, но в его руках была не только его куртка, но и её шарф, который он, казалось, только что с неё снял. Они не смотрели друг на друга, но между ними висела плотная, почти осязаемая тишина, полная невысказанного. Мы с Софи переглянулись. У неё в уголках глаз заплясали знакомые искорки. Следующими стали Алекс и Кейтлин. Они вышли не вместе — сначала он, с потрёпанным видом и заспанными глазами, растягиваясь на пороге. Через минуту появилась и она, поправляя мятый свитер. Они остановились в двух метрах друг от друга, и тут же между ними вспыхнула тихая, но яростная перепалка. Мы не слышали слов, но видели язык тела: его резкие жесты, её скрещенные на груди руки, её взгляд, который мог бы испепелить. Это была не ссора. Это была утренняя разборка после слишком бурной ночи. И в этой злости было столько интимности, что даже со скамейки было видно — это их личный, обжигающий способ общения. Я посмотрел на Софи. Она смотрела на меня, и её брови были хитро приподняты. Без слов она протянула ко мне раскрытую ладонь. Я сдержал пари. Достал из кармана бумажник, вынул пару купюр и с торжественным видом положил ей в руку. — Я же говорила, — прошептала она, заворачивая деньги. — Страх — клей, а алкоголь и ночь — лучшие мастера по ремонту отношений. — Ты говорила, что будет интересно, — поправил я. — Ты не говорила, что мы станем свидетелями реалити-шоу. — Оно и лучше, — она сделала глоток кофе, явно наслаждаясь спектаклем. — Жаль, не хватает главных актёров. Интрига не раскрыта до конца. Как будто по её заказу, дверь самого дальнего домика открылась. И вышли Лора и Годжо. Их появление было... иным. Годжо нёс в руках две сумки — свою и Лорину. Он что-то говорил ей, наклонившись, и она, слушая, улыбалась той сдержанной, чуть усталой улыбкой, которая бывает после долгого, хорошего разговора. Не было ни смущения, ни показной дистанции. Была усталая, тёплая естественность. Когда они подошли ближе, я заметил, что Годжо — Годжо Сатору! — был в свитере, который явно был ему мал. Это был явно не его свитер. А Лора, наоборот, была закутана в явно не её, слишком большую и дорогую парку. Они подошли к нашей импровизированной «сборной точке». Нанами вежливо кивнул. Алекс перестал жестикулировать и уставился на Годжо с немым вопросом. Кейтлин фыркнула. Розалин наконец подняла взгляд и быстро отвела его, увидев Лору. Воцарилась пауза. Утреннее солнце освещало нашу разношёрстную компанию, полную ночных тайн и дневных последствий. Первым, как всегда, нарушил молчание Годжо. Он оглядел всех своим ясным, слишком бодрым для такого утра взглядом. — Что, — произнёс он с самой невинной улыбкой, — все так дружно решили встретить рассвет? Или просто ключи от своих комнат потеряли? И тогда все разом заговорили. Завтрак был тихим. Слишком тихим. Звучал только стук ложек о тарелки с овсянкой да крики чаек над рекой. Софи ловила мой взгляд и едва заметно подмигивала — наш тайный счётчик абсурдных деталей уже зашкаливал. Годжо в розовом кашемировом свитере Лоры (рукава закатаны, но всё равно коротки) выглядел как грозный медведь, которого нарядили в кукольную одежду. Он не смущался. Наоборот. — Тёплый, — заявил он на всеобщее молчание, потягивая кофе. — И пахнет… лавандой. Успокаивающе. Лора, зарывшись носом в чашку, просто покраснела до корней волос. Нанами аккуратно развернул салфетку, и из неё выпал шёлковый женский шарф — явно не его. Он, не моргнув глазом, поднял его и положил рядом с тарелкой Розалин. Та застыла с куском тоста на полпути ко рту. — Кажется, вы обронили, — сказал он ровным тоном сомелье, представляющего редкое вино. — Спасибо, — выдавила она, хватая шарф так, будто это была гремучая змея. Алекс потянулся за вареньем, и рукав его худи закатился, открыв свежий, отчётливый след зубов на запястье. Кейтлин, сидевшая напротив, увидела это и фыркнула. — Дикие звери в лесу водятся, — громко заметил Оливер, делая вид, что рассматривает синяк с научным интересом. — Кусачие. — Да уж, — буркнул Алекс, быстро опуская рукав. — Одна конкретная. Кейтлин в ответ лишь надменно подняла бровь, но кончик её уха покраснел. Тишина снова воцарилась, но теперь она была густой, как кисель. Все ели, избегая взглядов. Все, кроме Годжо. Он обводил стол взглядом, и на его лице расцветала ухмылка вселенского масштаба. — Значит, так, — начал он, отставив чашку. Его голос прозвучал как удар гонга. — Давайте по порядку. Для протокола. Нанами, вы, кажется, сегодня утром практиковали искусство возврата потерянного имущества? Нанами только кивнул, не отрываясь от тоста. — Алекс, — продолжал Годжо, — я вижу, вы изучали местную фауну… на практике. Поделитесь наблюдениями? — Она кусается, — коротко бросил Алекс, глядя прямо на Кейтлин. — Удивлён, — парировал Годжо с фальшивым сочувствием. — А мы, — вдруг вступила Лора, перебивая его, — мы просто… мёрзли. И обменялись одеждой. Для тепла. Это нормально. — О, более чем, — тут же подхватила Софи, её голос был сладким, как мёд. — Совершенно нормально. Как и то, что некоторые ищут друг друга ночью, когда страшно. Или… когда скучно. Розалин поперхнулась соком. Нанами похлопал её по спине с безупречной, клинической вежливостью, но его рука задержалась на её спине на секунду дольше необходимого. — Так! — воскликнул Оливер, хлопая себя по коленям, видя, что напряжение вот-вот лопнет. — Предлагаю сменить тему. План на сегодня? Паб, как и договаривались? Или все слишком… устали после ночных исследований? Все заговорили разом, пытаясь перекричать друг друга и прошлую ночь: — Да, конечно, паб! — Я за! — Просто нужно переодеться… — У кого-то есть запасной свитер 48-го размера? Стол сотрясался от общего, нервного, очищающего смеха. Даже Нанами позволил себе лёгкую улыбку. Розалин, всё ещё кашляя, посмотрела на него — и впервые за утро их взгляды встретились не со страхом или вызовом, а с общей, беззвучной констатацией: «Мы влипли. И все об этом знают». А Годжо, поймав взгляд Лоры, просто подмигнул. Его послание было ясно: «Смотри, какой бардак. И всё это — наша работа, котёнок». И под столом, втайне от всех, её нога нашла его ногу и мягко прижалась к ней. Не для страсти. А для тихого, совместного торжества над этим абсурдным, прекрасным, общим провалом в сохранении секретов.