Белый плен

Лора. Послушав Сатору, я направилась в ванную и приняла тёплый душ, а после смыла макияж. Переоделась в его большую одежду, которая висела на мне, а шорты спадали, поэтому я их просто не надела. Выйдя из ванной, я увидела, как Сатору заваривает чай и достаёт овсяное печенье. Я стояла и наблюдала за его заботой. Его взгляд поймал мой — и я не могла не улыбаться. — Садись, пить чай, котёнок, — произнёс он, улыбаясь. Я кивнула и села за стол напротив него. Взяла в руки кружку с горячим чаем и улыбнулась. Мы долго болтали о том, как сегодня странно и одновременно смешно вели себя парни, когда видели цветы, а после легли спать, обнимая друг друга. Утром я проснулась от того, что его рука лежала у меня на талии, а дыхание было ровным и тёплым у моего затылка. Солнце пробивалось сквозь шторы, разрезая комнату полосами света. Я осторожно перевернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо в спокойном сне было таким… мягким. Без привычной насмешливой ухмылки, без напряжения в уголках глаз. Просто Сатору. Он открыл один глаз, потом второй. — Подсматриваешь? — его голос был хриплым от сна. — Нет, просто проверяю, живой ли ты, — парировала я. — При твоём соседстве выжить сложно, — он потянулся и притянул меня ближе, лицо уткнулся мне в шею. — Ты пахнешь моим гелем для душа. — Это проблема? — Нет, — он глубоко вдохнул. — Это теперь мой любимый запах. Мы лежали ещё несколько минут, пока его руки не начали медленно бродить по моей спине под футболкой. Пальцы скользили вдоль позвоночника, заставляя мурашки бежать за собой. — Годжо… — начала я, но он перевернул меня на спину и накрыл своим телом, упираясь локтями по бокам от моей головы. — Что, котёнок? — он смотрел сверху вниз, и в его глазах играли те самые искры, от которых становится жарко даже утром. — Мы же только проснулись… — И что? — он опустился ниже, губы коснулись ключицы. — Утро — лучшее время для… зарядки. Его рот скользнул ниже, под футболку, нашёл грудь и принялся ласкать её языком и губами. Я застонала, пальцы впились в его волосы. Он не спешил, будто изучал каждую реакцию моего тела — как я вздрагиваю, когда он прикусывает сосок, как выгибаюсь, когда он проводит ладонью по животу вниз, к тому месту, которое уже пробуждалось вместе со мной. — Сатору… — снова простонала я, но на этот раз в голосе не было протеста. Было ожидание. Жажда. — Я здесь, — прошептал он, снимая с меня футболку одним плавным движением. — Всё здесь. Он опустился между моих ног, руки мягко раздвинули бёдра. Его дыхание обожгло кожу, а потом… потом был только его язык. Медленный, точный, настойчивый. Он водил им по мне, как будто разгадывал карту моего тела, находил каждую чувствительную точку и возвращался к ней снова и снова. Мир сузился до этого ощущения — влажного, горячего, неумолимого. Я кончила тихо, с содроганием, которое прокатилось волной от кончиков пальцев до пят. Он поднялся, его губы блестели, а в глазах горело тёмное, глубокое удовлетворение. — Теперь моя очередь, — прошептал я, перевернув его на спину. Я села сверху, почувствовав, как его твёрдый, горячий член упирается в моё бедро. Наклонилась, взяла его в руку, провела большим пальцем по головке, уже влажной. Он застонал, глаза закрылись. Я опустилась ниже, взяла его в рот — медленно, глубоко, чувствуя, как он пульсирует на моём языке. Его руки впились в простыни, бёдра напряглись, но он не торопился, давая мне вести этот танец. Когда его дыхание стало срываться, я отпустила его и поднялась, чтобы сесть на него сверху. Вошла медленно, чувствуя, как он заполняет меня до предела. Мы замерли на секунду — два сердца, бьющихся в одном ритме. А потом начали двигаться. Медленно, глубоко, глядя друг другу в глаза. В этом не было спешки, не было игры в власть — было просто соединение. Тело в тело, дыхание в дыхание, взгляд во взгляд. Когда мы оба достигли пика, это было не взрывом, а глубоким, протяжным падением. Он кончил во мне, а я — вокруг него, сжавшись в последней судороге наслаждения. Мы лежали, сплетённые, тяжёлые, счастливые. Солнце поднялось выше, заливая комнату золотым светом. — Знаешь что? — прошептал он мне в волосы. — Что? — Теперь это наше место. Не моё. Наше. — А книги? — я кивнула в сторону полок. — И книги тоже наши. И диван. И вид из окна. И это утро. Всё наше. Я прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце. И поняла, что он прав. Здесь, в этой никому не известной квартире, среди книг и утреннего света, мы нашли не просто убежище. Мы нашли дом.