Белый плен

Лора. Позже я застала Чосо в лифте. — Вы сегодня убежали так быстро, что я не успел сказать… — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Что вы прекрасны, когда теряете контроль. И что я надеюсь увидеть это снова. С вашего разрешения, конечно. Я замерла. Сердце колотилось. Я ждала, что он прикоснётся — но он лишь кивнул и ушёл, оставив меня наедине с дрожью в коленях и новой, опасной мыслью: «А что, если… попробовать?» — Не, нет, нет… Лора, приди в себя! — прошептала я, стараясь забыть этот инцидент. Весь оставшийся день я думала о произошедшем, и мне казалось, что всё это сон. Особенно те слова в лифте, где нашу игру раскрыли. Я готова была разорвать Сатору на мелкие кусочки, лишь бы он молил о прощении, но, возможно, мне стоило сыграть по его правилам. Когда солнце уже село, а Оливер поспешил к своей жене, я осталась одна в офисе. Я никак не могла закончить свою работу, а когда закончила, то поняла, что уже десять вечера. Я собрала вещи и пошла к лифту, а там меня ждал Сатору. — Котёнок, я тебя ждал, — произнёс он, словно ничего не было. Я промолчала, показывая, что на него обижена. — Котёнок, давай поговорим о Чосо. О том, что ты почувствовала. Не отрицай. Я видел твои глаза. Видел, как ты кончила. И видел, как ты посмотрела на него после. Мне интересно. Мне интересно, что ты при этом чувствовала, — игриво произнёс он, что привело меня в ступор. — Ты издеваешься? — спросила я, но мои щёки стали краснеть. — Ох, Лора, ты даже сейчас очаровательна, — прошептал он мне на ухо. По моему телу прошлись мурашки, а снизу я начала чувствовать возбуждение. Лифт открылся, и я забежала, игнорируя его слова. — Готов поспорить, что прямо сейчас твоя киска мокрая, и причина тому — не вибратор, — произнёс он уже в лифте. — Молчи, здесь камеры, — прошипела я и толкнула локтем, а он только засмеялся. — Хочешь, можем под камерой заняться сексом? Или, может, Чосо позвать? — спросил он, играя с огнём. — Он будет не против. «Не против? Он слышал наш разговор в лифте?» — промелькнуло в моей голове. Я посмотрела на него, а в его взгляде был триумф. Он знает, чего хочет Чосо, и чего хочу я. Я слаба перед Сатору, он мой криптонит, тот, чьи слова и действия плавят меня. Но я хочу заставить его ревновать, потерять этот контроль. — Я ненавидела себя. Потому что это было... невыносимо... и чертовски возбуждающе. Потому что ты смотрел. Потому что он видел меня... такую. И я не знаю, кто я после этого, — произнесла я правду, в надежде, что это заставит его ревновать. — А что, если не знать? Что, если просто... исследовать? Ты всегда контролируешь всё. А что, если потерять контроль — намеренно? Со мной. И, возможно... не только со мной? — прошептал он мне на ухо, и дверь открылась. Он вышел, оставив меня с этими мыслями, и снова взял верх надо мной. И даже когда я оказалась в нашем доме, мысли не покидали меня. Стоя перед зеркалом в ванной, я снова вспомнила возбуждённый взгляд Чосо и Сатору. Их слова, их тепло и дыхание. Я снова начала возбуждаться, а когда я посмотрела в зеркало, увидела желание в своих глазах, которое говорило: «Заполучи их двоих». Годжо открыл дверь в ванную и увидел меня, стоящую перед зеркалом, ещё не смывшую с себя этот день и макияж. Я не испугалась. Просто встретила его взгляд в отражении. — Я не звал Чосо, — сказал Сатору. Его голос был лишён привычной игривости. В нём была усталая, натянутая сталь. — Хотя мог. Его номер горит у меня в телефоне, как красная кнопка. Он подошёл ближе, но не прикасался. Дышал мне в затылок, глядя поверх моего плеча в моё же отражение. — Ты сказала «ненавидела». А что сейчас? — Его глаза в зеркале были ледяными озёрами, но на дне клубился вулкан. — Сейчас, когда ты смотришь на себя и видишь это... кого ты ненавидишь? Меня? Его? Или ту часть себя, которая смотрит на меня сейчас без гнева, а с... любопытством? Его руки медленно поднялись, но легли не на меня. Он упёрся ладонями в дверной косяк по бокам от моей головы, запер меня в пространстве между своим телом и отражением. — Я добился правды, котёнок. Ты выдала её мне в лифте, думая, что это меня ранит. — Он горько усмехнулся, и его дыхание спуталось с моим. — Но ты знаешь, что я почувствовал? Гордость. Потому что даже в этом — в твоём смятении, в твоей ярости, в этом... грязном, прекрасном возбуждении — ты была честна. Со мной. И это дороже любой игры. Одна его рука наконец сорвалась с косяка и легла мне на живот, плоской ладонью, прижимая мою спину к своей груди. — Ты хочешь, чтобы я ревновал? Хорошо. Я ревную. Я ревную к каждому твоему вздоху, который он слышал. К каждой дрожи, которую он чувствовал. Но я также желаю этого. Потому что это — ты. Настоящая. Не та, что прячется за работой и сарказмом. А та, что может кончить от взглядов двух мужчин и потом сгорать от стыда и желания повторить. Он повернул меня к себе, заставил смотреть прямо в лицо, лишив защиты зеркала. — Ты спрашиваешь, кто ты. Давай узнаем. Вместе. Но правило только одно: никакой лжи. Даже самой себе. Если захочешь остановиться — скажешь «красный». Если захочешь его — скажешь мне. И я решу, давать тебе это или нет. Потому что твоё желание теперь — моё. И я буду распоряжаться им так, как сочту нужным. Для нас обоих. Его поцелуй был не игрой, не наказанием. Он был таким страстным, словно клеймо, что я попалась в его капкан и больше не смогу сбежать. Я лишь притянула его к себе, поддаваясь его поцелую. Рука Сатору спустилась к юбке моего платья, он поднял её выше, а после его пальцы коснулись моей оголённой киски. — На тебе нет белья, — произнёс он, улыбаясь. Только тогда я вспомнила, что так и не надела бельё обратно. Моё лицо покраснело, а он только усмехнулся и поднял меня на руки. Сатору потащил меня в постель, целуя мою шею. Он аккуратно положил меня на кровать и сам повис надо мной. — Ты опять вся мокрая, Лора, — прошептал он, глядя на неё. Я хотела сжать ноги от смущения, но его сильные руки развели их обратно. — Не лишай меня удовольствия смотреть на неё, — промурчал он, заигрывая. — Прекрати, — произнесла я, закрывая лицо ладонями. — Я же вижу, что ты хочешь, чтобы я смотрел, — произнёс он, убирая мои руки. — Ещё в офисе, когда я стоял на коленях перед тобой, твоё тело тянулось ко мне, — продолжал он, целуя моё лицо, спускаясь к шее. — Она так сочилась. — Не говори так, — простонала я, хотя хотела, чтобы он не останавливался. — Я не прекращу, — произнёс он, словно читал мои мысли. — Ты сняла бельё, потому что оно было слишком мокрым? — спросил он, и внизу начало тянуть от возбуждения. «Он знает!» — подумала я. — Неужели прикосновения Чосо тебя так возбудили? Или это из-за моей игры? — спрашивал он, снимая платье и целуя грудь. — Нет… ммм… — Нет? — удивлённо произнёс он, но понимал, что я просто не в силах ответить. — Ты такая врунья, Лора. Я вижу твои желания, — произнёс он, спускаясь ниже. Я не могла ничего ему ответить, мне просто хотелось, чтобы он поскорее унял моё желание ощутить его внутри себя. А когда его горячее дыхание коснулось моих бёдер, я сжала простынь от мысли, что он скоро прикоснётся. — Назови меня его именем, Лора, и я вылижу всё, что ты так долго копила, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего клитора. — Прошу, Сатору… — не в силах дать ему нужный ответ, произнесла я. — Не то имя, котёнок, — произнёс он, целуя внутреннюю сторону бедра. — Нет, я не могу… — ответила я, закрываясь одной рукой. — Говори, и я начну, — произнёс он, целуя меня внизу, но не дотрагиваясь до нужного места. — Чосо… — прошептала я. — Не слышу, — произнёс он, медленно проводя кончиком языка, едва касаясь моего клитора. — Ах… По моему телу пробежали мурашки. Я так возбуждена, что готова кончить просто от его дыхания. — Имя, котёнок. Назови громче, — приказал он, снова проводя языком по киске. — Чосо… — простонала я, желая большего. Как только я произнесла его имя, Сатору снова провёл языком, но после начал лизать сильнее, прижимаясь ко мне. Его язык был влажным и скользким, а дыхание — горячим и возбуждающим. Он засасывал и целовал, а после делал круги и входил языком в меня. — Имя. — Чосо… — отвечала я, чувствуя, что вот-вот кончу. Язык Сатору вновь вошёл в меня и начал двигаться, а большим пальцем он начал натирать мой клитор. Мой голос стал громче, чувства обострились, как и желание. — Чосо… ах… Сатору… ммм… — произнесла я, кончая от удовольствия. Когда он отстранился, то посмотрел на меня, улыбаясь, добившись своего. — Хорошая девочка, не забыла про меня, кончая, — произнёс он. — Ты… — не в силах ответить, выдавила я из себя, но он лишь сильнее засмеялся. — А теперь отсоси мне, представляя, что это член Чосо, — приказал он и усадил меня напротив себя. — Не надо… — произнесла я, опуская взгляд к его члену, который вот-вот взорвётся от желания. — Давай, котёнок, я хочу, чтобы ты его взяла, — произнёс он, опуская меня, а я даже не сопротивлялась. Я взяла его в руку и коснулась головки языком. — Хорошая девочка, не дразни меня, — произнёс он, постанывая. Я вновь провела языком, чувствуя его солёный вкус возбуждения. После стала сосать головку, медленно водя рукой вверх-вниз. Его стоны вырывались, заполняя пространство, а руки просили меня взять глубже, давя на голову. Я дразнила его, вылизывая его, словно конфету, а Сатору скулил. — Прошу, Лора… — просил он меня. После этих слов я углубилась и стала быстрее. Он стонал, тяжело вздыхая, и наконец кончил, надавив на мою голову и войдя глубже. Я откашлялась и злобно посмотрела на него. — Прости, — произнёс он, вытирая моё лицо. Я легла на живот, не в силах двигаться. А после подняла свою задницу и руками раскрыла киску, произнесла: — Войди в меня, Сатору… Его долго ждать не пришлось. Его член за пару секунд оказался во мне. Я так долго желала его внутри себя.