Сикль на счастье

      Выследить Теодора Нотта оказалось проще, чем Драко предполагал.       Он жил в центре, в хорошей квартире неподалёку от Министерства, работал в каком-то частном исследовательском центре — во всяком случае, так значилось в открытых источниках. Драко три дня ходил за ним по пятам, соблюдая дистанцию, изучая маршруты, привычки, слабые места.       Нотт вставал рано. Выходил из дома в половине восьмого, покупал кофе в маленькой кофейне на углу, потом шёл пешком до работы. Обедал всегда в одном и том же месте — маленьком итальянском ресторанчике, где знали его имя. Возвращался домой к семи, иногда позже. Никаких женщин, никаких тёмных делишек, никаких подозрительных встреч. Идеальная, скучная, прозрачная жизнь.       Слишком прозрачная.       Драко подошёл к нему в четверг вечером, когда Нотт возвращался домой. Вышел из тени, словно случайно встал на пути, глядя прямо в глаза.       — Теодор.       Нотт остановился. Не дёрнулся, не испугался — просто замер, оценивая ситуацию. Секунду смотрел на Драко, потом усмехнулся. Узнал.       — Малфой. — Голос ровный, без эмоций. — Какая неожиданность.       — Надо поговорить.       — О чём?       — О твоём отце.       Впервые в глазах Нотта мелькнуло что-то живое. Осторожность. Хищная, быстрая оценка.       — Я не обсуждаю отца.       — Придётся.       Нотт молчал долго. Смотрел на Драко, на пустую улицу, на редкие огни окон. Потом кивнул.       — Поднимайся. Только недолго. У меня режим.       

***

      Квартира Нотта оказалась именно такой, как Драко и ожидал — дорогой, безликой, стерильной. Ничего личного. Ни фотографий, ни книг на виду, ни безделушек. Только мебель, картины на стенах (нейтральные пейзажи) и идеальный порядок.       Нотт прошёл на кухню, жестом предложил сесть. Сам достал из холодильника две бутылки пива, поставил одну перед Драко, вторую открыл себе.       — Не думал, что ты занимаешься такими делами, — сказал он, садясь напротив. — Частный сыск, слежка, допросы. Не твой стиль.       — Времена меняются.       — Я заметил. — Нотт отхлебнул пива, изучающе глядя на него. — Так что тебе нужно?       — Твой отец жив?       Вопрос повис в воздухе. Нотт смотрел на него долго, очень долго. Потом поставил бутылку на стол.       — Это с чего такие вопросы?       — Я веду одно дело. Оно связано с проектом «Феникс». Твой отец был одним из ключевых участников. Мне нужно с ним поговорить.       — Проект закрыли в девяносто восьмом.       — Знаю. Но он снова работает.       Нотт замер. Драко видел, как напряглись его плечи, как пальцы, лежащие на столе, сжались в кулак. Но лицо оставалось непроницаемым.       — С чего ты взял?       — Я знаю людей, которые прошли через него. Недавно. Год-полтора назад. А ещё тех, кто пережил его тогда. И они описали участников. Доктор с перстнем-уроборосом. Рыжий с липким голосом. И твой отец.       Нотт молчал. Драко ждал.       — Отец умер, — сказал Нотт наконец. — В две тысячи четвёртом. Рак крови. Магический, неизлечимый. Я сидел у его постели последние три недели.       — Документы есть?       — Есть. Свидетельство о смерти, заключение целителей, всё официально. Могу показать, если тебе мало моих слов, Малфой.       Драко смотрел на него, пытаясь понять, врёт или нет. Нотт всегда был хорошим лжецом — в школе он умел исчезать, растворяться, становиться невидимым. Но сейчас, глядя в его глаза, Драко видел усталость.       — Я разговаривал с женщиной, которая проходила через проект в девяносто шестом. Она описала его точно: трость с совиным набалдашником, молчаливость, тяжёлый взгляд.       — Это возможно. Он тогда был жив и работал. Что тебя смущает?       — То, что проект закрыли в девяносто восьмом. А твой отец умер через шесть лет. Значит, он был жив всё это время. И мог участвовать в чём-то ещё.       — Мог. — Нотт кивнул. — Но не участвовал. После закрытия проекта он отошёл от дел. Сидел дома, читал книги, изредка выходил в свет. Я думаю, он просто... устал. Или испугался. Не знаю.       — Испугался? Чего?       — Того, что они создали. — Нотт посмотрел в окно. — Он никогда не рассказывал подробностей. Но иногда, когда выпивал, говорил странные вещи. Что они выпустили джинна из бутылки или открыли ящик Пандоры. Что это нельзя остановить. Что однажды это вернётся и сожрёт их всех.       — И вернулось.       — Похоже на то.       Драко молчал, переваривая. Нотт-старший знал. Знал, что проект опасен. Знал, что однажды его возродят. И к своему счастью не дожил до того, как это случилось.       — Кто ещё работал с ним? — спросил Драко. — Имена, фамилии, клички — что угодно.       — Была женщина. Элиана Вентура. Главный исследователь, специалист по ментальным магиям. Она погибла в девяносто седьмом. Говорят, несчастный случай. Я думаю, её убрали.       — Почему?       — Слишком много знала. Слишком громко возмущалась методами. Отец говорил, что она пыталась остановить эксперименты, писала жалобы в Министерство. Через месяц её нашли мёртвой.       Драко записал. Вентура, Элиана. Мертва.       — Ещё был Малкин. Септимус Малкин. Целитель, отвечал за физическое состояние испытуемых. По документам он умер в девяносто восьмом — сердечный приступ. Но я знаю, что это ложь.       — Откуда?       — Отец сказал перед смертью. Сказал: «Малкин жив. Если что-то пойдёт не так, разыщи его. Он знает всё».       — Где он?       — Не знаю. Отец не сказал. Но я думаю, он недалеко. Такие люди не уезжают далеко — им нужно быть в курсе, нужно следить. Ищи где-то в магической Британии. Возможно, под чужим именем.       Драко записал имя. Септимус Малкин. Ещё одна ниточка.       — А Доктор? — спросил он. — Высокий, худой, с акцентом. Носил перстень с уроборосом.       Нотт замер. В глазах его мелькнула отстранённость. Как будто он смотрел на что-то очень далёкое.       — Доктора я не знаю. Отец о нём никогда не говорил. Но слышал краем уха, что был кто-то со стороны. Иностранец. Специалист по тёмным ритуалам. Его привлекли, когда поняли, что обычная магия не справляется.       — Имя?!       — Не знаю! Никто не знал. Он появлялся, делал своё дело и исчезал. Как тень.       — А рыжий? Тот, которого называли Чеширом?       — Это, кажется, и был Малкин. — Нотт наморщил лоб. — Рыжий, веснушчатый, противный голос. Отец как-то обмолвился, что Малкин любит улыбаться, даже когда режет людей. Я тогда подумал: псих. Видимо, это он.       Драко вернулся к записям. Малкин — он же Чешир. Значит, Доктор — кто-то другой. Третий.       — Спасибо, — сказал он, поднимаясь.       — Погоди. — Нотт остановил его жестом. — Ты так и не сказал, для кого это делаешь. Кто твой клиент?       Драко посмотрел на него долгим взглядом. Нотт смотрел в ответ — спокойно, без давления, просто ждал.       — Джинни Поттер, — сказал Драко. Возможно, это было ошибкой, но почему-то он думал, что может доверять Теодору. — Бывшая Уизли.       Нотт усмехнулся. Горько, понимающе.       — Поттер. — Он покачал головой. — Я слышал, с ним что-то не так. Слухи ходят. Говорят, он изменился после Азкабана. Стал слишком правильным, слишком тихим.       — Не просто изменился.       Нотт замер, сжал переносицу пальцами и тихо выругался.       — Думаешь, проект снова работает?       — Знаю.       — И они взяли Поттера?       — Да.       Нотт молчал долго. Потом встал, подошёл к окну, замер, глядя на вечерний город.       — Мой отец был чудовищем, — сказал он тихо. — Я знаю это. Я долго не хотел признавать, но знал всегда. То, что они делали с людьми... это нельзя оправдать никакой целью. Но я думал, что после войны всё кончилось. Что они остановились.       — Не остановились.       — Я уже понял. — Он повернулся к Драко. — Я помогу, чем смогу. Если найду ещё что-то — дам знать.       — Как?       — Наши старые методы. Помнишь, как мы общались в школе?       Драко кивнул. Нотт умел быть невидимым, когда хотел.       — Тогда жди.       

***

      Драко вышел на улицу, вдохнул холодный воздух полной грудью. Голова кружилась от новой информации. Малкин жив. Вентура мертва. Доктор с перстнем — неизвестен. И где-то там, в темноте, прячется тот, кто держит нити.       Он шёл по вечернему Лондону, не замечая прохожих, не чувствуя холода. Мысли путались, цеплялись друг за друга, выстраивались в новые цепочки. Малкин. Если Малкин жив, он должен быть где-то рядом. Под чужим именем, с чужой биографией, но — рядом. Такие люди не могут исчезнуть совсем, Теодор прав. Они слишком любят быть в центре, слишком нуждаются в контроле.       Надо искать. По старым связям, по намёкам, по слухам. Где-то в этой стране живёт человек, который знает, как стереть душу и вписать новую. И Драко найдёт его.

***

      В Годриковой Впадине в это же время заканчивался ужин.       Джинни собирала тарелки, стараясь не смотреть в сторону гостиной, где Гарри читал детям сказку. Голос его звучал ровно, правильно, с нужными интонациями. Лили хихикала в нужных местах, Джеймс делал вид, что слушает, Альбус сидел в углу и рисовал — всё как всегда.       Всё как в фильме, который прокручивают в сотый раз.       Когда дети уснули, она спустилась вниз. Гарри сидел в кресле у камина, с книгой в руках. Поднял голову, улыбнулся.       — Устала?       — Немного.       — Посиди со мной.       Она села на диван напротив, поджав ноги. В камине потрескивал огонь, за окном падал снег. Идиллия. Картинка.       — Джин, — сказал он вдруг, откладывая книгу. — Я хочу поговорить.       Она замерла. Сердце пропустило удар.       — О чём?       — О нас. О тебе. — Он смотрел на неё с той самой правильной теплотой, от которой у неё внутри всё сжималось. — Я вижу, что тебе тяжело. Последнее время ты сама не своя. Работа, дети, я... наверное, я слишком много работаю.       — Всё нормально, — автоматически ответила она.       — Нет, не нормально. — Он подался вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то — нежность? забота? — Я думал, может, нам уехать куда-нибудь? Вдвоём. На неделю, на две. Оставить детей с Молли. Просто отдохнуть, побыть вместе. Как раньше.       Джинни смотрела на него и чувствовала, как внутри всё леденеет.       Уехать. Вдвоём. Туда, где не будет свидетелей, где она останется с ним наедине, день и ночь, без возможности сбежать, без возможности спрятаться за детьми, за работой, за бытом.       — Не знаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Работы много. Статья новая...       — Статья подождёт. — Он улыбнулся той самой улыбкой, которую когда-то любила до дрожи. — Я уже всё узнал. У тебя нет срочных дел в ближайшие две недели. Я говорил с твоим редактором.       Она замерла.       — Ты говорил с моим редактором?       — Да. Заехал вчера, договорился. Он сказал, что ты можешь взять отпуск в любое время.       Вчера. Пока она встречалась с Малфоем.       — И куда мы поедем? — спросила она, чувствуя, как страх поднимается откуда-то из живота.       — Я думал, может, в Париж? Или в Италию? Помнишь, мы хотели съездить на озеро Комо, когда только поженились? Так и не собрались.       Она помнила. Они правда хотели. Правда мечтали. Тогда, давно, когда он был живым.       — Подумай, — сказал он, вставая. — Не отвечай сейчас. Просто подумай. Я хочу, чтобы мы снова стали близки. По-настоящему.       Он подошёл, наклонился, поцеловал её в лоб. Губы тёплые, правильные, чужие.       — Спокойной ночи, Джин.              И ушёл наверх.       Она осталась сидеть у камина, глядя на огонь. В голове крутилось одно: он говорил с редактором. Он узнал, что у неё нет срочных дел. Он спланировал всё заранее. Как будто...       Как будто знал, что она будет искать отговорки. Как будто готовился.       Она просидела так до полуночи, пока огонь не погас и в комнате не стало холодно. Потом поднялась наверх, легла в постель, повернулась к стене. Он дышал рядом — ровно, спокойно, как механизм.       Джинни лежала, глядя в темноту, и думала о том, что скажет Малфою на следующей встрече.       Если до следующей встречи она вообще доживёт.

***

      В своей квартире, за тридцать миль от Годриковой Впадины, Драко сидел за столом и смотрел на имена, записанные на листе бумаги.       Септимус Малкин — он же Чешир.       Элиана Вентура — мертва.       Доктор с уроборосом — неизвестен.       Два человека, которые знали правду. Один мёртв, один в бегах. И третий — тень.       Он достал из сейфа список Джинни, перечитал последние строчки. Он забывает чистить зубы, когда устаёт. А утром целует меня, чтобы я не заметила запаха.       Где-то там, в темноте, прятался человек, который украл у неё мужа. Который заставил её сомневаться в собственном рассудке. Который превратил её жизнь в ад.       Драко сжал лист в кулаке, потом спохватился, разжал, разгладил на столе.       — Я найду тебя, Малкин, — сказал он в пустоту. — Где бы ты ни прятался.       За окном падал снег. Крупный, липкий, он ложился на подоконник, скрывая грязь и трещины. Где-то в этом городе спал Теодор Нотт. Где-то в Годриковой Впадине не спала Джинни, глядя в стену и слушая чужое дыхание.       А он сидел и смотрел на огонь, и думал о том, что завтра начнёт искать Малкина. А послезавтра — снова увидит её.       И это было единственное, что имело значение.