Тебя — нет

Прохладный вечерний воздух Сеула ударил в лицо, едва они переступили порог кафе. После душного, наэлектризованного признаниями зала «Pavlonia», улица казалась спасением, но напряжение между ними никуда не исчезло — оно лишь сменило форму, став более глубоким и осязаемым. Чонгук шёл чуть впереди, его тяжелые шаги чеканили ритм по тротуару. Он остановился у своего чёрного внедорожника, который в сумерках выглядел как затаившийся зверь. Галантно, но с той самой профессиональной официальностью, которая не давала Тэхёну забыть, кто перед ним, детектив открыл тяжелую пассажирскую дверь. Омега робко скользнул на переднее сиденье, буквально утопая в дорогой темной коже кресла. Стоило двери захлопнуться, как внешний мир с его шумом и суетой перестал существовать. В салоне царил особый микроклимат, пропитанный личным ароматом Чонгука: горьким шоколадом, терпким дорогим табаком и чем-то неуловимо металлическим, чисто мужским, от чего у Тэхёна сладко заныло внизу живота. Этот запах обволакивал, убаюкивал и одновременно заставлял все чувства обостриться до предела. Альфа занял водительское место, и салон мгновенно заполнился его мощной энергетикой. Двигатель отозвался на поворот ключа глухим, утробным рыком, вибрируя где-то в области солнечного сплетения Тэхёна. Пока они выбирались из лабиринта узких переулков на широкую магистраль, в машине царило молчание. Но оно не было тяжелым или враждебным — скорее, оно было наполнено невысказанными вопросами, которые висели в воздухе, как капли дождя перед грозой. Тэхён украдкой, боясь быть замеченным, рассматривал профиль альфы в неверном свете уличных фонарей. Сосредоточенный взгляд, направленный на дорогу, сильные руки, уверенно лежащие на руле, и чёрные витки татуировок, которые дерзко выглядывали из-под манжет пальто всякий раз, когда Чонгук переключал передачу. В этом мужчине было столько скрытой силы, что Тэхёну на мгновение захотелось просто закрыть глаза и довериться этому течению. — Вы правда... верите мне? — тихий, почти невесомый вопрос Тэхёна разрезал тишину, когда они замерли на красном сигнале светофора. Мужчина не повернул головы, его челюсть была плотно сжата, а пальцы на руле едва заметно побелели от усилия. Тишина затянулась, становясь почти невыносимой, прежде чем он заговорил. — Мой опыт, мои отчеты и всё, чему меня учили в академии, кричит о том, что вы лжете, Ким Тэхён, — голос Чона был низким, пробирающим до костей. — Все улики указывают на вас. Но мой инстинкт... — он замолчал на секунду, и в этой паузе Тэхён услышал стук собственного сердца. — Инстинкт говорит, что вы напуганы до смерти. А я за десять лет службы научился одной вещи: никогда не игнорировать то, что чувствует мое нутро. Даже если это идёт вразрез с протоколом. Тэхён судорожно выдохнул и прикусил губу, стараясь сдержать новый порыв слёз. Это признание, брошенное коротким, рубленым тоном, значило для него сейчас больше, чем все юридические оправдания Намджуна. Детектив, который должен был его посадить, начал сомневаться. Когда машина мягко затормозила у ворот элитного жилого комплекса, где располагался дом Тэхёна, Чонгук не спешил нажимать кнопку разблокировки дверей. В салоне воцарилась интимная, густая полутьма. Альфа медленно повернулся к омеге, и в этом полумраке его глаза казались абсолютно чёрными, бездонными омутами, в которых отражалось всё смятение Тэхёна. Альфа медленно полез во внутренний карман своего пальто и достал оттуда небольшое устройство, закрепленное на узком ремешке из матового черного полимера. Оно выглядело лаконично, как дорогой аксессуар, но Тэхён интуитивно понял — это не просто украшение. — Дайте руку, Ким Тэхён, — не попросил, а скорее негромко приказал Чонгук. Тэхён послушно протянул тонкое запястье, затаив дыхание. Чонгук перехватил его ладонь своей — его пальцы были шершавыми и горячими, контрастируя с ледяной кожей омеги. Мужчина бережно обернул браслет вокруг руки Тэ, и раздался тихий, едва слышный щелчок магнитного замка. Чонгук не отпустил руку сразу; он провел большим пальцем по пульсирующей жилке на запястье, заставляя сердце Тэхёна пропустить удар. — Это передатчик, — Чонгук поднял глаза, и в их глубине больше не было льда. — В центре есть скрытая кнопка. Если вы снова услышите шаги в коридоре... если вам станет страшно или тот, кто заходит в ваш дом, вернется — просто нажмите на неё. Он чуть сжал руку Тэхёна, фиксируя его внимание на своих словах. — Сигнал поступит напрямую на мой личный телефон. Не в участок, не дежурному. Мне. И где бы я ни был, я приеду. Вы поняли? Ким смотрел на чёрный браслет, который теперь обхватывал его кожу, чувствуя, как по телу разливается странное, почти забытое тепло. Это было больше, чем защита свидетеля. Это было обещание. — Почему вы это делаете? — прошептал Тэ, глядя в глаза альфе. — Вы ведь всё еще считаете меня подозреваемым. Чонгук наконец отпустил его руку, но тепло его пальцев всё еще жгло кожу. — Одно другому не мешает, Ким, — хмуро бросил он, возвращаясь в образ сурового детектива и нажимая кнопку разблокировки дверей. — Идите домой. И заприте все замки.

❀ ❀ ❀

Тяжелая входная дверь захлопнулась с глухим, надёжными звуком, окончательно отсекая шум вечернего Сеула. Тэхён прислонился к прохладному дереву спиной, прикрыв глаза и пытаясь унять бешеный стук сердца. На запястье всё еще ощущалось фантомное тепло пальцев Чонгука, а каучуковый ремешок браслета приятно холодил кожу — этот подарок детектива сейчас казался Тэхёну самым дорогим украшением в мире, важнее всех бриллиантов из его бутика. Тишину просторного холла нарушил бодрый, оптимистичный рингтон. На экране вспыхнуло имя: «Шихёк». Тэхён выдохнул и нажал на прием, чувствуя, как напряжение в плечах чуть спадает от звуков знакомого голоса. — Тэ! Прости меня, дружище, подвёл тебя сегодня, — голос беты в трубке звучал искренне расстроенным, на заднем плане слышался какой-то офисный шум и шуршание бумаг. — Завал на работе такой, что дышать некогда, никак не вырвусь к тебе до ночи. Но я места себе не находил, думал, как ты там один... Ну, то есть с Намджуном, конечно, но всё равно. — Всё хорошо, Шихёк-и, — Тэхён невольно улыбнулся, тронутый этой суетливой, почти братской заботой. — Ты и так вчера полдня со мной на связи был. — Не говори глупостей! В общем, я не мог оставить тебя без законной дозы эндорфинов. Я отправил к тебе курьера с огромной коробкой из «Sweet Heaven», помнишь? Те самые, с черникой и двойной матчей, за которыми мы стояли в очереди два часа. Курьер должен быть с минуты на минуту. Поешь обязательно, ладно? Тебе нужно восстановить силы после этого... полицейского беспредела. — Ты просто чудо, спасибо большое, — прошептал Тэ, чувствуя, как на сердце становится теплее. — Не за что! Запрись на все замки и не открывай никому, кроме курьера. Даже если это будет симпатичный детектив, — по-доброму подколол Шихёк и отключился, оставив после себя ощущение нормальности и безопасности. Буквально через пять минут в домофон коротко позвонили. Молодой парень в фирменной кепке вручил Тэхёну объемную, еще сохранившую тепло печи розовую коробку, перевязанную пышной шелковой лентой. Аромат ванили, свежего теста и ягод мгновенно заполнил прихожую, вытесняя запах кожаного салона машины Чонгука. — О, это что, нелегальная контрабанда сахара в особо крупных размерах? — Намджун вышел из гостиной, потирая затекшую от чтения документов шею. Увидев племянника с коробкой, он заметно расслабился, и на его лице впервые за день появилась тень улыбки. — Шихёк прислал. Извинился, что застрял в офисе, и решил, что нам обоим нужно немного сладкого, — ответил Тэ, проходя на кухню и ставя «добычу» на мраморный остров. Они устроились на высоких стульях. Намджун, ворча что-то о вреде сахара для адвокатской дисциплины, тем не менее быстро заварил ароматный чай с бергамотом. Атмосфера в доме наконец стала по-настоящему домашней. Мягкий свет дизайнерских ламп, тихий шелест салфеток и уютное чавканье — Намджун всегда строил из себя сурового интеллигента, но перед пончиками с черникой пасовал так же легко, как перед капризами Джина. Тэхён смотрел на дядю, на розовую коробку от друга и чувствовал себя защищенным. Разве может человек, который так заботливо помнит о твоих любимых вкусах, иметь отношение к тому ужасу в арке? — пронеслось в голове у омеги. В этот момент Шихёк казался ему воплощением доброты, а подозрения Чонгука — лишь профессиональной паранойей. В какой-то момент, когда уютное тепло чая окончательно расслабило Тэхёна, Намджун заметил на его запястье новый, чужеродный аксессуар. Он мягко, но решительно перехватил ладонь племянника, внимательно разглядывая матовый черный браслет, который так странно смотрелся на фоне нежного кашемира. — Это ещё что такое? — Намджун прищурился, поворачивая руку Тэ к свету. — Я не помню, чтобы в твоей коллекции «V-stile» было что-то подобное. Выглядит... специфично. Тэхён почувствовал, как к щекам прилила кровь, а перед глазами снова всплыл тот самый момент в машине: полумрак, запах горького шоколада и горячие пальцы Чонгука, застегивающие замок. — Это... детектив Чон дал, — голос омеги прозвучал тише обычного. — Сказал, что это браслет с активной геолокацией. Чтобы я был в безопасности. На нем есть кнопка вызова, если вдруг... ну, ты сам понимаешь, хён. Если те шаги в коридоре вернутся. Намджун замер с надкушенным пончиком в руке. Его брови взлетели вверх, а в глазах промелькнуло искреннее изумление, смешанное с долей иронии. — Детектив Чон? Тот самый суровый альфа-ищейка, который вчера смотрел на нас как на личных врагов народа? — он хмыкнул, медленно качая головой. — Знаешь, Тэ... за всю мою многолетнюю адвокатскую практику я ни разу не видел, чтобы следователь отдавал подозреваемому личный маячок, минуя все протоколы участка. Похоже, ты произвел на него куда более глубокое впечатление, чем просто «красивый владелец бутика». — Хён, пожалуйста, не начинай, — Тэхён почти спрятал лицо в широкой чашке с чаем, надеясь, что пар скроет его смущение. — Он просто делает свою работу. Чонгук-щи тоже... он тоже допускает мысль, что в моем доме кто-нибудь был в ту ночь. Он просто хочет исключить риск. Намджун мгновенно посерьезнел. Его шутливый тон исчез, уступая место истинной заботе. Он протянул свою огромную ладонь и накрыл ею руку Тэхёна, слегка сжимая пальцы. — Знаешь, а я рад, — тихо произнес адвокат. — Пусть это и вопиющее нарушение всех полицейских правил, но мне чертовски спокойнее, если этот Чонгук будет на твоей стороне. Он кажется человеком слова, из тех, кто не бросает своих. А теперь ешь свой пончик с матчей, пока я не передумал и не съел его сам. Мне нужны силы, чтобы разгрести твои счета завтра утром. Они сидели в благодатной тишине, наслаждаясь этим коротким, хрупким моментом покоя. Тэхён чувствовал себя защищенным как никогда: с одной стороны — мудрый и сильный дядя, с другой — невидимый, но осязаемый контроль Чонгука через браслет на запястье. В этот миг мир казался почти нормальным. Но в какой-то момент эта идиллия была бесцеремонно прервпна резкой трелью мобильного телефона. Звук рингтона на этот раз доносился со стороны адвоката. Старший Ким вздрогнул, едва не выронив чашку, и быстро выудил гаджет из кармана брюк. Стоило ему взглянуть на экран, как морщинка между бровей разгладилась, уступая место мягкой, почти благоговейной улыбке. — Джин-и? — голос альфы мгновенно лишился своей судебной строгости, становясь глубоким и нежным. — Да, родной... Что? Сейчас? Тэхён замер, наблюдая, как лицо дяди стремительно бледнеет, а затем розовеет от волнения. Джун резко поднялся со стула, едва не опрокинув табурет, и начал хаотично собирать разбросанные по столу документы. — Тише, тише, дыши глубже. Я выезжаю. Пять минут, и я буду у тебя. Ничего не трогай, просто жди врача! — мужчина сбросил вызов и взглянул на племянника глазами, полными паники и восторга одновременно. — Тэ, прости... Сокджин. Кажется, началось. Ложные схватки или уже настоящие — он сам не понимает, но он напуган и... я должен быть там. — Хён, конечно! О чем ты говоришь? Беги скорее! — светловолосый омега вскочил вслед за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения за друга семьи. — Сокджину-хёну сейчас ты нужнее всего. Передавай ему, что я держу за него кулачки. Адвокат схватил свой пиджак, на ходу попадая рукой в рукав. Он выглядел как человек, готовый штурмовать крепость, но в дверях на мгновение замер, оборачиваясь к юноше. Тень сомнения промелькнула на его лице — оставлять племянника одного в огромном доме, по которому, возможно, бродит призрак убийцы, казалось преступлением. — Тэхён, я... — старший Ким запнулся, бросая взгляд на входную дверь. — Может, мне вызвать охрану? Или попросить Чимина прислать патруль? Я не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. Дизайнер подошел к нему и мягко коснулся плеча дяди, стараясь выглядеть спокойным, хотя холодный липкий страх уже начал пробираться под кожу. Тэ демонстративно поднял левую руку, демонстрируя черный каучуковый браслет. — У меня есть это, хён. И Чонгук-щи обещал, что приедет мгновенно. Всё будет хорошо. Езжай к мужу, — младший Ким слабо улыбнулся, надеясь, что его дрожащий голос не выдаст истинных чувств. Альфа коротко кивнул, крепко сжал ладонь парня в знак поддержки и буквально вылетел из квартиры. Звук его торопливых шагов быстро затих в коридоре, а затем послышался приглушенный рокот мотора на парковке. Тэ остался стоять в центре залитой светом кухни. Внезапно пространство вокруг него стало казаться слишком огромным. Огромным и пустым. Часы на стене тикали неестественно громко, а тени в углах гостиной словно стали длиннее и гуще. Кареглазый парень медленно вернулся к кухонному острову, глядя на недоеденный пончик и две чашки остывающего чая. Он был один. Совсем один в доме, где открываются окна и слышны чужие шаги. Светловолосый обхватил себя руками за плечи, чувствуя, как тишина начинает давить на барабанные перепонки. Он невольно коснулся пальцем кнопки на браслете, просто чтобы убедиться, что она на месте. В этот момент за окном, где-то далеко внизу, жалобно завыла сирена, и Ким-младший вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежал ледяной сквозняк. *** Вернувшись в управление, Чонгук чувствовал себя загнанным зверем. Его не покидало липкое, навязчивое ощущение, что он упускает какую-то мелкую, но решающую деталь, которая, словно выпавший пазл, рушит всю стройную картину обвинения. Альфа заперся в своем душном кабинете, пропахшем старой бумагой и остывшим кофе. Он вывел записи с камер бутика «V-stile» сразу на три огромных монитора, заставляя пиксели плавиться под его тяжелым, сканирующим взглядом. — Так, стоп… — прошептал мужчина, резко подаваясь вперед и перематывая ползунок таймлайна назад. В этот момент дверь скрипнула, и в кабинет по-хозяйски заглянул Чимин. Полицейский держал в руках два дымящихся стакана, распространяя вокруг себя бодрящий аромат арабики. — Эй, Гук-и, ты всё еще копаешь под этого светловолосого красавчика? — Пак сочувственно хмыкнул, ставя кофе на заваленный рапортами стол. — Забудь, дружище. У нас есть прямой свидетель и видеофиксация. Дело закрыто на девяносто процентов. Остальное — чистая формальность и работа адвокатов. Детектив даже не обернулся. Его пальцы, напряженные до белизны, ткнули в центральный экран, где застыл зернистый кадр ночного Сеула. — Смотри сюда, Чимин. Вот запись: два часа ночи, «Тэхён» выходит из стеклянных дверей. Спешит, кутается в куртку, прячет лицо под козырьком кепки. С этим всё ясно. А теперь посмотри внимательно записи с полуночи до двух. Весь этот двухчасовой отрезок. — И что? — Чимин прищурился, делая глоток и лениво разглядывая пустую ночную улицу на мониторах. — Тишина. Кошка пробежала, мусорный бак перевернулся. Ничего необычного. — А то, что момента, как он заходит в бутик, просто не существует в природе! — Чонгук резко развернулся на кресле, и его глаза лихорадочно блеснули. — Дизайнер не мог материализоваться внутри закрытого магазина из воздуха. Значит, этот человек либо зашел туда заранее и прятался в подсобках часами, ожидая жертву, либо… он попал внутрь другим путём, о котором мы пока не имеем ни малейшего понятия. Пак скептически выгнул бровь, глядя на друга как на человека, который слишком долго не спал. — Или он просто зашел с чёрного хода, где камеры вечно барахлят из-за перепадов напряжения. Гук, не усложняй на пустом месте. Свидетель Каён четко сказал: рост, разворот плеч — телосложение один в один. — «Похожее» телосложение, Чимин! — рыкнул альфа, окончательно теряя терпение и вскакивая с места. — Свидетель не видел лица! А Ким-младший клянется, что спал в своей постели. В его доме кто-то бывает, понимаешь? Кто-то методично ворует его вещи, изучает его привычки и надевает его одежду, чтобы хладнокровно подставить его под расстрельную статью. И тем более, если он зашёл с чёрного входа, почему бы ему не выйти оттуда же?! — Ты серьезно сейчас? — Чимин поставил стакан и посмотрел на друга с пугающей жалостью. — Ты веришь в эти сказки про «злого двойника»? Чонгук, очнись! Этот омега просто обвел тебя вокруг пальца своими слезками и кашемировыми свитерами. Он — профессиональный лжец, выросший в семье хитрого адвоката. А ты просто… ты просто поплыл. Твой альфа среагировал на его запах, и ты потерял хватку. Чон хотел было сорваться на крик, защищая юношу и собственную интуицию, но в этот момент дверь кабинета распахнулась от резкого удара о стену. На пороге стоял запыхавшийся дежурный офицер. — Детективы, пришли результаты детальных анализов из лаборатории. Мин Юнги просит вас немедленно зайти к нему. Сказал, что это не терпит отлагательств. Атмосфера в комнате мгновенно сменилась с личной перепалки на ледяное рабочее напряжение. Чонгук и Чимин обменялись короткими, колючими взглядами. Споры спорами, но сухие, беспристрастные факты из стерильной лаборатории Юнги всегда ставили жирную точку в любом, даже самом запутанном деле. — Идём, — коротко бросил Чон, первым выходя в гулкий коридор. Его сердце колотилось о рёбра, как раненая птица. В глубине души, там, где ещё теплилась надежда, детектив неистово молился, чтобы анализы подтвердили его безумную догадку, а не вину того, кого он так отчаянно хотел спасти.

⚖ ⚖ ⚖

Стерильная прохлада кабинета Мин Юнги встретила детективов специфическим, бьющим в нос запахом антисептиков и озона. В этом царстве белого кафеля и хромированных инструментов эксперт выглядел как верховный жрец: он сидел за столом, сутулясь под безжалостным светом мощной настольной лампы. Перед ним, запечатанная в прозрачный зип-пакет, покоилась улика номер один — шелковая блузка убитого господина Кана, на которой бурыми кляксами запеклась чужая жизнь. Юнги даже не поднял головы, когда дверь в лабораторию с грохотом распахнулась. Омега медленно перевернул страницу отчета, вчитываясь в мелкие, сухие колонки цифр, которые для него значили гораздо больше, чем любые свидетельские показания. — Чонгук, напомни мне, — голос Мина был ровным, почти безжизненным, как звук работающего кардиографа. — Ты ведь вчера лично проводил первичный осмотр подозреваемого Кима? Расскажи мне, чем именно от него пахнет. В деталях. Чон замер у самого порога, нахмурившись. Память мгновенно, без его воли, подкинула образ дизайнера в холодной камере: фарфоровая бледность кожи, дрожащие ресницы и тот самый аромат, который, казалось, преследовал детектива даже в коротких перерывах на сон. — Ледяная вишня, — коротко бросил он, и его голос невольно стал тише. — Тонкий, абсолютно натуральный запах. Очень свежий, с едва уловимой благородной горчинкой косточки. Почему ты об этом спрашиваешь, Юнги-я? Эксперт наконец оторвался от бумаг. Его узкие глаза за толстыми стеклами очков блеснули холодным, чисто аналитическим интересом. Он аккуратно, стальным пинцетом, пододвинул к краю стола небольшой стеклянный флакон с мутноватой, серой жидкостью внутри. — Это — синтетический подавитель запаха с резкой отдушкой «дикая вишня». Дешевая, массовая химия, которую можно купить в любом круглосуточном маркете за углом за пару вон. Наши ребята изъяли его из подсобки мастерской «V-stile» во время повторного обыска. А вот это, — Юнги указал кончиком ручки на блузку жертвы, — результаты хроматографии. Я нашел отчетливые следы этого спрея на воротнике убитого. Прямо там, где убийца хватал его за горло, впиваясь пальцами в ткань. Чимин, стоявший плечом к плечу с Чонгуком, недоуменно хмыкнул, скептически скрестив руки на груди. — И что в этом такого странного? Ты ведь сам только что фактически подтвердил вину младшего Кима. Тэхён вполне мог использовать этот спрей, чтобы заглушить свой собственный омежий запах во время совершения преступления. Логично же? Убийца хотел пахнуть вишней, и он ей пах. Классическая маскировка. Юнги медленно, с театральной неспешностью снял очки и посмотрел на Пака как на нерадивого студента, который с треском провалил самый элементарный зачет в своей жизни. В его взгляде читалось бесконечное, почти святое терпение. — В том-то и дело, Чимин, что логики здесь — круглый ноль, — отрезал Мин, и в его голосе прорезался металл. — Я взял расширенный анализ крови Ким Тэхёна, когда он томился в участке. Его генетическая карта феромонов уникальна, это редчайшая мутация. Его природный запах — та самая ледяная вишня, чистая и звонкая. Понимаете вы это своими дубовыми альфьими мозгами? Ему физически не нужно пользоваться этим дешевым синтетическим дерьмом из флакона. Это всё равно что пытаться покрасить лепестки живой красной розы густой красной гуашью. Это бессмысленно, безумно трудозатратно и, главное, дает совершенно другой химический отклик при анализе. Юнги перевел взгляд на застывшего Чонгука, и его голос стал вкрадчивым: — Кто-то очень хотел, чтобы на месте преступления пахло Тэхёном, но этот «кто-то» не знал, что подделать природу в лаборатории невозможно. На воротнике Кана — фальшивка. Дешёвая имитация. А значит, тот, кто там был, просто притворялся нашим дизайнером. В стерильном кабинете Мин Юнги повисла звенящая, почти физически ощутимая тишина. Чимин растерянно переводил взгляд с эксперта на Чонгука, пытаясь осознать масштаб химического подлога, а тот стоял неподвижно, сжимая кулаки так, что костяшки пальцев побелели до цвета мела. — Значит, свидетель видел не Тэхёна, а его тщательно сконструированную копию, — голос альфы прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. — Кто-то расчетливо надел его вещи, облился синтетическим суррогатом его запаха и демонстративно вышел из дверей «V-stile» прямо под объективы камер. Это была постановка. Спектакль для одного зрителя — для полиции. — И этот «режиссер» всё еще гуляет на свободе, наслаждаясь своей безнаказанностью, — добавил Юнги, сухим жестом возвращаясь к стопке протоколов. — А ваш дизайнер сейчас — идеальная мишень, Чонгук. Тот, кто затеял эту кровавую игру, не остановится на полпути. Ему нужно, чтобы Ким оказался либо за решеткой до конца своих дней, либо в могиле. Детектив не стал дослушивать. Он резко развернулся на каблуках и вылетел из кабинета, его тяжелые шаги эхом разлетались по кафельному коридору. Теперь он точно знал: секунды утекают сквозь пальцы, и время — его главный враг. Чон уже почти добрался до выхода из участка, когда его перехватил дежурный офицер, выглядевший непривычно растерянным и даже немного напуганным. — Детектив Чон! Подождите! Там… приехала госпожа Виолетта Кан. Супруга убитого критика. Она наотрез отказалась заходить в управление, заявив, что здесь «пахнет дешёвым правосудием и казенным потом». Ждёт вас в кофейне «Noir» через дорогу. Сказала, что у неё в руках козырь, который отправит Ким Тэхёна на электрический стул без лишних вопросов. Чонгук стиснул зубы так, что заныли челюсти. Слова Юнги о фальшивом запахе вишни всё еще пульсировали в его мозгу, давая ту самую хрупкую надежду на невиновность омеги, но появление вдовы предвещало новую, еще более разрушительную бурю. Кофейня «Noir» встретила его приглушенными звуками тягучего джаза и тяжелыми бархатными шторами цвета переспелой сливы, которые почти не пропускали скудный дневной свет Сеула. Внутри царил полумрак, пропитанный ароматом дорогого зерна и горького шоколада. Виолетта Кан сидела за самым дальним угловым столиком. Она была воплощением скорби в её самом роскошном и надменном проявлении: безупречный черный костюм от кутюр, тонкая вуаль, небрежно откинутая назад, и пальцы, унизанные бриллиантами, которые едва заметно дрожали, сжимая тонкую фарфоровую чашку. — Детектив Чон, — её голос был сухим и ломким, как опавшая осенняя листва, тронутая инеем. — Садитесь. Я не намерена задерживать вас долго. Я просто хочу, чтобы вы наконец перестали играть в сомнительное благородство и взглянули в лицо голым фактам. Мой муж не был святым, но он не заслужил того, что с ним сделал этот… мальчишка. Она медленно подняла на Чонгука глаза, в которых не было слёз — только выжженная пустыня гнева. Мужчина опустился на стул напротив, чувствуя, как атмосфера в кофейне становится удушающей. Перед ним сидела женщина, готовая разрушить жизнь Кима одним движением своих холёных пальцев. — Что именно вы хотите мне показать, госпожа Кан? — спросил альфа, стараясь сохранить профессиональное спокойствие, пока его сердце лихорадочно выстукивало ритм тревоги за светловолосого юношу, оставшегося в пустом доме. Вместо того чтобы разразиться рыданиями или обвинениями, Виолетта Кан медленно открыла свою сумочку из крокодиловой кожи и достала смартфон в дорогом чехле. Экран вспыхнул, мёртвенно-голубым светом озаряя её бледное, испитое горем и жаждой мести лицо. В полумраке кафе она казалась призраком, явившимся за расплатой. — Ваша доблестная полиция вернула мне личные вещи мужа сегодня утром, — её голос был пропитан ядом. — Ваши эксперты просмотрели звонки и контакты, но, видимо, их технический отдел работает вполовину хуже, чем этот... расчетливый убийца. Я лично зашла в скрытые чаты мессенджера. Мой муж всегда был крайне скрытным, когда дело касалось эксклюзивных показов или инсайдерской информации. Он дорожил своей репутацией критика больше, чем жизнью. Она дрожащей, унизанной перстнями рукой пододвинула аппарат к Чонгуку. Альфа взял холодный пластик, и его сердце на мгновение пропустило удар, а затем забилось в бешеном, тревожном ритме. На экране светился открытый диалог. Отправитель был записан четко: «Ким Тэхён, V-stile». Номер, высветившийся в профиле, был тем самым, который детектив выучил наизусть всего пару часов назад. Сообщение, отправленное ровно в полдень в день убийства, гласило: «Уважаемый господин Кан. Я долго думал над вашей последней рецензией. Возможно, вы правы в том, что мне не хватает смелости. Я подготовил закрытый показ одной-единственной модели, которая изменит ваше мнение. Только для вас. Сегодня в 01:30 ночи в бутике. Прошу, приходите один, я не хочу огласки до официального релиза. Заходите с задней стороны магазина, чёрный вход для вас будет открыт.» Чонгук перечитал текст трижды, чувствуя, как внутри всё леденеет. Безупречный стиль, вежливое, почтительное обращение, профессиональный подтекст — каждое слово выглядело пугающе аутентично, именно так, как мог бы написать дизайнер. Время встречи — 01:30 ночи. Ровно за сорок минут до того, как безжалостные камеры зафиксировали уходящий, торопливый силуэт «Тэхёна». — Вы видите это? — прошептала Виолетта, и в её глазах, скрытых за вуалью, вспыхнула фанатичная, почти безумная жажда мести. — Мой муж пошел туда, ведомый своим профессиональным азартом. Он шёл за триумфом, за новой сенсацией, а нашел холодную смерть на кафельном полу. Этот мальчишка заманил его в ловушку, как доверчивого ребенка! Он использовал его слабость, его любовь к искусству, чтобы хладнокровно убить его в темноте собственного магазина! Мужчина молчал, не в силах оторвать взгляда от экрана. В его голове поднялся настоящий хаос, в котором сталкивались логика и интуиция. Анализы Мин Юнги неопровержимо говорили о химической подделке запаха, но это сообщение... Оно было прямым, задокументированным доказательством умысла. Если Тэхён не является лжецом экстра-класса и прирожденным актером, значит, ситуация в разы страшнее, чем он предполагал. Кто-то не просто ворует одежду омеги. Кто-то беспрепятственно залез в его личный телефон. Этот «кто-то» знает его привычки, его неповторимый стиль письма, его график и даже его профессиональные обиды. Этот невидимый враг методично, шаг за шагом, стирает настоящую личность Ким Тэхёна, заменяя её искусственным образом монстра. И пока Чонгук сидит здесь, вдыхая аромат дорогого кофе, юноша в своем пустом доме находится под прицелом человека, который знает о нем абсолютно всё. — Я забираю этот телефон как важнейшую, неопровержимую улику, — голос Чонгука звучал непривычно хрипло, словно ему не хватало воздуха в уютном полумраке кофейни. Он поднялся, чувствуя, как кожаная папка с делом в его руках становится неподъемно тяжелой, наливаясь свинцом подозрений. Альфа отвесил короткий, сухой поклон, не сводя глаз с вдовы. — Благодарю за содействие, госпожа Кан. Мы во всём разберемся в кратчайшие сроки. Обещаю. — Разберитесь, детектив, — бросила она ему вслед, и её слова вонзились в спину мужчины ледяными иглами. — Иначе я сама приду в камеру к этому омеге. И поверьте, моё правосудие будет куда менее формальным. Чон вышел на улицу, жадно глотая холодный, пахнущий бензином и грядущим дождем воздух Сеула. Он сел в салон внедорожника и долго, почти завороженно смотрел на светящийся экран телефона критика. На запястье Тэхёна сейчас был его браслет — тонкая нить связи. А где-то в цифровом пространстве, прямо сейчас, обитал тот, кто с пугающей легкостью отправил это роковое сообщение. Чонгук резко, до упора выжал педаль газа. Визг шин огласил тихую улицу, разрезая вечернюю тишину. Ему нужно было увидеть Тэхёна прямо сейчас. Не как подозреваемого, которого нужно прижать к стенке, а как человека, который, возможно, уже был мертв для этого мира, сам того еще не осознавая. Вечерний Сеул зажигал неоновые огни, превращаясь в сверкающую витрину, но для детектива город сейчас казался серым, удушливым лабиринтом из профессионально состряпанной лжи и густых теней. Он набрал номер юноши, едва сдерживая рокот мотора и собственное рычание. — Тэхён. Будьте у входа в свой бутик через десять минут. Один. Без сопровождения адвоката. Это вопрос вашей жизни, это срочно. Когда массивный внедорожник альфы с визгом затормозил у опечатанных желтыми лентами дверей «V-stile», светловолосый омега уже стоял там. Тэ зябко кутался в свое бежевое кашемировое пальто, которое в свете безжизненных уличных фонарей казалось почти белым. Он выглядел еще более бледным и хрупким, чем во время их утренней встречи — тонкая фигура на фоне закрытых витрин собственного разрушенного триумфа. Заметив Чонгука, парень сделал неуверенный шаг навстречу, его тонкие пальцы нервно, до побеления костяшек, сжимали край рукава. — Чонгук-щи? Что случилось? Почему мы здесь? — в его голосе дрожало неподдельное смятение. Вместо приветствия детектив молча, почти грубо протянул ему смартфон господина Кана с открытым, светящимся во тьме чатом. — Объясните мне это, Тэхён. Прямо здесь и сейчас. Каждое чертово слово. Юноша взял телефон холодными руками, вчитываясь в безупречно вежливые строки «своего» приглашения на казнь. С каждой секундой его карие глаза расширялись, наполняясь немым ужасом, а губы начинали мелко подрагивать. Тэ перечитал текст дважды, трижды, словно надеясь, что буквы под его взглядом изменятся, рассыплются прахом, докажут, что это всего лишь дурной сон. Он поднял на Чонгука взгляд, в котором плескалось такое чистое, первобытное отчаяние, что у альфы на мгновение перехватило дыхание. — Я... я этого не писал, — выдохнул дизайнер, и телефон едва не выскользнул из его ослабевших пальцев. — Клянусь вам, я не отправлял этого. Я даже не заходил в этот мессенджер в тот день! Но... но это мой стиль. Мои обороты речи. Как... как это возможно? Кто-то залез в мою голову? Тэхён судорожно, до белизны в костяшках, выхватил свой собственный смартфон из кармана пальто, едва не выронив его на холодный тротуар. Трясущимися пальцами, которые никак не попадали по нужным иконкам, он открыл мессенджер и лихорадочно нашел контакт покойного критика. — Смотрите! Посмотрите же! — юноша почти ткнул экраном в лицо Чонгуку, его голос сорвался на отчаянный вскрик. — Последнее сообщение от него было три недели назад! Мы обсуждали новую коллекцию шелка, плотность ткани... Видите? Здесь ничего нет! Пустота! Ровным счетом ничего за вчерашний день! Детектив замер, внимательно сравнивая два светящихся прямоугольника в своих руках. Номер отправителя — один и тот же, цифра в цифру. Время отправки на обоих устройствах совпадало до секунды. Но в телефоне Тэхёна царила девственная, пугающая чистота, в то время как в телефоне мертвеца горел смертный приговор, написанный безупречным слогом дизайнера. — Значит, сценария два: либо вы — гениальный манипулятор, который подчистил следы в своем аккаунте сразу после отправки, либо... — Чонгук замолчал, и его взгляд стал тяжелым, как свинец, — кто-то получил удаленный доступ к вашему облаку, отправил приглашение в ловушку и мастерски удалил исходящее сообщение, чтобы вы ничего не заподозрили. Альфа сухо констатировал факты, но в глубине его души липкий холод подозрений окончательно сменялся жгучей, почти первобытной тревогой за этого светловолосого омегу. Он забрал оба телефона, пряча их в глубокий карман пальто, и кивнул на темные, безжизненные витрины бутика, за которыми скрывалась тайна той ночи. — Откройте. Мне нужно осмотреть служебную зону еще раз. Лично. Внутри «V-stile» их встретила тяжелая, удушливая тишина. Здесь всё еще пахло застоявшимся авторским парфюмом, дорогой костюмной шерстью и... едва уловимым, металлическим привкусом смерти, который не выветрился даже после уборки криминалистов. Чонгук не пошел в главный демонстрационный зал. Он уверенно миновал стройные ряды безголовых манекенов, которые в густой темноте казались застывшими, безмолвными стражами, и направился в самую глубь коридора, к лабиринту служебных помещений. Там, за тяжелой бархатной портьерой, скрывалась неприметная металлическая дверь, выкрашенная в цвет стен. Детектив нажал на массивную ручку — заперто намертво. — Это черный вход для персонала? — спросил он, не оборачиваясь к Тэхёну, чье прерывистое дыхание отчетливо слышалось в тишине. — Да, — Тэ подошел ближе, его голос вибрировал от сдерживаемого плача. — Мы используем его только для разгрузки новых коллекций. Но я всегда проверяю его лично перед уходом, это мой железный ритуал. Ключи есть только у меня и... у моей главной помощницы, которая сейчас в отпуске за границей. Чонгук опустился на корточки, внимательно осматривая замок в свете фонарика на телефоне. Видимых следов грубого взлома не было — работали профессионально или… своим ключом. Но тонкий слой пыли на пороге был потревожен странными, смазанными полосами. — Значит, ваша «тень» проникла в святая святых именно здесь, — задумчиво произнес мужчина, поднимаясь во весь рост. — Это объясняет идеальное алиби убийцы перед камерами. Кто-то зашёл через эту дверь заранее, за несколько часов до полуночи. Он затаился в подсобке, среди коробок и манекенов, дождался нужного времени, переоделся в вашу украденную одежду, обильно надушился тем синтетическим вишневым ядом, убил Кана и демонстративно вышел через парадный вход. Он хотел, чтобы мы увидели «вас», Тэхён. Он буквально подарил нам вашу голову на блюде. Чонгук резко обернулся к младшему Киму. Юноша стоял посреди тёмного, узкого коридора, судорожно прижимая руки к груди, и в тусклом свете казалось, что он вот-вот соскользнет по стене в глубокий обморок. Его глаза, полные слез, блестели в темноте, как два надломленных янтаря. — Я пришлю сюда лучших техников завтра с самого утра, — жестко, отрывисто произнес Чонгук, делая шаг к омеге и непроизвольно сокращая дистанцию. — Мы вывернем наизнанку все камеры на соседних зданиях, которые выходят на этот переулок. Если этот ублюдок хотя бы на секунду, хотя бы в отражении витрины мелькнул без своей маски — клянусь, я его достану из-под земли. Детектив замолчал, глядя на дрожащие губы Тэхёна, и внезапно для самого себя добавил тише: — Теперь это не просто расследование. Теперь это личное. Чонгук сделал широкий шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между ними до опасного минимума. Он навис над омегой массивной, непоколебимой скалой, глядя на него сверху вниз из-под тяжелых бровей. В полумраке коридора его взгляд казался почти черным, поглощающим весь свет и все сомнения юноши. — Возвращайтесь немедленно домой, — голос альфы вибрировал низкой, рокочущей нотой, которая заставила Тэ невольно вздрогнуть. — Намджун прав, вам больше нельзя здесь находиться ни секунды. Это место перестало быть вашим святилищем, оно стало капканом. Детектив на мгновение опустил глаза на запястье дизайнера, где под тонким кашемиром скрывался черный ремешок передатчика. Его голос стал еще тише, приобретая опасную, почти интимную хрипотцу: — И помните про браслет, Тэхён. Каждую секунду. Если я увижу по сигналу базы, что вы его сняли или попытались оставить на тумбочке... клянусь, я приеду и лично закую вас в настоящие стальные наручники. И на этот раз я не выпущу вас из камеры до самого суда. Поняли меня? Светловолосый судорожно кивнул, не в силах вымолвить ни слова от того электричества, что искрило между ними в тесном пространстве служебного входа. Чонгук ещё секунду всматривался в его бледное лицо, словно запечатлевая его в памяти, а затем резко, по-военному развернулся. Тяжелая металлическая дверь захлопнулась за ним с протяжным, стонущим звоном, который эхом разнесся по пустым залам «V-stile». Ким остался стоять один в звенящей, мёртвой тишине своего бутика. Вечерний свет фонарей, пробивающийся сквозь жалюзи, рисовал на полу полосы, похожие на решетку тюремной камеры. Бутик, который когда-то был воплощением его мечты и успеха, внезапно обернулся самым опасным, самым чужим местом в мире, где из каждого угла на него смотрели пустые глазницы манекенов — безмолвных свидетелей его падения.