Тебя — нет

Пробуждение было вязким, словно Тэхён выбирался из глубокого омута. В отличие от вчерашнего рассвета, оно не принесло того липкого, парализующего ужаса, но оставило после себя горький привкус тревоги. Вчера всё было иначе. Вчерашняя ночь казалась бесконечным марафоном чужих взглядов: Тэхён готов был поклясться, что из каждого тёмного угла его спальни за ним кто-то наблюдает, буравя спину холодным взором. Тот страх лишил его сна, оставив лишь тяжёлую голову и саднящее чувство несправедливости перед тем, как реальность окончательно превратилась в кошмар. Сегодня же тело ощущалось удивительно лёгким, хотя фантомная боль в запястьях всё ещё напоминала о холодном блеске наручников. Тэхён непроизвольно потер кожу на руках, словно пытаясь стереть само воспоминание о металле. Солнце, не спрашивая разрешения, нагло врывалось в спальню через панорамные окна. Его лучи золотыми нитями прошивали ворс дорогого ковра, заставляя пылинки танцевать в столбах света. Тэхён медленно поднялся, ощущая, как прохладный шёлк пижамы цвета глубокого индиго ласкает кожу. Ткань струилась по его телу, подчеркивая хрупкость плеч и тонкие линии ключиц, которые сейчас, в тишине дома, казались особенно беззащитными. В этом бутиковом лоске он чувствовал себя собой, а не «подозреваемым номер один». Он заставил себя встать и подошёл к окну. Тихий щелчок замка — и тяжёлые портьеры раздвинулись, впуская в комнату ослепительный свет, который на мгновение заставил его зажмуриться. Тэхён распахнул створку, и в лицо тут же ударил свежий, ещё не прогретый городским зноем утренний воздух Сеула. Он вдохнул полной грудью, отчаянно пытаясь выветрить из лёгких въедливый запах полицейского участка, дешёвого кофе и старых протоколов, который, казалось, пропитал его насквозь. Натянув на ноги мягкие домашние тапочки с забавными заячьими ушками — единственную вещь, которая возвращала ему мимолётное чувство детской безопасности, — Тэхён тихо вышел из спальни. Его шаги были почти бесшумными, когда он приблизился к кухне, ведомый тихим, размеренным звуком. Намджун был там. Альфа сидел за столом, уронив голову на скрещенные руки. Картина была далека от образа статного и грозного адвоката, которого привыкли видеть в залах суда. Рядом лежали разбросанные бумаги, планшет с мерцающими графиками и пустая чашка с тёмным ободком от крепкого кофе. Дядя явно не смыкал глаз всю ночь, вгрызаясь в каждую строчку дела, выстраивая щит между племянником и правосудием, которое в лице Чон Чонгука выглядело слишком уж неумолимым. Сейчас Намджун мирно, по-домашнему храпел, и этот звук, обычно раздражающий, стал для Тэхёна лучшим успокоительным. Намджун здесь. Его семья здесь. Весь мир мог считать его убийцей, но в этих стенах, пропитанных родным запахом древесины и спокойствия, он снова был просто Тэхёном. Омега замер у порога, боясь спугнуть этот редкий момент тишины. Ему вдруг остро захотелось подойти и накрыть плечи дяди пледом, но страх разрушить хрупкий покой заставил его остаться на месте. В голове невольно всплыл образ детектива: тёмные глаза, пронизывающий взгляд и то, как он подписывал ордер. Тэхён тряхнул головой, отгоняя навязчивый образ. Сегодня он должен быть сильным. Хотя бы ради Намджуна. Стараясь даже не дышать в сторону спящего альфы, Тэхён бесшумной тенью проскользнул в ванную. Тяжёлая дверь закрылась с едва слышным щелчком, отрезая его от остального мира. Щёлкнул выключатель, и мягкий, слегка розоватый свет отразился от начищенного до зеркального блеска мрамора. Тэ замер, затаив дыхание и разглядывая своё отражение. Бледный, с чуть припухшими после вчерашних слёз веками и растрёпанными после сна волосами, он всё равно выглядел как драгоценная фарфоровая кукла, которую кто-то по неосторожности уронил в грязь, но так и не смог разбить. Его красота была хрупкой, но удивительно стойкой. Он включил воду, дожидаясь, пока она станет приятно-прохладной, и подставил ладони под струю. Холодные капли бодрили, смывая остатки липкого ночного забытья. Тэхён бережно нанёс на ладони пенку с тонким ароматом лаванды и полевых трав — запах спокойствия, которого ему так не хватало. Втирая средство мягкими круговыми движениями, он прикрыл глаза. Каждый жест был доведён до автоматизма; это был его личный ритуал, тихая молитва о возвращении контроля над собственной жизнью. «Ты — Ким Тэхён. Ты владелец лучшего бутика в городе. Ты не убийца. Ты справишься», — билось в мыслях в такт движениям пальцев. Тэхён долго смывал средство, подставляя лицо под струю и чувствуя, как вода стекает по подбородку, исчезая в глубоком вырезе шелковой пижамы. После он достал из шкафчика любимый тонер и сыворотку, аккуратно, почти любовно вбивая состав в кожу подушечками пальцев. Прохладный нефритовый роллер приятно холодил щёки, снимая отёчность и возвращая лицу чёткие, аристократичные линии. В какой-то момент он поймал себя на том, что по привычке тянется к флакону своих любимых духов с нотами бергамота и мускуса, но рука замерла в воздухе. В памяти всплыл резкий, доминирующий запах Чон Чонгука — смесь дорогого табака, холодного дождя и чего-то опасно-притягательного. Юноша тряхнул головой, прогоняя наваждение. В этом стерильном раю, окружённый ароматами чистоты и дорогого ухода, он почти забыл, что его паспорт заперт в сейфе детектива, а сам он — лишь строчка в протоколе под грифом «Подозреваемый №1». Он взял с полки маленькую баночку с бальзамом для губ и нанес каплю на сухую кожу. Едва заметный розовый оттенок сделал его губы чуть более живыми. Тэхён поправил воротник пижамы и слабо улыбнулся своему отражению. Пусть внутри всё дрожало, снаружи он должен был выглядеть безупречно. Это была его единственная броня. Закончив с утренними ритуалами и почувствовав себя чуть более живым, Тэхён вернулся на кухню. Намджун всё еще спал, забавно сморщив нос во сне — в этот момент он совсем не походил на того стального адвоката, который вчера разносил в щепки аргументы полиции. Тэ, стараясь не задеть даже ворсинку ковра, проскользнул к плите. Вскоре кухня наполнилась терпким, бодрящим ароматом обжаренных зёрен. Кофемашина глухо заурчала, выдавая идеальную пенку. Пока напиток тонкой струйкой стекал в керамические чашки, Тэхён занялся завтраком. Его руки, еще вчера дрожавшие от холода в камере, теперь уверенно орудовали ножом. Тихий, ритмичный стук по доске, нарезающей спелое авокадо, и аппетитное шкварчание сковородки подействовали на спящего альфу лучше любого будильника. Намджун тяжело вздохнул, потянулся всем телом так, что хрустнули позвонки, и медленно поднял голову, щурясь от наглого солнечного света. — Доброе утро, соня, — Тэхён мягко улыбнулся, ставя перед дядей чашку дымящегося американо. — Ты всю ночь просидел над моими бумагами. Спасибо тебе, хён. Я... я правда ценю это. Мужчина благодарно обхватил ладонями теплую керамику, вдыхая пар, и сделал первый большой глоток, возвращаясь в реальность. — Для того и нужны дяди-адвокаты, Тэ, — голос Намджуна был хриплым после бессонной ночи, но уверенным. — Не изводи себя. Мы во всём разберемся. Эти копы просто пытаются закрыть дыру в отчёте за твой счёт, ищут легкий путь. Но я им не позволю сделать из тебя козла отпущения. Тэхён кивнул, сосредоточенно выкладывая на тарелку идеальный пашот. Желток подрагивал, как и его собственное сердце. Чтобы хоть немного прогнать тени вчерашнего дня, застывшие в углах кухни, он хитро прищурился и решил сменить тему: — Слушай, а как там Сокджин-хён? Я на днях мельком слышал что у него новые «беременные» капризы. Кажется, речь шла о... каком-то дерзком похищении еды? Ну что, Намджун-и, удалось исполнить прихоть своего омеги? Ким-старший внезапно поперхнулся кофе и залился громким, искренним хохотом, откидываясь на спинку стула. Его серьезная маска окончательно сползла. — О боже, Тэхён, это был настоящий цирк! — вытирая выступившие от смеха слезы, выдохнул он. — Представь картину: суббота, городской парк, толпы народа. И тут мой Джин заявляет, что шашлык, купленный честно, — «недостаточно вкусный». Видите ли, ему жизненно необходим «азарт кражи»! Без него мясо не то! Тэхён не удержался и прыснул в ладошку, представляя двухметрового, статного Намджуна в роли мелкого воришки на фудкорте. — В общем, мне пришлось идти на сделку с законом, — продолжал Джун, посмеиваясь. — Я потихоньку сунул продавцу деньги, на пальцах объяснил ситуацию про беременного мужа. Мужик оказался мировой, поржал, вошел в положение. В итоге: я хватаю палочку шашлыка и даю дёру через весь парк, а продавец несется за мной с дикими криками: «Держите вора! Ату его!». Люди вокруг замирали, дети пальцами тыкали... Но зато когда я принес «добычу» Джину, он был абсолютно счастлив. Сидел на лавочке, жевал и приговаривал, что это самый вкусный ужин в его жизни, потому что в нём есть «вкус опасных приключений»! Тэхён смеялся вместе с дядей, и на мгновение удушающая тяжесть в груди отступила. В этом доме, под защитой Намджуна и за нелепыми рассказами о чудачествах Джина, мир снова казался нормальным. Безопасным. Таким, каким он был еще сорок восемь часов назад, до того, как в его бутике нашли тело, а в его жизнь ворвался холодный взгляд детектива Чона. Дальше из завтрак проходил в уютной тишине, нарушаемой лишь мерным стуком вилок о фарфор и далеким гулом просыпающегося Сеула. Тэхён только потянулся за стаканом с апельсиновым соком, когда его телефон на гладкой поверхности стола внезапно забился в конвульсиях вибрации. Звук разрезал тишину, заставив обоих мужчин синхронно вздрогнуть. На экране высветилось имя: «Шихёк». Тэхён выдохнул, плечи, до этого напряженные до боли, чуть опустились. Он нажал на прием и приложил трубку к уху, чувствуя, как голос непроизвольно смягчается: — Да, Шихёк-и, привет... — Тэхён! Боже, я только что увидел утренние новости! — голос на том конце линии дрожал от неприкрытой тревоги, переходя почти на крик. — Я всё утро обрываю телефон в бутике, там никто не берет! Приехал туда, а там всё в желтых лентах, полиция, люди глазеют... Тэ, ты где? Ты в порядке? Скажи мне, что ты цел! — Я дома, со мной всё хорошо, — Тэхён непроизвольно улыбнулся, тронутый этой искренней, почти осязаемой заботой. — Не паникуй, пожалуйста. Со мной рядом Намджун-хён, он во всем помогает. — Слава богу... — Шихёк шумно, со свистом выдохнул, кажется, он наконец присел. — Я так испугался, когда прочитал заголовок. Этот старик Кан... какой кошмар. Тэ, если тебе что-то нужно — любые деньги, помощь с документами бутика, адвокаты покруче (прости, Намджун!) — только скажи. Я места себе не нахожу от мысли, что тебя, такого хрупкого, таскали в этот грязный участок. Ты же ни в чем не виноват, верно? Это же просто нелепица? Тэхён на мгновение замялся, бросив быстрый взгляд на Намджуна. Тот внезапно перестал жевать. Его вилка замерла в сантиметре от тарелки, а глаза — холодные, анализирующие — впились в лицо племянника, ловя каждое изменение в мимике. — Да, это какая-то чудовищная ошибка, — тихо ответил Тэхён, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но всё... сложно, Шихёк-и. Мне запрещено покидать Сеул, паспорт забрали. — Ясно... Слушай, просто отдыхай, ладно? Постарайся поспать. Я скоро заскочу к тебе, привезу те самые клубничные пончики из кондитерской на углу. Мы со всем разберемся, обещаю. Я тебя в обиду не дам. Тэхён попрощался и отложил телефон. Но тёплая улыбка, вызванная заботой друга, мгновенно испарилась, когда он встретился с тяжелым, сканирующим взглядом дяди. Мужчина медленно отложил приборы и вытер губы салфеткой, не сводя глаз с Тэ. Его лицо вмиг утратило домашнюю мягкость; теперь перед Тэхёном сидел не любящий родственник, а жесткий, опытный адвокат, который чует подвох за милю. — Кто это был? — голос Намджуна, еще минуту назад мягкий и сонный, теперь прозвучал по-стальному резко. Тэхён даже растерялся от такой мгновенной перемены. Он замер с вилкой в руке, чувствуя, как уютная атмосфера завтрака рассыпается в прах. — Это Шихёк. Мой лучший друг, — тихо ответил Тэ, стараясь придать голосу уверенности. — Он просто переживает, увидел утренние новости о бутике... Он был в ужасе, хён. — Он альфа? — Дядя прищурился. В его голове, как в мощном компьютере, уже выстраивались сложные цепочки связей, возможных мотивов и скрытых угроз. Его взгляд сканировал лицо племянника, не пропуская ни единой дрогнувшей жилки. Тэхён отрицательно покачал головой, искренне недоумевая, к чему такие допросы. Ему казалось, что после вчерашнего ада в участке он заслужил хотя бы одно спокойное утро. — Нет, хён. Он бета. Мы сто лет знакомы, он и мухи не обидит. Шихёк всегда был рядом, когда мне требовалась помощь с поставками или просто когда было паршиво на душе. Намджун на мгновение замер, обдумывая ответ, словно взвешивал каждое слово племянника на невидимых весах правосудия. Затем он шумно выдохнул, и напряжение в его мощных плечах чуть спало, но взгляд остался таким же пронзительным и серьёзным. — Тэхён, послушай меня сейчас очень внимательно, — он подался вперёд, положив тяжелые ладони на стол и понизив голос до доверительного, но строгого полушепота. — Я рад, что у тебя есть друзья. Правда. Но сейчас вокруг тебя — зона отчуждения. Выжженная земля. Тэхён поёжился. Слова дяди прозвучали как ледяной сквозняк, внезапно ворвавшийся в теплый дом. — Пока идет следствие, ты не должен рассказывать подробности дела никому. Даже самым «лучшим» и «проверенным» друзьям. Понял меня? — альфа чеканил каждое слово. — Одно неосторожное слово, одна случайная деталь, оброненная в приватном разговоре — и детектив Чон зацепится за неё, чтобы упечь тебя за решетку. Он профессиональный охотник, Тэ. Он только и ждёт, когда ты совершишь ошибку. А люди... люди часто оказываются совсем не теми, кем кажутся, особенно когда пахнет жареным и полиция начинает задавать неудобные вопросы. — Ты думаешь, Шихёк может мне навредить? — в голосе Тэхёна прорезались нотки обиды и страха. Мысль о том, что даже его близкий круг может быть опасен, отравляла всё вокруг. — Я думаю, что доверять сейчас можно только семье, — отрезал Намджун, возвращаясь к своей тарелке, но аппетит явно был испорчен. — Кушай давай. Нам нужно подкрепиться. Скоро я свяжусь с участком, нужно узнать, не появилось ли новых улик. И помни: твой телефон теперь — твой враг. Фильтруй каждое слово. Тэхён молча кивнул, ковыряя остывший завтрак. Вкус идеального пашота внезапно стал бумажным. Слова дяди о «профессиональном охотнике» Чоне вызвали в памяти образ детектива: его крепкие руки, перебирающие бумаги, и тот самый взгляд, который, казалось, видел Тэхёна насквозь. *** Пока в уютной кухне дома Кимов за завтраком велись тихие беседы о «краденом» шашлыке, в главном полицейском управлении Сеула атмосфера была раскалена до предела. Воздух здесь казался тяжёлым, пропитанным запахом дешёвого табака, озона от работающих мониторов и бессонницы. Чон Чонгук вошёл в здание, когда стрелки часов едва перевалили за девять утра. Вид у него был помятый, почти хищный: глубокие тёмные круги под глазами выдавали ночь, проведённую не в постели, а за изучением биографии владельца бутика «V-stile». Он перерыл всё — от налоговых деклараций до старых школьных фотографий Ким Тэхёна, пытаясь найти хоть одну трещину в этом безупречном, чересчур идеальном фасаде. — Чон! — его окликнул Чхве Ливон, молодой детектив из технического отдела, чье лицо в свете мониторов казалось мертвенно-бледным. — Хорошо, что ты пришел. У нас движение по делу господина Кана. Причём очень серьёзное. Чонгук на ходу сбросил потёртую кожаную куртку на спинку стула, даже не глядя в сторону спасительной кофемашины. Его организм работал на чистом адреналине и упрямстве. — Выкладывай. Что-то выудили с камер? — голос Чона звучал хрипло, как треск ломающихся веток. — И по ним тоже, — Ливон кивнул на экраны, где зацикленно крутились серые зернистые кадры. — Ребята из кибер-отдела смогли восстановить кусок записи с камеры соседнего ювелирного магазина. Угол обзора ужасный, тени густые, как мазут, но силуэт читается чётко. А еще... у нас «подарок». Свидетель. Пришёл сам час назад. Ждет в третьей допросной. Чонгук прищурился. В его мире свидетели, которые приходят добровольно, вызывали либо острое подозрение, либо охотничий азарт. Он не верил в альтруизм — только в мотивы. — Кто такой? — Чон Каён. Студент, живет в доме прямо напротив бутика. Уверяет, что видел кое-что интересное в ту самую ночь. Чонгук, не проронив больше ни слова, направился к допросной. Тяжелая металлическая дверь открылась с характерным, режущим слух лязгом. Внутри, под безжалостным светом люминесцентных ламп, на неудобном стуле сидел молодой парень. Он нервно теребил край своей растянутой толстовки, а его колено мелко подрагивало. — Детектив Чон, — представился Гук, присаживаясь напротив. Он не стал тратить время на вежливость, сразу положив на стол чистый бланк протокола и щелкнув ручкой. — Рассказывайте, господин Чон Каён. Без прикрас. Что именно заставило вас прийти к нам в девять утра? Парень сглотнул, подняв глаза на детектива. В его взгляде читалась неуверенность, перемешанная с тем самым болезненным желанием быть полезным следствию. — В ту ночь... позавчера... мне никак не спалось. Сессия, нервы... В общем, я вышел на балкон покурить. Мои окна выходят прямо на фасад «V-stile». Там фонари хорошие, улица пустая, всё залито светом, кроме глубокой арки у черного входа. Чонгук подался вперед, сокращая дистанцию. Он пронзил свидетеля своим фирменным взглядом — тяжелым, сканирующим, от которого даже у невиновных начинали потеть ладони. — И что вы увидели в этой арке? — голос Чона прозвучал вкрадчиво, как удар хлыста, обернутый в бархат. — Было около двух часов ночи. Из стеклянных дверей бутика вышел человек. Он очень торопился, постоянно оглядывался через плечо, словно ждал погони, — Каён запнулся, подбирая слова. — Я не видел лица — на нем была глубокая кепка и капюшон, но... телосложение. Рост, специфический разворот плеч, эта странная, немного летящая, почти невесомая походка... — На кого он был похож? — Чонгук едва дышал, боясь спугнуть признание. Внутри него всё пело от предчувствия триумфа. — На владельца, — выдохнул парень, и эти слова повисли в воздухе, как смертный приговор. — На Ким Тэхёна. Я часто вижу его из окна, когда он открывает магазин по утрам. У него очень узнаваемая фигура: стройная, хрупкая, аристократичная... Это точно был омега. И этот человек в капюшоне двигался точно так же. Один в один. Чонгук почувствовал, как внутри всё болезненно натянулось, словно струна, готовящаяся лопнуть. Каждое слово свидетеля ложилось тяжелым, холодным кирпичом в стену обвинения, которую он методично возводил вокруг Кима. — Вы уверены? — Чонгук прищурился, впиваясь взглядом в Каёна, словно пытаясь найти в его показаниях хоть малейшую трещину. — Ночь, приличное расстояние, дым от ваших сигарет, плохое освещение... Вы легко могли ошибиться в силуэте. — Я курил долго, детектив, — упрямо настоял Каён, и в его голосе прорезались нотки страха перед напором Чона. — И я видел, как этот человек сел в припаркованную в тени машину и очень быстро, почти со свистом шин, уехал. Понимаете, я сначала не хотел идти в полицию, думал — мало ли, хозяин заскочил за выручкой, ну и я не ябеда в конце то концов! Но когда утром узнал из новостей, что там нашли труп старика Кана... мне стало по-настоящему жутко. Чонгук еще несколько минут буквально «пытал» парня уточняющими вопросами, заставляя его до тошноты подробно описывать каждую деталь: длину куртки, наклон головы, манеру держать руки в карманах. Но свидетель твердил одно: рост, летящая походка и хрупкое телосложение идеально, до пугающей точности, совпадали с параметрами Ким Тэхёна. Когда протокол был наконец подписан и дрожащего свидетеля отпустили, Чонгук остался в допросной один. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая лишь сухим гулом вентиляции. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, чувствуя странную, глухую и колючую злость, которая жгла изнутри. Всё сходилось. Математически выверенная картина преступления: отпечатки Кима на месте, его бутик как сцена для убийства, теперь этот свидетель, опознавший его «фирменную» походку... Но перед глазами Чонгука, вопреки всякой логике, до сих пор стояло лицо Тэхёна. Его огромные, затуманенные ужасом глаза, тонкие пальцы, судорожно сжимающие край одежды, и то, как беззащитно он дрожал в холодной камере-изоляторе, свернувшись калачиком на жесткой скамье. «Неужели ты так красиво и талантливо врал мне в лицо, Ким Тэхён?» — пронеслось в голове у детектива ядовитой мыслью. Чонгук резко поднялся, опрокинув стул, который с грохотом ударился о линолеум. Ему нужно увидеть этого омегу. Прямо сейчас. Посмотреть ему в глаза и увидеть в них либо признание, либо ту самую искреннюю искру, которая заставляла его нутро сомневаться вопреки всем уликам мира. Чонгук ворвался в технический отдел, едва не выбив дверь плечом. — Ливон, выводи запись с ювелирного на большой экран. Живо! Техник вздрогнул, его пальцы заплясали по клавиатуре. Монитор мигнул, и по нему поползли серые полосы помех. Время на таймере замерло: 02:14. Чонгук затаил дыхание, впившись взглядом в пиксели. Из густой тени арки бутика «V-stile» медленно отделился силуэт. Качество было паршивым, но Чону и не нужно было видеть лицо. Эта манера держать голову чуть набок, эта легкая, почти танцующая походка, узкие плечи под объёмной курткой... Человек на видео на мгновение замер у края дороги, воровато оглянулся и нырнул в салон чёрного седана, стоявшего в слепой зоне камер. Машина сорвалась с места, оставив после себя лишь смазанный след габаритных огней. — Это он, — глухо прорычал Чонгук. Внутри всё перевернулось. Ярость, холодная и острая, как скальпель, затопила сознание. Он вспомнил вчерашние слёзы Тэхёна, его дрожащие губы, его образ «жертвы обстоятельств». Чёртов актер. Чёртов лжец. Чонгук на ходу выхватил смартфон, пальцы с силой вбивали номер, который он выучил наизусть еще ночью. Гудки казались бесконечными, отдаваясь в висках тяжелыми ударами пульса. — Алло? — голос Тэхёна в трубке звучал сонно и мягко, что вызвало у Чонгука ещё одну, не мее опасную вспышку бешенства. — Ким Тэхён, — голос мужчины был похож на скрежет металла по стеклу. — Нам нужно встретиться. Немедленно. — Детектив Чон? — на том конце послышался шорох, кажется, Тэхён испуганно выпрямился. — Что-то случилось? Нашли убийцу? — Мы нашли то, что заставит вас заговорить по-другому, — отрезал Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик прямо в участке. — Где вы? Наступила секундная пауза. Тэхён явно колебался, чувствуя исходящую от альфы угрозу даже через километры сети. — Я... я могу встретиться. Давайте в кафе «Pavlonia» через полчаса. Это недалеко от моего дома. Там всегда тихо. — Буду через двадцать минут. И не вздумайте исчезнуть, Ким. Если вас там не будет — я приеду с ордером на арест и лично надену на вас браслеты. Снова. Чонгук сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Он чувствовал себя преданным. Не как детектив, а как человек, который на долю секунды позволил себе пожалеть этого хрупкого омегу. — Чимин! — крикнул он другу, хватая ключи. — Следи за базой. Если эта чёрная машина всплывет на других камерах — звони мне мгновенно. Я еду вытряхивать из этого «ангела» правду. Детектив вылетел из участка, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла. В его голове пульсировала одна единственная мысль: он уничтожит эту ложь, даже если вместе с ней придется разбить и самого Ким Тэхёна. *** Кафе «Pavlonia» встретило их уютным полумраком и приглушенным звоном кофейных ложечек, но столик в дальнем углу казался эпицентром ледяного шторма. Чон Чонгук сидел напротив Тэхёна, не снимая своего длинного чёрного кожаного пальто. В мягком интерьере с бирюзовыми стенами его массивная фигура выглядела чужеродно и пугающе — как хищник, случайно зашедший в кондитерскую. Его взгляд, острый и холодный, словно отточенное лезвие скальпеля, был прикован к лицу омеги. Чонгук не просто смотрел — он препарировал каждое мимическое движение Тэхёна, пытаясь считать правду прямо с его расширенных зрачков. Без лишних слов детектив выложил на стол диктофон и пухлую папку с делом. Край протокола угрожающе высунулся в сторону Тэхёна, как негласное предупреждение. — Ким Тэхён, давайте еще раз, — голос Чонгука звучал низко, вибрируя в самой груди Тэ, заставляя того внутренне сжаться от этого рокота. — Вы продолжаете утверждать, что в момент убийства мирно спали в своем доме? У нас есть свидетель, готовый под присягой подтвердить, что видел, как вы выходили из «V-stile» глубокой ночью. И зернистые записи с камер, увы для вас, не врут. Телосложение, рост, специфическая походка... Вы узнаваемы, Ким. Слишком узнаваемы. Тэхён чувствовал, как его пальцы немеют, несмотря на тепло помещения и пар от кофе. Он судорожно, почти до боли обхватил картонный стаканчик с латте, пытаясь согреться хотя бы так. Широкие рукава его бежевого кашемирового пальто чуть задрались, обнажая тонкие омежьи запястья. На бледной коже всё еще отчетливо виднелись красноватые следы от вчерашних наручников — как клеймо, которое невозможно смыть. — Я не... я не выходил из дома, Чонгук-щи, — едва слышно прошептал Тэ. Его голос предательски дрогнул, сорвавшись на грани надрыва. — Я спал. Клянусь вам всем, что у меня есть. В ту ночь я проснулся от пронизывающего холода. Когда я открыл глаза, окно в моей спальне было распахнуто настежь, хотя я отчетливо помню, как закрывал его перед сном. А тот шарф, что нашли у тела... я потерял его еще неделю назад. Я думал, что просто выронил его в бутике или на парковке. — Потеряли? — Чонгук резко подался вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума и бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Тэхёна. — Или оставили на месте преступления как изысканный трофей, чтобы запутать нас своим фирменным стилем? Вы ведь любите эстетику, Ким. Даже в смерти. От детектива внезапно пахнуло горьким шоколадом и свежестью ночного дождя — тяжелый, густой аромат истинного альфы, находящегося на пике своей доминантности. Обычно такие запахи подавляли омег, заставляя их бежать, но Тэхёна этот аромат необъяснимо манил. Он кружил голову, заставляя сердце биться в рваном, сумасшедшем ритме, который, казалось, отдавался в самых кончиках пальцев. — Вы не понимаете... — Тэхён поднял на него взгляд, полный такого искреннего отчаяния, что на мгновение рука Чонгука, сжимающая край стола, дрогнула. В уголках глаз омеги заблестели слезы, готовые вот-вот сорваться. — В моем доме кто-то есть. Я чувствую это каждой клеткой кожи. Я слышу чужие шаги в коридоре, когда проваливаюсь в сон. Тихие, вкрадчивые... Словно кто-то... кто-то надевает мои вещи и уходит в них, пока я беспомощно сплю под действием чего-то странного. — Пока вы что? — Чонгук прищурился, его голос так и сочился едким недоверием, хотя в глубине его зрачков на секунду промелькнуло нечто похожее на смятение. — Притворяетесь безумным, чтобы избежать тюрьмы? Решили разыграть карту с таинственным преследователем, чтобы я вас пожалел? Это звучит как плохой сценарий, Ким. Слишком дешево для владельца «V-stile». Руки Тэхёна задрожали так сильно, что пластиковая крышечка стакана с сухим, резким щелчком соскочила. В следующую секунду горячая рыжеватая жидкость плеснула на стол, заливая край полицейского протокола и пачкая светлые джинсы Тэхёна. — О боже! — Тэхён вскрикнул, почти отпрыгивая со своего места, но тут же бросаясь обратно. В панике, не соображая, что делает, он начал судорожно вытирать лужу кофе прямо рукавом своего дорогого кашемирового кардигана, окончательно губя нежную, светлую ткань. — Простите, я... я всё исправлю, я не хотел, простите меня, детектив... Он был на грани настоящей, неконтролируемой истерики. Его пальцы, испачканные в липкой молочной пенке, мелко дрожали, а дыхание стало прерывистым, рваным, словно ему внезапно перестало хватать кислорода в этом маленьком кафе. Чонгук замер, не сводя с него глаз. Он был готов к чему угодно: к выверенной ледяной лжи, к яростной защите в ответ на обвинения, к расчетливому молчанию адвокатского племянника. Но омега перед ним сейчас выглядел не как хладнокровный убийца, заметающий следы. Он выглядел как загнанный в угол, израненный зверек, который до смерти боится собственной тени и готов расплакаться от любой случайности. Детектив тяжело вздохнул — звук получился глубоким и каким-то усталым. Неожиданно для самого себя, Чонгук протянул руку и мягко, но удивительно уверенно перехватил тонкие запястья Тэхёна, останавливая его хаотичные, бесполезные движения. — Тише. Просто сядьте, — скомандовал он. Но на этот раз в его голосе не было привычной стали или угрозы. Только странная, приглушенная хрипотца, от которой у Тэхёна по спине пробежали мурашки. Чонгук свободной рукой вытянул из пачки на столе несколько бумажных салфеток. Вместо того чтобы спасать намокшие важные бумаги — улики, ради которых он приехал, — он взял ладонь Тэхёна в свою. Рука альфы была огромной, обжигающе горячей и ощущалась удивительно надежной броней. Чонгук медленно, почти бережно начал вытирать липкие капли кофе с длинных, изящных пальцев омеги, уделяя внимание каждой фаланге, словно это было самым важным делом в его жизни. Тэхён замер, боясь даже вздохнуть. Между ними словно произошло короткое замыкание, выжегшее весь остальной мир. Воздух в «Pavlonia» внезапно стал густым, тяжелым и наэлектризованным до предела. В этот момент Чонгук впервые позволил своим феромонам не давить, а мягко, едва ощутимо окутать омегу нотами горького шоколада, утихомиривая его внутреннюю бурю. — Почему вы так дрожите, Ким Тэхён? — тихо, почти интимно спросил Чонгук. Он не выпускал его руку, заставляя Тэ поднять голову и посмотреть прямо на него. — Вы боитесь меня... или того, кто на самом деле стоит за вашей дверью по ночам? Тэхён поднял взгляд, и впервые за всё время их знакомства он увидел в тёмных, почти черных глазах детектива не холодное обвинение, а крошечную, едва уловимую искру сомнения. Сомнения, которое могло стать его спасением. Или его погибелью.