Redshift

      4 мая 2532 года       07:00       Умудренный жизненным опытом Сокджин всегда говорил: на службе нет места алкоголю и другим веществам, изменяющим сознание. Хорошо бы еще и от сигарет отказаться, но это уже желание утопичное, ведь люди, как известно, обладают потрясающей тягой к саморазрушению. Иначе откуда это жутчайшее количество привычек, пагубно влияющих на хрупкие, но такие живучие тела.       Только поэтому, как только он заметил, что подходящий к нему Чонгук улыбается как-то кривовато, он, не церемонясь, подхватил мужчину под руку и отвел его в сторону.       — Ты что, пьян? — поинтересовался он, — В семь утра, Чонгук?! На месте преступления? Гадство, я действительно отстраню тебя.       — Ну, во-первых, у меня сегодня должен был быть выходной. Во-вторых, я праздновал день, когда решил завести собаку. Памятная дата, между прочим!       Тяжело вздохнув, Сокджин сжал переносицу пальцами в надежде, что вот сейчас он зажмурится, Чонгук исчезнет, а на его месте появится кто-нибудь ну хоть немного более адекватный.       — Иногда мне кажется, что ты ходишь на работу просто по приколу…       — Ну… тебе не кажется, — хмыкнул Чонгук и сунул в рот сигарету, которую тут же и подкурил, — А вообще, расслабься. Это ни на что не влияет, начальник. Вот если бы Чхо пришел, не проспавшись после бутылочки вискаря, тебе стоило бы напрячься.       Его слова ситуацию легче не сделали.       — Я оформлю выговор, Чонгук. Без обид, но меня твои прикольчики доконают. И с тебя объяснительная.       — Ага, будет сделано в лучшем виде, — по хитрой ухмылочке Сокджину было понятно, что «лучшим» этот вид будет только для Чон Чонгука, а вот ему придется страдать. Впрочем, как всегда.       Сокджин нахмурился, наблюдая за тем, как Чонгук, задрав голову, выдохнул сигаретный дым куда-то наверх, и в его голове закрутились шестеренки. Он готов был поклясться, что можно было услышать их шевеление, если немного постараться.       — Погоди. Разве ты взял Аида не в конце лета? — прищурившись поинтересовался он.       Оскорбленный невнимательностью начальника, Чонгук скривил губы и окинул Сокджина пренебрежительным взглядом от макушки до самых носков рабочих туфель.       — Боже… Ты меня не слушаешь? Я же сказал, что отмечал дату, когда я «решил взять собаку», а не когда я взял его.       Чонгук цокнул языком, покачав головой и еще раз осмотрев мужчину с ног до головы, направился в сторону оградительной линии. Несчастному Сокджину же оставалось только направиться следом, но он не удержался от кривой нервной усмешки.       — Убил бы, — вздохнул он себе под нос, но Чонгук этого уже не услышал.       Альфа, дойдя наконец до натянутой черно-желтой ленты, наклонился, чтобы потушить бычок прямо об асфальт, и нырнул под нее, сунув руки в карманы.       В нос практически сразу ударил запах крови и чего-то сладкого. Чонгук поморщился — все знали, когда именно на месте преступлений чувствуется эта мерзкая, приторная вонь. Он не ошибся — голова трупа вместе со всем ее содержимым была раздавлена и отделена от тела. Как, впрочем, и обе руки.       Чонгук подождал, пока криминалисты немного отойдут в сторону, и после сам шагнул ближе, обернувшись на одного из них.       — Бахилы есть? — негромко поинтересовался он, и когда их все же подали ему, натянул их поверх своих берцев.       Даже если Чонгук не протрезвел окончательно (в чем он не виноват, потому что у него ведь и правда должен быть сегодня выходной), правила — есть правила. На некоторые можно положить болт, конечно, но есть и те, которые он свято чтил. Надеть перчатки и бахилы — одни из них. Так что, надеясь, что он не поскользнется на влажной траве, альфа подошел почти вплотную и, присев перед останками, принялся натягивать на пальцы выданные ему резиновые перчатки.       С этого момента для Чонгука все вокруг превратилось лишь в фоновый шум. Он осматривал тело внимательно, перемещался от одной его части к другой плотно поджимал губы, чтобы не вдохнуть ртом. Сладкий запах, исходящий от трупа, был хоть и привычным, но крайне омерзительным.       Он провел так минут пятнадцать, во всяком случае по ощущениям наблюдающего за ним издалека Сокджином. Вот альфа встал с места, делая неприметный шаг назад, вот отошел правее, вглядываясь в землю, а затем вновь подошел, но уже к другой части тела. Как будто что-то с ним было не так.       Сокджин прошел через оградительную линию почти сразу после того, как заметил на себе взгляд Чонгука.       — Что не так? — поинтересовался Сокджин, а Чонгук, негромко хмыкнув, осторожно перехватил не до конца отделенный от тела протез.       — RX-3840, военная модель одиннадцатого поколения. Дорогая, компактная, отличается особой легкостью, крайне проработанными фалангами, ее часто используют полевые хилеры и саперы в горячих точках, — проговорил Чонгук и снова замолчал, скользнув пальцами ниже, к соединению протеза с локтем, — а теперь взгляни сюда. Как думаешь, такой дорогой протез может устанавливать подпольный хилер? Стык кривой, на тонкую омежью руку он не подходит. Их делали не под заказ, это однозначно черный рынок.       — Мы чудесно знаем, кто этим рынком владеет, — произнес Сокджин, многозначительно вскинув брови, но Чонгук качнул головой.       — Круто ты придумал, но RX-3840 — это китайская модель. А с Китаем Ким Намджун не торгует. Он их на дух не переносит. Даже шлюх из Китая не берет. Даже интересно, почему.       Сокджин поджал губы и тяжело вздохнул, задумавшись.       — У того омеги, которого нашли с Хо Минамом, протез был корейским.       — Да. И идеально интегрированным. И чип в голове старого жирного гондона Хо Минама тоже. А вот у мелкого хилера Хан Кибома также стояла военная китайщина, кое-как присобаченная к телу. А это значит, что дела друг к другу вряд ли относятся. Хо Минам по всем уликам убил омегу сам, а после в его голове рванул чип — это одна история, связанная с херовой партией с корейского черного рынка. Этот омега и Хан Кибом — совершенно другая. И знаешь, что самое стремное? — поинтересовался Чонгук, вскинув бровь и указав на голову убитого, — Хан Кибом и этот труп единственные счастливчики, которым размозжили башку и которых изнасиловали перед этим. Поздравляю, сладкий мой начальник — еще одно такое убийство, и мы можем считать, что работаем с серийником.       Сокджин скривился и едва не простонал, потерев ладонью свою шею. Только этого им и не хватало. А от прозвища, которое дал ему только что Чонгук, к горлу подступила тошнота.       — Фу, блять. Только не надо о сладком, — шикнул он и поднялся на ноги.       Настроение, которого и так не было, мигом улетело куда-то ближе к земному ядру.       Чонгук негромко хохотнул и оскалился, также поднявшись на ноги, чтобы нагнать Сокджина и хлопнуть его по плечу.       — Зря. Уйдешь на пенсию и будешь скучать по этим ароматам, — вдохнув полной грудью и мечтательно вздохнув произнес Чонгук.       Сокджина передернуло, и он, шикнув на Чонгука, буквально отшвырнул руку альфы со своего плеча. Одна только мысль о том, что Чонгук только что в этих перчатках трогал окровавленные части мертвого тела, а теперь так просто лапает его пальто, заставила альфу остервенело растереть несчастную ткань.       — Перчатки сними, придурочный! Ты, блять, в мозгах ими копался!       Чонгук тут же поднял руки в примирительном жесте, а выражение его лица сменилось на наигранно серьезное:       — А вот мой отец говорил, что запах мозга — он как омежий феромон. Либо ты к нему привык с первого вызова, либо ты нюхаешь не там, где надо, — со знанием дела заявил Чонгук, и Сокджин скривился еще больше.       — Еще одна тупая шутка про твоего отца, и мы будем нюхать твои, — шикнул он. Чонгук скривился в ответ.       — Надеюсь, ты про мозги.       Со стороны Чонгук наверняка выглядел как мудак. Стоял тут на месте жестокого преступления и шутил про мозги, вспоминал своего ублюдочного отца и в целом вел себя не то, чтобы этично. Но все это — лишь мишура, защитная реакция психики. Если бы он пропускал все подобные дела через себя, он бы давным-давно свихнулся (и плевать, что со стороны казалось, будто он уже). К тому же подобное отношение позволяло ему взглянуть на преступление не через призму собственных эмоций, а с холодной головой и логическим расчетом. В его работе это было особенно важно.       Да и в целом Сокджин уже давно привык, что склад ума у этого парня весьма специфичный, а отношение к работе часто казалось поверхностным, несерьезным. Взять хотя бы тот случай, когда после допроса маньяка Чонгук вместо того, чтобы принести своему начальнику доклад об этом самом допросе, полчаса рассуждал в его кабинете о том, стоит ли ему сделать пирсинг в головке члена и отпускал такие похабные шуточки, что у Сокджина отбило все желание подпускать этого извращенца к своему сыну.       Со стороны на Чонгука косились и патрульные, и криминалисты. Все здесь очень хорошо знали историю про его отца, а потому и Чонгука, и его странного юмора побаивались, остерегались. А альфа на их взгляды не обращал никакого внимания. Он вышел с огороженной территории и, закурив, глубоко задумался о чем-то.       Может быть, стоило спросить, но Сокджин предпочитал не отрывать своего подчиненного от мыслей. Понятно, что он мог думать и о какой-то херне, но надежда на то, что в этот самый момент детектив пытается распутать клубок тайн и сделать правильные выводы, все-таки была жива.

***

      4 мая 2532 года       07:00       — Доброе утро! Сегодня четвертое мая, две тысячи пятьсот тридцать второго года. Текущее время — семь утра. За окном солнечно, температура воздуха плюс двадцать два градуса по Цельсию. Желаю вам бодрого утра, вкусного кофе и продуктивного дня. Не забывайте улыбнуться — это бесплатно!       Вздрогнув от громкого звука будильника, Тэхен открыл глаза и уставился взглядом в потолок. Его рука едва поднялась, чтобы нажать на сенсор на тумбе и выключить приторно-приятную спокойную мелодию, а сам он ощутил, как вся его спина начинает жечь от боли, расходящейся спазмами от поясницы.       Омега простонал, зажмурившись, и, прикусив губы, кое-как перевернулся на бок.       — Черт возьми, — прошептал он, уставившись в окно, на котором висели открытые жалюзи.       Было так больно, что встать с постели он смог только со второй попытки, упершись в тумбу, благо, накрепко вкрученную в стену, руками и очень шумно выдохнув через нос.       Кажется, стоило послушать Юнги. Если бы можно было проклясть чертового копа с его кибернетикой в теле еще раз, но так, чтобы это наверняка подействовало, Тэхен обязательно сделал бы это. Было бы еще лучше, если бы поломка в позвоночнике переметнулась на легавого, а у Тэхена все починилось само собой. Без трат и ворчания Мин Юнги.       Однако жалость к себе была не настолько же огромной, какой была боль в теле.       Отправив короткое сообщение Хосоку с помощью смарт-часов, так и не снятых на ночь с запястья, Тэхен с трудом доковылял до гардероба и влез в первую попавшуюся одежду. Прямо сейчас было не до выбора нарядов, поэтому светлые джинсы и мягкий кашемировый свитер будут его лучшими друзьями на ближайшие несколько часов.       Только после этого омега, все же найдя в себе силы умыться, рухнул обратно на постель и перехватил свой мобильный, чтобы проверить, не написал ли ему Хосок.       Тэхен знал, что в такое время альфа обычно бегал на беговой дорожке и любовался шикарными видами из окна своего пентхауса, прежде чем поехать на работу, а значит, и сообщение он увидеть должен. Короткое «еду», уже ставшее привычным, грело душу.       Уже через полчаса послышался короткий сигнал, оповещающий об открытии двери, и грузные из-за кибернетики в ногах шаги.       Хосок открыл дверь спальни омеги, не став даже стучать, и, вскинув брови, выжидающе уставился на занывшего омегу.       — Я сейчас умру, — надув губы протянул Тэхен.       Тяжело вздохнув, альфа подошел ближе и помог несчастному пострадавшему подняться, придержав его под лопатками.       — Юнги тебя с дерьмом сожрет. Второй раз за несколько месяцев, Лучик, — проворчал Хосок и, поморщившись, с трудом поднял Тэхена на руки, подхватив его поудобнее.       Все же, вес из-за протезов и имплантов был немаленьким. Даже если из-за протезов в ногах у Хосока был усилен позвоночник, он все-таки был родным, как и руки. Таскать больше ста кило — это трудно. Но делать все равно нечего, без его помощи Тэхен вряд ли сможет дойти даже до выхода из собственной квартиры.       Омега на его реплику лишь грустно и согласно промычал, потому что да, сожрет. И еще сверху дерьма накинет. Иначе этот мужчина, кажется, и не разговаривал. Но Тэхен знал, насколько добрая у Юнги душа. В конце концов, если бы не он, омега не веселился бы в клубах каждую субботу и уж точно не жил бы в такой классной квартирке, а остался бы парализованной амебой до конца своих дней.       Хосок на руках вынес Тэхена из его квартиры до лифта, искренне обрадовавшись тому, что этот дружок никуда не укатил и дождался их. Иначе было бы грустно им обоим, потому что Хосоку держать его на руках так долго было и правда тяжело. Благо хоть он смог нормально и без дополнительных травм усадить Тэхена на переднее сиденье своего автомобиля. Ему было бесконечно жаль видеть, как омега стискивал зубы, пока сам Хосок старался устроить его в кресле как можно аккуратнее и удобнее.       Лишь сев за руль, Хосок задал вопрос, который его мучил весь путь сюда:       — Раз ты вчера был у Юнги, а потом в клубе, когда ты успел потрахаться? Наверняка сорвал там себе что-то. И, главное, с кем?       Тэхен закатил глаза и, открыв бардачок, достал оттуда электронную сигарету. Свою он благополучно забыл в сумке. Но как же хорошо, что у Хосока в машине всегда лежала запасная именно для него. Надо сказать, что малиново-мятный пар был единственным, что его радовало в нынешнем положении.       — С этим чертовым легавым, — сказал он, выдохнув сизое облачко в сторону приоткрытого окна.       Услышав ответ, которого Хосок явно не ожидал, он едва не нажал на газ сильнее, чем требовалось.       — С ума сошел?       — Чего? Он симпатичный. Я же не знал, что он — легавый. Если бы знал, в жизни бы к нему не подошел и уж тем более не потащил бы его в приват, — Тэхен попытался устроиться удобнее, немного съехать пониже, но стало лишь хуже, и он, шумно выдохнув, вернулся в прежнее положение, — Мразь, он точно что-то вырвал…       Тяжело вздохнув, Хосок качнул головой. На его взгляд, у Тэхена была великая способность влипать в разные неприятные истории. И тут непонятно: все дело в его «удачливости» или у омеги просто шило в одном месте?       — Ты просто… Ты вроде более избирательный даже в отношении тех, с кем спишь один раз. С чего вдруг в этот раз ты решил не придерживаться принципов?       — Меня не интересуют даже их имена, Хосок, а ты хочешь, чтобы я узнавал, где они работают?       — Ну… — Хосока такой подход к поиску партнера не слишком устраивал. Но благо Тэхен хотя бы искал их в нормальных местах, куда всякая шваль не совала носа.       Хотя Чон Чонгука они каким-то хреном пропустили.       — Знаешь, иногда это может быть полезно. Я про имя. Да и про работу тоже. Тебе стоит быть осторожнее, Лучик. Ты влип во все это дерьмо, включая вчерашний неприятный инцидент, только потому, что был слишком легкомысленным. А если бы он тебя напополам сломал?       — Так он и сломал, судя по ощущениям, — фыркнул Тэхен и отвернулся к окну.       Не нравилось ему обо всем этом разговаривать, и уж тем более не нравилось слушать нравоучения.       Решив не давить, Хосок замолчал. Да и давление с Тэхеном никогда не срабатывало. Стоило хоть немного настоять на чем-то, и милый Лучик мгновенно превращался в не такую уж милую грозовую тучу — закрывался и иногда не упускал шанса нахамить в ответ на любую с виду безобидную реплику. Хамил он искусно и абсолютно всем, даже Намджуну, но границ именно с последним он никогда не переходил. В конце концов, от этого не убудет: что-то не понравится, и пуля в лоб будет пущена быстрее, чем собеседник успеет закончить предложение. Хорошо, что хотя бы в этом Тэхен отдавал себе отчет.       Они продолжили ехать уже в тишине. Утренний поток машин был огромным, но постепенно шел на спад, стоило начать выезжать за пределы центра.       Спустя двадцать минут абсолютно неприятного дерганья в рядах машин, Тэхен тяжело вздохнул, кажется, раз в пятый за все это время, и Хосок осторожно коснулся его руки, сжав механические пальцы, обтянутые правдоподобной, дорогой кожей.       — Мы почти приехали, Лучик. Еще совсем немного.       Тэхен только тихо и благодарно промычал в ответ на поддержку. Именно этого сейчас ему не хватало. Конечно, часто даже в их достаточно теплых отношениях проскальзывал лед, но оба прекрасно понимали: ближе друг друга у них никого в этом мире нет. К сожалению, так сложилась жизнь.       Черная иномарка остановилась у старого, потрепанного жизнью здания с желто-красным кирпичным фасадом. Вывеска, кажется, единственная горящая здесь, четко обозначала наличие мастерской с коротким название «Gihoe». Окна первого этажа, скрытые защитной пленкой, что скрывала внутреннее убранство помещений, были ограждены железными решетками — кажется, на них раскошелился еще предыдущий владелец, но оно и понятно: в таких местах защита никогда лишней не будет. Особенно учитывая контингент этого района.       Тэхен скривился, заметив на самом углу здания какого-то пьяного вдрызг молодого ублюдка, который мочился прямо на стену, и отвернулся.       — Почему он не переедет? — заныл он, а Хосок, тихо усмехнувшись, не стал отвечать. Потому что все они прекрасно знали ответ на этот вопрос.       — Я помогу тебе выйти.       Не прошло и минуты, как дверь перед их носами распахнулась, стоило лишь им подойти ближе.       Тэхен боязливо глянул в сторону дверного проема, но вместо осуждающего взгляда и матерного приветствия, заметил лишь светлую макушку Чимина и услышал короткое:       — Вы вообще не вовремя, — прозвучало обиженно и недовольно, но Хосок лишь растянул губы в улыбке.       — Привет, Птенчик. Твой попечитель на месте?       Хосок вошел в мастерскую, поудобнее перехватив охнувшего от боли Тэхена, сидящего на его руках, и огляделся. Чимин ответить не успел — все было понятно по запаху дешевых сигарет и грохота со второго этажа, оттуда, где была жилая часть мастерской.       — Он только проснулся. Ему пришлось подвинуть клиента из-за кое-кого, — Чимин вздернул подбородок, всем своим видом показывая недовольство, и откинул с плеча длинные белые волосы, собранные в низкий хвост.       Он сам подошел к кушетке, чтобы расстелить пеленку, но остановился, когда лестница заскрипела, и сверху к ним выглянул Юнги — действительно сонный и крайне угрюмый.       — Я даже не знаю, как себя оправдать, — тихо проговорил Тэхен, но альфа лишь скривился.       — В сраку твои оправдания. С тебя сегодня возьму двойную плату. Нужно же учиться отвечать за свои тупые действия, приводящие к сомнительным результатам, верно?       Хосок даже не вмешивался. Да и смысл? Юнги всегда был крайне ворчливой и на первый взгляд не слишком позитивной личностью. Но на него можно было положиться, а еще он был первоклассным хилером, который выбрал спокойную и бедную жизнь, а не бешенную и богатую, в которой вероятность сдохнуть даже выше, чем в этом неблагополучном районе.       Юнги забрал у Чимина пеленку и сам расстелил ее, а после принялся настраивать для Тэхена кресло. За время его реабилитации, хилер наизусть выучил необходимые параметры.       — Ну? Ты долго будешь держать его на руках? Я его через одежду чинить должен? — поинтересовался Юнги, доставая необходимые инструменты.       И он считал, что его недовольство вполне можно понять. Потому что если Хосок приволок Тэхена с утра пораньше, да еще и принес его на руках, значит, тот вчера забил болт на рекомендации своего хилера, то есть Юнги, и отрывался по полной программе. А у Юнги были совершенно другие планы сегодня. Он же не просто так отодвинул всех клиентов, а по совершенно конкретной причине, которая сейчас обводила присутствующих колючим взглядом. Всех, кроме Юнги.       — Ты не успеешь отвезти меня в колледж? — с надеждой уточнил Чимин, присев на край высокого стула, который обычно занимал Юнги во время работы, но альфа в ответ только качнул головой.       — Хосок отвезет. И еще привезет нам пиццу. Натуральную. Да? — поинтересовался он, внимательно взглянув на мужчину.       — Да-да. Поехали, — согласился Хосок.       Он только Намджуну позволял таким вот тоном раздавать себе указания. Иногда Тэхену. И вот, этот список пополнил и Мин Юнги.       — У тебя просто ужасная аура, Юнги, ты не пробовал смотреть на жизнь позитивнее? — поинтересовался альфа.       Тэхен в их спор не вступал. Он едва сидел на скамье и пытался поднять руки, чтобы стянуть с себя одежду, но у него совсем ничего не получалось. Было так больно, что хотелось просто согнуться на полу и вообще не двигаться.       Не став наблюдать за его мучениями, Юнги поджал губы и, подойдя ближе, помог омеге освободить от кофты руки, а после стянул ее через голову.       — Расстегни джинсы, осторожно сниму их, когда уложу тебя на кресло. Ясно? — Юнги извергом не был, да и Тэхен, судя по его дрожащим рукам, достаточно получил за свою ошибку, так что тон мужчины стал мягче, — Обними меня за шею, я осторожно подниму тебя.       Если Хосок просто наблюдал за ними, то Чимину это все было совершенно неинтересно. Вот был бы на месте Ким Тэхена любой другой человек, даже омега, он остался бы посмотреть, что там и как. Но Тэхен ему откровенно не нравился, и скрывать это он был не намерен. Так что омега просто ушел на второй этаж, чтобы собраться. Тем более, еще немного, и он опоздает в колледж.       Спустя несколько минут, Юнги уложил Тэхена в кресло и, принялся отключать пластины магнитным ключом, чтобы открыть своему взгляду механизм позвоночника. Альфа начал с поясницы и не прогадал.       — Твою налево, Тэхен, — вздохнул он, стоило заглянуть внутрь, — У тебя вырваны педикулярные винты, и они буквально впились в мышцы. Ты, блять… И тебе, и тому, кто это сделал, надо подарить новый мозг.       Тэхен только очень тяжело вздохнул. Вот Чон Чонгуку новый мозг очень даже не помешает.       — Я введу тебя в наркоз. Пока будешь спать, пересажу тебе новый мозг, может он будет работать получше. Ты что, с танком трахался? — нет, Юнги все-таки не мог остановиться.       — Почти, — вздохнул Хосок, присевший в стороне, пока хилер подготавливал необходимое оборудование.       Юнги с сомнением глянул на Хосока, встав со своего места, чтобы подготовить необходимые лекарства, и альфа едва заметно закатил глаза.       — Он нарвался на легавого, — просто ответил Хосок, не став томить.       Юнги коротко присвистнул, скосив взгляд на Тэхена. Чтобы этот парень переспал с копом? Пожалуй, стоит отметить вчерашний день в календаре как день самого большого унижения Ким Тэхена.       — И как оно? Чувствовал запах скота во время ваших игрищ? — поинтересовался альфа, и Тэхен невесело хохотнул.       — Нет. Только табака, немного виски, дешевой туалетной воды и какого-то цитруса. Его феромон был неплох.       Сообщив это, Тэхен поморщился, устраиваясь поудобнее, и тихо зашипел.       — Больно просто ужасно.       Хосок сочувствующе взглянул на омегу, а вот в глазах Юнги сочувствия не наблюдалась. Кажется, с того момента, как он услышал «легавый», ему стало даже повеселее. Еще бы! Такое раздолье для шуток и подъебов. Юнги своего не упустит.       — Конечно, больно. Особенно если это был оперативник. В этих ублюдках по килограмм двести, не меньше. Скажи спасибо, что он тебя не раздавил. Ты и сам так-то не пушинка.       — Эй! — Тэхен выдохнул это с настоящим возмущением, но заткнулся, как только Юнги подошел ближе, чтобы поставить катетер в его руку, подкатив капельницу поближе к креслу.       На несколько минут в мастерской повисла тишина. Было слышно лишь их дыхание, тихий шелест механизмов от движений рук Юнги, и негромкая музыка популярных исполнителей наверху, которую, кажется, сейчас слушали все молодые ребята. Двадцатиоднолетний Чимин не был исключением.       — Это тебе ни о чем не скажет, — начал Хосок, которому эта слащавая попса не то, чтобы нравилась, — но этот коп, переспавший с Тэхеном по воле случая — это Жнец.       Юнги скептично изогнул бровь и сухо хмыкнул.       — В черной мантии и машет косой, собирая души? Тупее кличку не придумали? — поинтересовался он, но Хосок его перебил.       — Он интересовался тобой. Пытался кое-что выяснить через Тэхена. Ты в последнее время не ставил никаким омегам военку в ноги?       Юнги, подкрутив колесико капельницы, перевел взгляд на альфу и скривился.       — Мне не нравятся твои вопросы, но нет. Я не ставлю военку омегам. Как правило она на них «не садится», а те, у кого она есть, покупают импланты под заказ. И уж способных на такие покупки клиентов у меня не бывает, иначе я бы уже давно выкупил пентхаус по соседству с тобой. Как видишь, я все еще в крайне глубоком очке, — сообщил альфа, показав пальцами то самое «очко», о котором он говорил, и глянул в него одним глазом.       — Я хорошо тебе плачу, — проворчал Тэхен, как всегда надув губы от недовольства, и Юнги негромко усмехнулся.       — Хорошо. Как раз хватит на то, чтобы оплатить Чимину еще один семестр обучения и отложить на университет.       Хосок кивнул. Значит, спрашивать о Хо Минаме не было никакого смысла, однако он решил удостовериться:       — А что насчет чипов в голову?       — Я похож на больного ублюдка? — вопросом на вопрос ответил Юнги, и тема тут же была закрыта.       Тэхен притих, а со второго этажа, где музыка сменилась с попсы на альтернативу, спустился Чимин. Он даже не посмотрел в сторону едва одетого омеги. Даже на Юнги не взглянул, потому что был на него смертельно обижен, а вот к Хосоку подошел.       — Я готов.       — Поехали, раз готов. Надеюсь, Тэхен будет в состоянии уехать отсюда, когда я вернусь? — поинтересовался он, но по не самому довольному взгляду Юнги было понятно, что ответ: «нет», — Понял. Пока.       Двое покинули мастерскую, но Чимин, прежде чем сесть в машину, переключил табличку на двери, и теперь вместо голубого «открыто» на ней высветилось красное «закрыто». А то неловко будет, если пока Юнги копается в спине омеги, к ним ввалится какой-нибудь амбал, а в их районе такое вполне могло случиться.       Чимин сел на переднее сиденье и пристегнул ремень безопасности. Он не единожды катался с Хосоком, и точно знал, что в машине этого альфы пристегнуться стоит. Учитывая, какую космическую скорость развивала его тачка, предусмотрительность лишней вообще не будет.       — А вот приехали бы попозже, и хен спокойно отвез бы меня в колледж, — как и у Юнги, у этого омеги порой повышалась ворчливость.       — Тебе стоит поменьше перенимать привычки Юнги, Чимин-а, ты становишься таким же невыносимым, как и он. Двух таких наша планета не выдержит, и точно наступит какой-нибудь катаклизм, — хохотнул Хосок, — Но если серьезно, такое бывает, Чимин. Не надо так говорить. Если тебе экстренно понадобится помощь, не только Юнги будет готов прибежать к тебе по первому зову.       Омега только фыркнул, подумав, что если бы Хосок привез кого угодно вместо Тэхена, в целом, он вообще не возражал бы и не возмущался.       — У тебя удивительно сильная неприязнь к Тэхену, хотя он, вроде как, ничего тебе не сделал.       — Ему не обязательно что-то делать, достаточно просто не выполнять рекомендации Юнги и приезжать к нам, чтобы рассказать об очередных своих похождениях. Это — не круто, — заявил Чимин и скрестил руки на груди.       Он так обиженно надул губы, будто Хосок сказал ему что-то не то, но мужчина смог лишь негромко усмехнуться.       — Он хороший парень. Ты просто еще не дорос до такого уровня сплетен.       — Сплетен о том, как проходит его секс? Вот уж спасибо, но мне такого не надо. Я и во взрослом возрасте не буду рассказывать о подобном каждому второму, это не повод для гордости. Повод был бы, если бы у него был один альфа на всю жизнь. У меня так и будет, — с уверенностью заявил он, вскинув подбородок, и Хосок только усмехнулся, качнув головой.       Он не пытался что-то доказать омеге, в конце концов, вряд ли то, что рассказывал Тэхен, было хвастовством. Юнги, каким бы занудой он не выглядел со стороны, подобные сплетни смаковал так же, как натуральное, не синтетическое мясо — с особым аппетитом. Наверное, поэтому их разговоры часто скатывались до обсуждения омег и альф на не совсем приличном уровне.       Просто к Чимину Юнги относился с трепетом и заботой, потому и не расходился при нем в таких обсуждениях, знал меру и держал себя в узде. Не зря же у омеги было такое нежное прозвище «Птенчик», которое придумал сам Юнги.       Оставшийся путь они оба проехали в абсолютной тишине. Чимин сунул в уши наушники, листая ленту в своем мобильном, а Хосок включил на фоне радио-новости.       -… найден местным жителем около четырех часов утра. Второе тело за три недели с идентичными повреждениями, — заговорили из радио, и Хосок, на мгновение скосив взгляд на Чимина, сделал погромче с помощью кнопки на руле, — криминалисты подтверждают совпадение почерка: перегрузка нейроинтерфейса, следы сексуального насилия, а также насильственное изъятие кибернетических протезов и других частей тела. Труп не опознан, ведется расследование. К другим новостям…       Альфа прикусил щеку изнутри, отчего линия его подбородка заострилась, и крепче сжал руль пальцами. Это было нехорошо. Совсем нехорошо.       

***

      — Сколько пальцев? — поинтересовался Юнги, сунув фак в лицо Тэхена, и омега, тихо фыркнув, с трудом оттолкнул ладонь мужчины в сторону.       — В задницу себе его сунь и прокрути, — шикнул он, с трудом проморгавшись и поморщившись от слишком яркого света.       Он лежал на широком кресле, приходя в себя после наркоза, и единственное, что он чувствовал — это огромное желание выпить литров пять воды разом. Никто в этом мире не мог себе даже представить, насколько сильно Тэхен ненавидел наркоз и отходняк после него. Ему нравился только момент засыпания, а вот после него… хотелось просто свернуться где-нибудь клубочком и тихонько умереть, желательно, без свидетелей.       Юнги тихо усмехнулся, опустив маску с подбородка, и, выйдя из-за ширмы, со скрипом стянул с протезированных рук перчатки.       — А вот и неправильно. Там было два. Ты просто хреново видишь, — заявил он.       Тэхен в ответ лишь удрученно простонал. Вечно Юнги подкалывал его после подобных инцидентов. Хотя нет, любых. Но все-таки стоило отдать ему должное, ведь именно благодаря этому альфе и его бесконечным подъебам Тэхен не раскис во время своей долгой реабилитации.       — Ненавижу тебя.       — Замечательно. Можешь мне за это заплатить побольше, ведь наши чувства к друг другу абсолютно вза-им-ны, — по слогам произнес он, набрав из кулера немного теплой воды и пройдя обратно к омеге за ширму.       Он помог Тэхену приподнять голову, позволив ему сделать совсем маленький глоток воды, и тихо вздохнул.       — Не спеши. Попьешь нормально через часа полтора, как раз доедете к Хосоку, — уже мягче произнес он и отнял стакан от губ Тэхена, когда омега попытался сделать глоток побольше.       — Хосок уже тут? — тихо поинтересовался Тэхен, прикрыв глаза ладонью, и мужчина кивнул, отставив пластиковый стакан в сторону.       — На улице. Говорит со своим мега-стремным боссом.       Тэхен тихо хохотнул и облизал сухие губы.       — Ага. Намджун такой.       Юнги замолчал, опустившись на регулируемый стул без спинки, и внимательно оглядел лицо омеги.       — Ты вляпался в какое-то дерьмо из-за того легавого?       — Слегка, — не стал юлить Тэхен, показав пальцами кроху тех проблем, которые у него сейчас были, — но секс был запредельным.       Он снова потянул губы в широкой улыбке, а Юнги, усмехнувшись, едва заметно закатил глаза.       — У тебя только одно на уме.       — Тебе бы тоже не помешало. Еще немного, и твой дружок высохнет и отвалится. Так и знай.       Юнги не ответил, коротко усмехнулся, немного отъехав на стуле, чтобы выглянуть из-за ширмы, потому что открылась входная дверь мастерской. Хосок вопросительно вскинул брови, заметив Юнги, и подошел поближе.       — Проснулся? — поинтересовался альфа, и Тэхен показал знак мира пальцами, приоткрыв один глаз.       — Хочу домой, — заявил он, но был прерван Юнги.       — Пускай полежит еще минут пятнадцать. Я поставил ему новые педикулярные винты, шесть штук пошло под замену. Мышцы еще какое-то время будут сильно ныть, так что о всякой йоге или пилатесе, хер знает, чем он там занимается, на месяц лучше забыть. И поздравляю, — альфа перевел взгляд уже на самого Тэхена, — никакого секса хотя бы недели две. Повреждения самих мышц совсем крохотные, но не ухудшай, полежи денек или два. И скажи спасибо, что межпозвонковые кейджи в целости. Раскрошило бы их — пришлось бы куда хуже.       — Спасибо, — буркнул Тэхен, а Юнги, кивнув, поднялся со стула.       — Пожалуйста. Я курить.       Да, покурит, а потом выпроводит этих товарищей, потому что раз у него не вышло отвезти Чимина в колледж, он просто обязан его оттуда забрать. Нечего Птенчику мотаться по городу расстроенным. В конце концов, не зря ведь Юнги всех своих сегодняшних клиентов перенес на завтрашний день. Снова неделя без выходных… Хорошо лишь то, что Хосок все-таки привез им натуральную пиццу, и даже не одну, а целых две. Еще один повод порадовать Чимина, утро у которого наверняка не задалось ничуть не меньше, чем у Юнги.       Хосок присел на место хилера и погладил Тэхена по макушке.       — Заберу тебя к себе, Лучик. Отлежишься, вкусно поешь. Завтра я свалю с утра пораньше, так что моя квартира будет в твоем распоряжении.       Так и не открыв глаза, Тэхен потянул губы в довольной улыбке. Юнги предусмотрительно обколол его спину обезболивающим, так что он наслаждался отсутствием неприятных ощущений в теле, которые ночью не давали ему спать. Еще бы во рту не сушило и голова не была такой тяжелой, было бы совершенно потрясающе.       — Мне нравится план. Но тебе придется купить для меня электронку, а еще ведро мороженого и всякие штуки, которые можно к нему добавить. Только натуральное, Хосок. Потратишься на меня?       Мужчина нежно улыбнулся и покачал головой. Тэхен был ему как младший брат, и порой у него складывалось впечатление, что омега этим нагло пользуется, но Хосок совсем не возражал. С некоторых пор семья Хосока была отсюда далеко, и все, что альфа мог себе позволить — редкие созвоны с папой и братом по видеосвязи, а Тэхен… Тэхен остался совсем один.       — Ты ведь знаешь, что есть просто великое множество мороженого с совершенно разными вкусами.       — Это совсем неинтересно, Хосок-а. О! А под мороженое мы будем смотреть тот сериал.       — Ну нет, Лучик, ты меня не заставишь.       Название этого сериала Хосок не помнил. Что-то там про невысказанную правду или как-то так, но Тэхен буквально плакал над каждой серией. Почему-то омеге, который с некоторых пор был далек от всяких любовных перипетий, крайне нравились стекольные драмы, где все, буквально все персонажи страдают от неразделенных или растоптанных чувств. Хосок такие фильмы и сериалы ненавидел, но сопротивляться Тэхену он был не в силах.       — У тебя нет выбора. Тем более, ты ведь сам меня позвал к себе.       И правда. Возразить на это было нечего, так что Хосок молчал.       — Надеюсь, твоих шлюх не было в моей комнате? — поинтересовался омега, все-таки открыв глаза.       — Думаешь, я вожу их к себе домой? Для этого есть бордели и отели, всему тебя учить нужно.       Юнги нарушил всю идиллию, резко открыв дверь мастерской.       — Ну и чего вы тут прохлаждаетесь? Давайте, одевайтесь и проваливайте, я буду собираться. Мне надо сгонять за запчастями и забрать Чимина с пар, раз уж утром я его не отвез в колледж. Так что давайте, у вас полчаса, чтобы одеться и свалить отсюда.       Тяжело вздохнувший Тэхен качнул головой. Вечно этот хен был вот таким. Но даже несмотря на свои недавние слова, этих людей Тэхен считал своей семьей. Он — их, а они — его. И это самое главное.

***

      Все новостные каналы трубили о новом убийстве омеги, что Юнги совершенно не радовало. Для себя он уже решил, что будет подстраивать клиентов под расписание Чимина, чтобы увозить его в колледж утром, и забирать, когда занятия будут заканчиваться. Потому что к черту все это, Птенчик обязательно должен быть в безопасности.       Юнги как сейчас помнил, как они встретились впервые. Помнил его колючий взгляд, гору отборного уличного мата и то, с каким аппетитом он уплетал купленные для него Юнги горячие токпокки. Наверное, именно в тот момент он понял, что этот мальчишка больше не будет терпеть лишения улицы, будет жить с ним в тепле, заботе и безопасности. Пусть и уговорить его на это получилось далеко не сразу.       — Мелкий воришка, — усмехнулся мужчина себе под нос и, приоткрыв окно, закурил.       Старая магнитола, которую давным-давно следовало бы заменить, издала мерзкое шипение, а голос ведущего исказился и заикнулся.       — Да чтоб тебя… — недовольно прошипел Юнги и ударил вечно глючащую технику.       Та издала еще один гадкий шипящий звук, и погасла.       — Заебись ты придумала, мразь.       Юнги уже заехал за запчастями, которые были нужны ему для работы, а теперь вот стоял в пробке. Он успевал, но перспектива провести еще полчаса в тишине без музыки и милого голоса радиоведущего не радовала совершенно.       Поток медленно двинулся вперед, но движение это было недолгим. Машины снова встали, а светофор, который уже виднелся впереди, опять загорелся красным. Он ведь так и знал, что надо ехать в объезд, но отчего-то решил, что именно в тот момент, когда большинство университетов заканчивают свои занятия, и студенты разъезжаются по домам, путь через окраину центра стоять не будет.       Просчитался…       Взяв телефон — потому что а что еще делать, если машины перед ним не могут двинуться вперед еще хотя бы на пару метров? — альфа решил написать сообщение Чимину.       «Я еду за тобой, но возможно опоздаю, встрял в пробку. Подожди меня в колледже, Птенчик».       Чимин ожидаемо не ответил, а Юнги было невдомек, что, прочитав уведомление в своем телефоне, омега довольно и немного смущенно улыбнулся, хоть и постарался как можно скорее скрыть это ото всех.       Он натянул на голову капюшон посильнее и, сунув руки в карманы байки, перевел взгляд на шумную компанию из студентов его потока у самых ворот. Кажется, все эти ребята пытались впихнуть восемь тел в мелкую машину, рассчитанную максимум на четверых. Омеги верещали и смеялись, когда альфы пытались затянуть их к себе на колени, громко ругались и, кажется, чувствовали себя довольно весело.       Чимин знал, что сейчас эта компания собирается ехать на квартиру одного из альф, чтобы отметить отсутствие его родителей в городе. Чимин не был изгоем, его пригласили, но, как и всегда, получили лишь вежливый отказ в ответ.       Вообще, пары сегодня закончились немного раньше, чем должны были, так что он уже собирался домой. Но раз Юнги едет за ним, он подождет.       Он услышал свист и, встретившись взглядом с одним из альф, который махнул ему рукой, также помахал ладонью в ответ. У него были более важные дела, например, подготовка к предстоящему тесту по нейрофизиологии — завалит его, и Юнги придется отдать круглую сумму за пересдачу. А этого Чимин не хотел. Слишком большую ответственность он чувствовал. Особенно когда Юнги хвалил его и говорил, что в будущем Чимин точно станет очень хорошим хилером.       К огромному сожалению, в деньгах они не купались. И даже если у них был такой знакомый, как Хосок, дурацкая гордость Юнги не позволяла ему взять ни воны из рук друга. В какой-то степени подобное даже немного восхищало Чимина, потому что лично он… Да, готов был бы принять любую помощь, с ответной благодарностью, конечно.       Возможно, таким его сделали улицы и сам Юнги. Когда они встретились первые, шесть лет назад, пятнадцатилетний Чимин, сбежавший из сиротского приюта два года тому назад, зарабатывал на жизнь вовсе не благодарностями и помощью со стороны — он воровал. О, никто из уличных ребят не подрезал кошельки лучше, чем он.       Правила у таких, как Чимин, было три: не жадничай, не пялься на жертву своих хитрых проделок, а если поймали — кинь кошелек в одну сторону, и беги в другую со всех ног. Люди всегда смотрят туда, где деньги, а не туда, где ты. В целом, когда Чимин решил подрезать кошелек у Юнги, который разглядывал открытую витрину с уличной едой, все изначально пошло не по плану. Сначала Чимин пялился на хмурящегося мужчину минут пять, рассуждая о том, что он крайне хорош собой, а когда пришло время тянуть кошелек — дернул его так, что и без того надорванный задний карман джинсов альфы издал жалобный треск.       Прежде, чем Чимин успел бросить кошелек в сторону и побежать, его руку перехватили так крепко, что в какой-то момент неудавшемуся воришке показалось, что его запястье раздробят так же легко, как песочное печенье. Что сделал Чимин? Кинул кошелек прямо в крайне симпатичную рожу этого говнюка, но в ответ не получил ровно никакой реакции. Юнги смотрел на него несколько секунд, казалось, даже не моргая, а стоило омеге нагнать на него трехэтажным матом, коротко кивнул на прилавок и спросил: «Будешь? Ненавижу жрать в одиночестве».       В целом, так история и началась. Чимин привязался к странному типу не сразу. Еще около месяца они пересекались на одном и том же месте, недалеко от мастерской, где работал Юнги. Мужчина часто молча подходил ближе с уже купленной упаковкой уличной еды, впихивал ее в руки омеги и молча ел, сидя рядом с ним на дряхлой лавке на углу района. И если поначалу Чимин просто пытался смыться от странного типа подальше как можно скорее, то со временем просто прекратил эти глупые попытки.       А потом Юнги предложил Чимину уйти жить к нему, и, если честно, омега был всерьез уверен, что его хотят забрать в какое-нибудь сексуальное рабство или вовсе распродать на органы, но отчего-то доверился. Не прошло и пары месяцев, как Юнги оформил для Чимина документы, а потом и вовсе взял его под свою опеку, к счастью, в их время эта процедура была совсем несложной — всем было наплевать на дворняжек вроде него. Взяли под опеку? Отлично, будет меньше преступности в округе. Не взяли? Ну и черт бы с ним: никто не будет жалеть, даже если щенок подохнет от передоза в какой-нибудь канаве.       Самая большая корпорация, которая владела институтом медицинских разработок и имплантации, даже немного помогала им как малоимущим за счет наличия у Юнги лицензии и статуса опекуна, например, оплачивала какой-то процент его обучения, хоть и не полностью.       В любом случае, этот альфа стал для Чимина семьей. Только вот чувства, которые омега испытывал к мужчине, от семейных были крайне далеки. Он и сам не знал, когда влюбился в него: сразу или через какое-то время? Наверное, это происходило постепенно. Медленно, шаг за шагом, поступок за поступком, Юнги раскрывался перед Чимином как человек, и омега просто не смог устоять. А кто бы смог? Только идиот, пожалуй, а Чимин себя к таким не причислял никогда.       И очень жаль, что спустя год после того, как у Чимина появился дом, на их маленькое счастье покусился Ким Тэхен.       Сказать честно, Чимину было его жаль в первое время, потому что Тэхен очень много плакал, почти не разговаривал и в целом выглядел как побитая собака. Хотя, как еще он мог выглядеть после довольно серьезной аварии и полного краха своей жизни? Он даже не мог самостоятельно донести ложку до рта. Но как только омега начал восстанавливаться, он превратился в отпетую стерву и принялся заводить с Юнги какие-то похабные разговоры.       Чимин все еще считал, что Юнги был в Тэхена влюблен или по крайней мере испытывал к нему влечение, но альфа так в этом и не признавался, сколько бы он не спрашивал. А молчание — это знак согласия, поэтому Тэхен раздражал еще больше!       От собственных мыслей омега скривился, тихо фыркнул и недовольно поджал губы, сев поудобнее на высокий выступ у забора и приобняв обеими руками рюкзак. Пришлось сидеть вот так еще около минут двадцати, прежде чем желтый потрепанный пикап с футуристичной аэрографией на крыльях подъехал ближе к воротам.       Чимин тут же поднялся с места, быстро подошел к машине, и, сев внутрь, громко хлопнул дверью — за это он вряд ли получит нагоняй, потому что иначе она бы попросту не закрылась. Эта привычка пару раз ставила его в неловкое положение, когда он садился в более дорогие тачки своих одногруппников.       Юнги тронулся с места, на автомате перехватив с колен омеги рюкзак, чтобы закинуть его на заднее сидение, и задал привычный вопрос:       — Как день?       — Отстой, — ответ был таким же обыденным, как и вопрос Юнги. Чимин тяжело вздохнул, съехав в кресле пониже, написал сообщение сокурснику, который спрашивал о готовности лабораторной на завтра, и перевел взгляд на альфу.       — На практической по диагностике господин Чхван пытался над нами поиздеваться. Он дал нам два протеза рук EW-32 хрен его знает какого года выпуска, и сказал искать неисправность. Ответ «это старье в целом работать не должно» его не устроил, так что пришлось мучиться два часа, — поделился омега, пожав плечами.       Юнги сдержал усмешку и вскинул брови.       — EW-32 запустили в поток в год моего рождения, — отметил он, и Чимин лукаво улыбнулся.       — О том и говорю.       Если бы Юнги был чуть более обидчивым, он бы обязательно затормозил порезче, но он лишь цокнул языком. Да, увы, все они не молодеют.       — И как оно? Разобрался?       — Да. В первом просело питание, аккумулятор не выдавал нужный ток, а на втором сгорел контроллер. Завтра тест по нейрофизиологии. Сможешь помочь подготовиться? Ты мне обещал, — напомнил Чимин, хотя сам прекрасно знал, что ответом будет «да».       Юнги никогда не мог ему отказать, а уж если он обещал, то шансов на «нет» в их вселенной не существовало.       — Раз обещал, значит помогу. Какая тема?       — Перегрузки и сбои. Что происходит, когда мозг получает слишком много данных с имплантов, почему у человека с военным протезом может начаться агрессия, как вовремя заметить первые признаки киберпсихоза и прочее, прочее, прочее… Вовремя, правда? Шизиков вокруг все больше. — усмехнулся Чимин, а Юнги слегка поморщился.       Его происходящее веселило мало.       — Насчет этого. Я буду сдвигать расписание, чтобы забирать и отвозить тебя в колледж, поэтому поделись своим. Становится жарко, в новостях говорят о том, что это может быть серийник. Дерьмово, если так, поэтому без присмотра я тебя не оставлю. Не в это время.       — Хорошо, — омега согласился, даже не став спорить.       Его прекрасный, заботливый и переживающий Юнги. Пусть, ворчливый, ведь Чимин и сам был таким же, пусть порой грубил, Чимин тоже мог сказать крепкое словцо, хоть и не такое крепкое, как его опекун, на сосредоточенном профиле которого омега с удовольствием задержал взгляд. А потом опустил глаза чуть ниже: на острую линию челюсти, на руки, обтянутые искусственной кожей. Не такой хорошей, как у Тэхена, но тоже неплохой.       Казалось, в их мире сложно найти хоть кого-то без протезирования, каждый второй, если не больше, хоть раз что-то видоизменял в своем теле. И Чимин бы хотел относиться к той части людей, которые были далеки от собственной модификации, но увы, сам имел два протеза. Юнги сделал ему глаза около пяти лет назад, когда он, как и многие уличные бродяжки в их районе, начал постепенно терять зрение. Хилеры называли это синдромом внезапной слепоты. Постоянный смог, тяжелые металлы в воздухе, хронический стресс, и главное, место, где обитали все бежавшие из приютов бродяжки — буквально экологическое кладбище. Они годами жили на старом заводе по переработке аккумуляторов: вода из кранов светилась в ультрафиолете, а воздух пах жжёным пластиком. Через пять лет жизни рядом многие начинали терять зрение — нервы сгорали под воздействием тяжелых металлов. Чимин, увы, не стал исключением, но ему повезло куда больше, чем многим — еще прежде, чем он увидел перед собой лишь черноту, Юнги все заменил. Все, как он заказывал — глаза с серой радужкой и, как он узнал позже, по бешенной цене. На эти протезы, купленные с запасом, ушло все то состояние, которое заплатил им Хосок за лечение Ким Тэхена.       Но что самое главное — Чимин не боялся. И до сих пор он не мог представить, как смог бы остаться в кресле другого хилера, лишенный зрения. Нет, если бы Юнги отказался его оперировать, он бы предпочел потерять зрение, чем идти к кому-то другому. Но с Юнги это было совсем не страшно.       И все-таки было кое-что, о чем он думал сегодня весь день, что его действительно встревожило.       — Я слышал, как Хосок спрашивал у тебя про военные импланты для какого-то омеги и рассказывал про какого-то копа, который тебя ищет. У тебя проблемы? — поинтересовался Чимин, не сдержавшись.       Можно было бы спросить у Хосока в машине, но у Чимина не хватило смелости. Он ведь понимал, что этот альфа далеко не за красивые глаза живет в пентхаусе в самом центре и ест натуральную еду каждый день.       — Никаких проблем. А даже если бы и были, Птенчик, не твоего клювика дело, окей? Подслушивать нехорошо, хреново я тебя научил, получается.       — Ты меня не учил, — тут же ощетинился Чимин и тихо фыркнул, — потом не проси меня прикрывать твой зад, если за тобой кто-нибудь придет. Я убегу и отдам тебя на растерзание копам, так и знай. Пускай Ким Тэхен спасает тебя от их назойливого внимания, у него ведь теперь есть связи с легавыми. Постельные, конечно, но вдруг поможет.       — Ты сколько там уши грел, а? — фыркнул Юнги в ответ и вскинул брови, но ответа, ожидаемо, не получил.       Чимин надулся, отвернувшись к окну и скрестив руки на груди. Явный признак того, что омега обиделся, но кто, как не Юнги знает, как снова сделать его добрым и мягким?       — Тебя дома ждут две натуральные пиццы, Птенчик.       Омега ожидаемо опустил руки на свои колени, а выражение его лица стало теплее, на губы легла улыбка, а глаза засветились.       — Ты пробовал?       — Я бы не стал без тебя, Чимин. Так что как приедем, сделаем наш гадкий дешманский кофе, разогреем пиццу, и будем ужинать как короли этого мира.       — А мне нравится дешманский кофе. Он вкусный, — улыбнулся Чимин.       Пусть они жили совсем уж небогато, часто задумывались: поесть сегодня и завтра, или купить кроссовки, ведь старые носить стало просто невозможно; плевать. Самое главное, что в их доме всегда было тепло и уютно, там был как минимум один человек, который ждал и волновался. А что еще нужно, чтобы почувствовать себя счастливыми?