Сатиновая

— Какая я сука, — хмыкнула Бурмина, пялясь в закрытую дверь. "Если я услышу, что эта вакханалия продолжается после одиннадцати, я вызываю полицию!" Фраза донеслась до ушей Иры, и та невольно улыбнулась. Тамара Юрьевна была настроена воинственно, а Ира сама не понимала, зачем вообще сказала про этот "оставшийся час". Она прекрасно осознавала, что в данной ситуации поступила по-свински: если их было слышно снизу, то что чувствовали соседи по лестничной клетке, даже страшно представить. Возможно, уже составляли коллективное письмо в ЖЭК, или проклинали её по очереди, начиная с третьего этажа. И, в принципе, если бы не агрессивный настрой Тамары Юрьевны, Ира спокойно сказала бы: "Ой, извините, сейчас мы закончим". Но поскольку Завгородняя явно пришла поскандалить и сразу встала в боевую стойку а-ля "я тут главная", Ира ответила ей тем же, мгновенно переключившись в режим "ну, тогда лови" . — Н-да… всё-таки в этой ситуации виновата только я… — протянула она, покачав головой, а затем фыркнула: — Эта женщина явно большая фанатка сатина. Это была их вторая встреча. В первый раз соседка была в сатиновой блузке, а в этот - в голубой сатиновой пижаме, состоящей из штанов, майки или футболки и халата-кимоно. Поэтому, если ты второй раз в жизни видишь человека в одном и том же материале, логично предположить, что он от него без ума. На третьей встрече она, видимо, будет в сатиновом платье, а на четвёртой - в сатиновом комбинезоне, если такие вообще существуют. Ира вздохнула от тупости своего мыслительного процесса, и направилась обратно в гостиную. Закрывая дверь, она услышала приглушённый топот и поняла, что какую-то часть разговора ребята слышали, а значит что пересказывать произошедшее не придётся. Вернувшись в гостиную с выражением лица "всё под контролем", которое у неё обычно получалось лучше всего. Она прислонилась к дверному косяку, оглядела компанию и криво улыбнулась. — Так, господа, — бодро объявила Бурмина, — у нас тут внезапно включился режим "Тихий час". Соседка снизу вспомнила, что у неё есть голос и номер полиции. Аля прыснула со смеху. — О! Опять кому-то мешаем жить. — Не-не, — Ира махнула рукой, — это не "мешаем". Это мы, оказывается, устраиваем вакханалию. Я даже немного расстроена, что без жертвоприношений, мы же не дилетанты, в конце концов. Витя хмыкнул, но всё же понизил голос: — Сильно орала? — Достаточно, чтобы я внезапно осознала, какая я бессердечная тварь, — пожала плечами Ира и потянулась за бокалом, но потом спохватилась и отставила его обратно. Она села на край дивана, закинула ногу на ногу и снова улыбнулась - чуть шире, чем надо. Музыку сделали тише, спор испарился сам собой, но внутри у Иры всё ещё неприятно саднило. Она чувствовала себя одновременно виноватой и раздражённой - редкое и очаровательное комбо. — Если что, — добавила она, будто между делом, — после одиннадцати мы либо резко становимся интеллигентными, либо коллективно переезжаем в подъезд. Там акустика, говорят, отличная. — Предлагаю интеллигентных, — сказала Аля. — Скучно, — вздохнула Ира, но улыбнулась снова, более искренне. — Мда... что-то мы намудрили, — почесав затылок, сказал Витя, резко поднимаясь с дивана. — Всё-таки четверг, людям завтра на работу. Как и нам, кстати. Аля вздохнула и кивнула. — Принеси мне сумку, пожалуйста, будем закругляться, раз некоторые требуют, — недовольно, но смиренно фыркнула она. Музыка продолжала приглушённо играть, ребята бродили по квартире, пытаясь найти то кошелёк, то ключи от машины. А Бурмина продолжала сидеть на краю дивана и пилить взглядом нежно-голубую стену. «Прекрасно. Теперь я несколько дней не буду спать, продумывая, как могла бы помягче ответить этой Тамаре… А хотя, с другой стороны, с чего это я должна быть помягче? Она же первая начала истерить. Если бы разговаривала нормально, я бы и не кусалась», — размышляла хозяйка квартиры, не мигая глядя в одну точку. — Детский сад, штаны на лямках. — тихо сказала она, проводя рукой по лицу, отгоняя идиотское и детское объяснение "она первая начала" от себя. — Чего? — спросила Аля, отрываясь от изучения недр своей сумки. — Да ничего, — махнула рукой Ира и пала на спинку дивана. — Дебильная ситуация. Это та самая женщина, про которую я вам рассказывала, в которую я влетела в подъезде. Она на пятом живёт. Витя с Алей переглянулись, их рты приняли форму буквы "О" . — Реально? — в унисон спросили они. Ира кивнула, потягиваясь. Ей вдруг захотелось спать. — Реально, — удручённо ответила она. — Теперь, наверное, думает, что я какая-то невоспитанная дура. — Ну и пусть думает, — пожала плечами Аля. — Главное - избегай этого этажа как огня. И радуйся, что вы с ней не на одной лестничной клетке живёте. Ира кивнула, снова погружаясь в свои мысли. Собрав вещи и прихватив коробки из-под пиццы и пару пустых бутылок вина, чтобы выбросить по пути, ребята направились к выходу. Обнявшись и попрощавшись, Ира ушла в ванную, а затем упала на кровать и закрыла глаза. «Возможно, всё-таки стоит извиниться», — пронеслась последняя мысль, прежде чем она провалилась в сон. В итоге, Ира решила не извиняться. Во-первых, она понятия не имела, в какой именно квартире живёт Тамара, а звонить во все подряд казалось как-то тупо. Во-вторых, на неё тогда накричали, и это её задело и оскорбило. "Я обиделась, иди нафиг."

***

Прошло две недели после их второй встречи. За это время, к счастью для Бурминой, они больше не пересекались. Ира решила, что ходить вниз по лестнице - не так уж и плохо, поэтому именно так она теперь и поступала, но наверх, всё же, ездила на лифте. — Тётя Ира, ну пошли уже! Мне жарко! — орал её племянник, стоя закутанным в десять слоёв одежды и напоминая маленький тёплый комок. — Да иду я, иду! Перчатки потеряла! — всплеснула руками Бурмина, держа в них наконец найденный элемент одежды. Запихнув перчатки в карман пуховика, Ира взяла свою сумку и рюкзак Богдана, в котором гремели всевозможные игрушки, которые ему было очень (!) нужны. Она окинула мальчика взглядом и улыбнулась. Бодя был одет как маленький житель Севера, полностью готовый к выходу в холодную реальность. Светло-серый зимний комбинезон был создан для того, чтобы падать в снег, вставать и бежать дальше, и, судя по энергичности "детёныша", именно этим он и планировал сегодня заниматься, активно втягивая в процесс и тётю Иру. Мягкая белая шапка с округлыми ушками вызывала у неё приступ ревности и острое желание купить себе такую же. Объёмные светлые варежки-краги позволяли копошиться в снегу сколько угодно, не промочив рук, но при этом совершенно лишали возможности нормально функционировать - эта часть гардероба ревности не вызывала. — Ладно, белый медведь, пошли мёрзнуть, — деловито сказала Ира и под радостный детский визг открыла дверь. Ребёнок, вывалился на лестничную клетку, и громко топая твёрдыми ботинками по кафелю, понёсся к лифту и ткнув на кнопку, нетерпеливо стал ждать прибытия агрегата. Ира встала рядом, машинально поправляя ремень сумки. В подъезде было слишком тихо для середины дня. Где-то хлопнула дверь, и Бурмина невольно напряглась, сама не до конца понимая почему. Лифт не ехал, но Ира услышала, как где-то внизу открылись двери. Табло над шахтой показывало цифру "5". «Ну не может быть. Хотя будет иронично: в первый раз за две недели поехать вниз на лифте и сразу она», — подумала Ира, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение, смешанное с чем-то непонятным, почти похожим на предвкушение. — Ну где он? — протянул Богдан, подпрыгивая на месте. — Сейчас, Бодь, — ответила Ира слишком быстро и слишком громко. С тихим звяканьем лифт прибыл на этаж и, помедлив пару секунд, будто решая, впускать ли новых пассажиров, всё же открыл двери. «Ну кто бы мог подумать…» — саркастично протянула про себя Ирина, встречаясь взглядом с голубыми глазами напротив. Бурмина помедлила, отгоняя от себя желание втолкнуть Бодю внутрь, нажать на кнопку "один", а самой пойти вниз по лестнице. А Богдан, не замечая напряжённой атмосферы, ввалился в кабину и, подняв голову на Тамару, улыбнулся неполным набором зубов. — Здравствуйте! — бодро поздоровался мальчик, слегка свистнув. — Здравствуй, — мягко ответила женщина, ласково улыбнувшись. Ира вздохнула, понимая, что всё-таки придётся зайти, и слегка кивнула женщине вместо приветствия. Та, судя по всему, оценила жест и ответила тем же. Бурмина встала рядом с Богданом, поправляя капюшон его куртки. — Не знала, что у вас есть ребёнок, — видимо, не оценив неловкой тишины, сказала Тамара. Ира перевела взгляд с ребёнка на женщину и, сделав максимально без эмоциональное лицо, невозмутимо ответила: — Это не мой. Я его с площадки взяла, но он мне надоел. Вот возвращаю обратно, со всем приданным. — Ира потрясла рюкзак с принтом Человека-Паука. Богдан засмеялся, обнимая тетю за ногу и закидывая голову назад, чтобы лучше её видеть. Тамара закатила глаза, но уголки её губ на секунду дёрнулись вверх. — Она шутит, — хихикая, пояснил Богдан. — Меня Богдан зовут, я её племянник! — Мальчик, — продолжала Ира с таким же бесстрастным лицом, теперь уже глядя на ребенка. — Не придумывай, тебя это не спасёт. Богдан снова залился смехом, глядя на Тамару, будто проверяя, нужно ли снова объяснить что тетя шутит, или это и так понятно. Та улыбнулась ему в ответ, покачав головой. — Значит, Богдан - племянник? — строго спросила она, глядя на Бурмину. — Да, — кивнула Ира, поправляя лавандовую шапку, упрямо съезжавшую на лоб. — У сестры какая-то важная встреча в середине дня… в субботу… Вот привезла мне чучундрика на попечение. — Да, — повторил за тетей Богдан. — Мы идём гулять! Там снег. Лифт остановился, и двери распахнулись. — Гулять - это хорошо. Снег ещё лучше, — задумчиво протянула Завгородняя, оглядывая парочку. — А не замёрзнете? Ты-то, вижу, ко всему готов, а вот твоя тётя… Она посмотрела на серые вязаные брюки Иры, которые выглядели слишком тонкими, а светлые кроссовки казались совсем не грели ноги. Мальчик хлопнул глазами, не зная что ответить и посмотрел словно говоря: "Выручай, родственница" . Бурмина хмыкнула, подцепила одну штанину наманикюренными пальчиками и приподняла ее, показывая одетые под штаны леггинсы. — Тёплые, с мехом внутри, — пояснила Ира. Женщина кивнула и перевела взгляд на объёмный, светло-голубой пуховик который в принципе создавал ощущение тепла, так что к нему претензий у старшей не нашлось. Но под ним - лавандовый свитер в тон шапки, который, хоть и гармонично смотрелся, был не слишком плотным. — Под ним две футболки, — заметила Ира. — Одна из них термо. Завгородняя вновь кивнула, слегка покраснев от своего поведения и внезапной проверки. И перевела взгляд на утопленного до нельзя, мальчика: — Ну ты явно походил к своему образу более продуманно, больше заботясь о тепле, а не о гармоничности образа, — фыркнула Тамара, подмигивая. — Да! Я очень ответственный! — гордо заявил Богдан, явно довольный вниманием и комплиментом. — Вообще-то тебя одевала мама, — едва слышно пробубнила Ира. — Тебе же жарко? Или ты уже передумал идти на улицу? Мальчик замотал головой и схватил Иру за рукав, начав тянуть к выходу. Она улыбнулась, застегнула пуховик, намотала серый шарф, надела перчатки и посмотрела на Тамару: — Ну, мы пошли. Нас ждёт катание с горки, постройка снеговика и возможная ангина, — торжественно отчеканила Ира под яростные кивки мальчика. — Замечательные перспективы, особенно последняя, — ухмыльнулась Тамара. — Да, тоже так считаю. От последней его мать будет в восторге. — Кивнула Бурмина, оглядывая мальчика, что бы удостовериться в его полной готовности к приближающемуся выходу на мороз. — Так, пошли. Попрощайся с твоей новой подругой. Не скрывая иронии сказал Бурмина, стараясь нащупать детскую ладошку в варежках ”на вырост“. Богдан вернул свой взгляд к женщине, и осмотрел ее, шмыгнув носом: Богдан вернул взгляд к женщине, осмотрел её и шмыгнул носом: — До свидания!.. Ой, а как вас зовут? — замялся мальчик. Тамара хохотнула, стрельнув глазками в сторону Ирины, на что та смущённо потупила взгляд. — Тамара, — мягко сказала женщина. — А отчество? — не унимался парень. — У тёти спроси. Она знает, — беззлобно хмыкнула она, заметив как вышеупомянутая тетя, съежилась ещё сильнее, явно желая провалиться под землю. Мальчик вновь хлопнул глазами, не считав иронии и действительно приготовился спрашивать, но не успел, Тамара вновь подала голос: — Но это неважно. Можно без отчества, просто Тома. — Хорошо. — Растерянно сказал он, а потом улыбнулся широкой, искренней улыбкой: — Пока, просто Тома! Взрослые засмеялись, Ира мягко подтолкнула племянника к выходу, а тот был не особо против и вновь вцепившись в ее руку, начал уверенно шагать в нужном направлении. — Пока, Богдан. — ласково ответила женщина, помахав рукой, и улыбнулась увидя как мальчик повернул голову к ней и энергично замахал в ответ. — До свидания, Тамара Юрьевна, — тихо сказала Ирина. Завгородняя слегка наклонила голову, приподняла бровь: — До свидания, Ирина Матвеевна, — ехидно ответила она, поймав взгляд младшей, прежде чем завернуть за угол. И распрощались они вовремя: как только плечо Бурминой исчезло за поворотом, раздался звонок телефона. Тамара, увидев имя подчинённого на экране, тяжело вздохнула и, настроившись на строгий, официальный голос, подняла трубку. Спустя десять минут пререканий и бессмысленного топтания на одном месте Тамара всё же закончила разговор многообещающей фразой: "Приеду, сама со всеми разберусь!" — и, сбросив вызов, с тихим рыком направилась на улицу. Во двор она вышла быстрым шагом, всё ещё прокручивая в голове обрывки фраз и недосказанных решений. Яркий солнечный свет ударил в глаза и Тома зажмурилась, недовольно поджимая губы. Когда она открыла глаза и проморгалась, взгляд неожиданно зацепился за голубой пуховик. Она замедлилась. И наблюдала, как раскрасневшийся и запыхавшийся Богдан подбежал к Ирине, та, крепко сжимая его куртку в районе груди, подняла мальчика словно мешок картошки и с размаху отправила в сугроб. Заливисто смеясь, он пару секунд барахтался в снегу, затем выбирался наружу и широко улыбаясь, снова мчался к тёте - за очередным "запуском". Завгородняя наблюдала за этим дольше, чем собиралась и невольно улыбалась. Было в этом что-то простое и правильное: смех, холодный воздух, солнце, снег, от которого не хотелось отряхиваться. Умиление - тихое и неуместное, на мгновение оттеснило звонки, совещание и чувство вечной занятости. Но пауза была недолгой. Она посмотрела на часы, и реальность тут же вернулась, а опоздание никуда не делось, но и спешка больше не давила так сильно. Тамара выдохнула, подтянула ремешок сумки и, уже не останавливаясь, направилась к своему Мерседесу. Шаг снова стал быстрым, мысли - острыми и собранными. Но улыбка всё ещё держалась на лице, упрямо, будто отказывалась подчиняться рабочему графику.