На студии

Чонхо это надоело. Чертовски надоело. Все дни его тупой парень Минги проводит за переездом на новую студию. Он понимал, правда, что это дело отнюдь не быстрое, что придется попыхтеть над этим, но он не мог понять, почему это затянулось до такой степени, что Чонхо иногда даже засыпает один в кровати. Он возмущен, он негодует, а еще он на взводе. Он хочет, блять, чтобы Минги уже наконец-то потрахался с ним, но после тяжелого дня ремонта он либо устал, либо приходит и сразу ложится, либо не приходит вообще. Когда Чонхо в очередной раз увидел «Задержусь» в чате, то не выдержал.

***

Минги сидел на новом диване, смотрел на только что собранный стол, на котором еще ничего не было, и улыбался. Он доволен собой, а еще больше доволен тем, что собрал стол сам же для себя и всё без помощи работников. Освещение сегодня провели только наполовину, так что и отдыхал он в полумраке, когда ему в дверь студии постучали. Минги даже удивился, время было почти девять вечера, не могла в электриках взыграть совесть на то, чтобы сверхурочно поработать и доделать проводку. Открыв дверь, он раскрыл рот. — Привет, — Чонхо, непривычно по горло укутанный в его, Минги, пальто и шарф, стоял перед ним. Подол доходил ему до середины икры, а там уже начинались жутко высокие ботинки, которые он, кажется, когда-то видел у Сонхва. — Привет? Ты чего тут? — он совсем растерялся, его отпихнули, и он отступил на шаг назад. Чонхо хлопнул дверью. — Да так, приехал посмотреть, что тут у тебя. — Тебе не обязательно… — Заткнись. Чонхо стянул с себя шарф. Под ним не показался ни ворот рубашки, ни кофты, абсолютно голая шея. Смотря точно в ошарашенные глаза напротив, он стал пуговка за пуговкой расстегивать куртку, показывая всё больше и больше кожи. Минги втянул носом воздух и прикусил губу, прослеживая взглядом сначала голую грудь, потом полоску фирменного нижнего белья. Тоже его, к слову. — Блять, — выдал Минги, пока Чонхо скидывал куртку на пол. Она, шурша, легла комком, и тот, специально наступив на нее, наклонился вниз развязать обувь, — что за шоу? — Шоу под названием, — он откинул один ботинок в угол, ухмыляясь оставшемуся отпечатку на ткани куртки, — «мой дорогой парень — редкостный идиот», — и второй ботинок полетел в сторону. Чонхо босыми ногами прошлепал ближе к Минги, уперся ладонью тому в грудь и двигал его всё дальше, к столу. Тот только и успевал отступать назад и рассматривать бешеные искорки в глазах своего парня, его вставшие соски, покусанные от возбуждения губы, хоть тот и намазал их помадой, и бугорок в районе паха. Минги приперли бедрами к столу и полностью прижались к телу. Чонхо одной рукой взял его за запястье и положил его ладонь к себе на талию, а другой пополз к завязкам спортивных штанов. — Пока ты возишься со своим ремонтом, — он потер наливающийся кровью член сквозь ткань, срывая с его губ стон, — я дома изнываю. Я перепробовал все игрушки, что у нас завалялись в шкафу, и теперь мне нужна последняя, — Чонхо настойчиво сжал член, почувствовав, как в его талию вцепляется и вторая ладонь. — Так ты приехал только чтобы я тебя развлек? — Минги резко притянул его к себе теснее, коленкой притираясь к паху, сразу же проталкивая ее дальше, заставляя Чонхо расставить ноги и слегка простонать. — Да, блять. Минги развернул их так, что теперь Чонхо оказался прижатым к столу. Подняв его за талию, он усадил его задницу прямо на новый, свежесобранный стол, и тут же полез целоваться. Отчаянно целуясь, обхватывая обеими голыми ногами бедра Минги, постанывая, откровенно выгибаясь и прося, Чонхо заводился всё больше, чувствуя, как в белье уже тесно, как хочется достать член и начать дрочить, как он делал все последние две недели, но вместо этого он руками цеплялся за чужие волосы, за руки, за плечи, за спину, за талию и тянул, тянул, тянул, заваливая на себя. Он хотел, чтобы Минги был не просто здесь и рядом, он хотел почувствовать каждым сантиметром голого тела, с которого ловкие длинные пальцы стаскивают и трусы, чужое тело. Чонхо, подцепив подол футболки, стащил ее с Минги, ноготками царапая лопатки и оставляя там следы. Минги, откинув белье, ладонями обхватил ляжки, без промедления начиная наминать их, немного даже щипая, от чего Чонхо миленько хныкал и пытался свести бедра. Он, едва ухмыляясь в бесконечные слюнявые и жадные поцелуи, не давал тому сдвинуться с места, наоборот, подтягивая его ближе к краю стола. С головки уже сочилось немного смазки, и Минги, наслаждаясь подрагиванием ляжек и стонами на ухо, подхватил эту каплю указательным пальцем и оттянул вверх и так еще и еще, пока Чонхо уже не начал задыхаться и просить делать что-то дальше. Пальцы продвинулись вниз, размазывая эту злосчастную капельку смазки по всему стоящему члену. Минги, упиваясь чужими стонами, потирался своим пахом о левое бедро и спускался языком по шее. Чонхо, прикусывая итак распухшие губы, обнимал его за плечи, прогибался в пояснице, откидывал назад голову, а пятками пытался стащить штаны с него. — Ты куда так торопишься, я не хочу тебе больно делать, — Минги даже немного со смешком остановился и поднялся к лицу, слегка сбавляя темп своих движений на чужом члене. — Помнишь, — Чонхо развернул его голову так, чтобы шептать на ухо, — я тебе сказал, что перепробовал игрушки? Так вот, — он прикусил его сережку, совсем немного потянув, — это я сегодня все их перепробовал. Минги застонал вслух и стукнул ладонью по столу. — Я растягивал себя весь день, я уже кончил пару раз, пока насаживался на то вибрирующее дилдо, — Чонхо, продолжая рассказывать все пошлости, которые переделал за день, обеими руками стянул вниз штаны и вместе с ними чужое белье, — хотелось попробовать последнее, — он прикоснулся к головке члена Минги, ухмыляясь с его дерганной реакции, с того, как тот сразу же попытался толкнуться, но его лишь слегка обхватили в кольцо. — Ты — ебаный змей, — тот впился зубами в ключицы, пока ему быстро-быстро дрочили и тяжело дышали на ухо. — Трахни меня, Сон Минги, я еще не ебаный, — отчетливо произнес Чонхо, резко убрав руку. Минги одним грубым движением придвинул его еще ближе к краю так, что бедра повисли в воздухе, он навалился на него, раздвинул ему ноги шире и уложил их себе на предплечья. Он видел то, как немного дергается анус, как поджались яички, как раскрасневшийся Чонхо все дальше откидывал голову и шептал «входи уже». Минги погружался в него так легко, словно они до этого трахались уже пару часов к ряду, но стенки внутри всё еще тугие, теплые, принимающие. Он вошел до конца, вспоминая, какое же это, блять, удовольствие, смотреть, как его парень извивается под ним, пытается подмахнуть бедрами, но всё, что он может реально сделать, — это просить, умолять и принимать член в себя. Минги, набирая скорость, делал фрикции то короткие и неглубокие, то длинные и, входя до самого основании. Каждый шлепок бедер друг о друга сопровождался хныканьем и стонами от Чонхо, он раскинул руки в стороны, скользил пальцами по глянцевому столу, пока в него вбивались и крепкими руками, обхватывающими талию, насаживали еще глубже. Чонхо чувствовал коленками бицепсы Минги, его ягодицы и бедра дрожали от каждого движения, член терся о кожу живота, а сам он лопатками елозил по столу, без конца выстанывая имя своего парня. Минги, видя, как Чонхо потянулся к своему члену, остановился и вышел из него, тут же получая непонимающий взгляд. Он поднял его со стола и развернул к себе спиной, хватая руками поперек торса. — Наклоняйся, — тот согнулся пополам, упершись руками в стол. Минги шлепнул его по правой ягодице, улыбнувшись легкому вскрику, — блять, как же ты красив, — он шлепнул его еще раз, уже по обеим половинкам, и руками широко раздвинул их в стороны. Чонхо, ложась грудью на стол, расставил ноги шире, сладко дергаясь при каждом шлепке по ягодицам. Минги сдвинул его еще дальше, заставляя растянуться по всем поверхности стола. Он, подрачивая пульсирующий, горячий член, на боковой панели опускал уровень стола до такой, чтобы он мог лечь на него, не тянувшись на носочках. — Какая забота, — Чонхо, вздыхая через слово и выпячивая ягодицы назад, даже умудрялся подтрунивать над ним. — Хочу, чтобы ножки твои дрожали от меня, а не от того, что мышцы сведет, — он поцеловал его за ухом, и отпустил его член, оставляя зажатым между животом Чонхо и столом, — руки мне назад. Выкрутив назад суставы, он щекой уперся в стол, просто изнывая от мысли того, как сейчас выглядит перед своим парнем с расставленными ногами, с красными от шлепков ягодиц, с заведенными назад запястьями, которые Минги одной широкой ладонью спокойно обхватил, второй направляя уже свой член к нему в задний проход. Ритм сменился, стал еще быстрее, почти при каждой фрикции Минги попадал кончиком члена по простате, заставляя Чонхо содрогаться всем телом, пускать слюну и тереться вставшими чувствительными сосками и членом о стол, хаотично двигая бедрами. Он отпустил его руки, потому что тот и сам, сжимая их в кулаки, держал их сзади, на своей пояснице. Минги же шлепал по ягодицам, сжимал их, проходился ноготками по дрожащим бедрам, пока запрокидывал от удовольствия голову, закатывал глаза и не прекращая стонал, вторя скулежу Чонхо. — Блять, блять, — зашелся в мате тот, понимая, что еще чуть-чуть и он кончит. Он уперся лбом в стол, зажмурился и беспорядочно двигал бедрами, пока Минги склонялся всё ниже и входил резкими, дергающимися движениями. Чонхо кончил, привставая на кончики пальцев и сжимая член Минги глубоко в себе, от чего тот застонал особо сильно и, только успев вытащить, кончил на ягодицы. Смотря, как сперма стекает по коже вниз, по подрагивающим от напряжения ляжкам своего парня, он тяжело и быстро дышал, слыша, что и Чонхо на столе не лучше. Тот перевернулся на спину, открывая для него полупрозрачное обильное пятно на столе, размазанное от движений. — Поставлю завтра 5 звезд этому столу. Чонхо, истерически смеясь, ухватил Минги за руки и притянул к себе. Он, прочесывая его лохматые, мокрые волосы целовал так неожиданно мило и мягко, что не мог поверить, что еще буквально минуту назад выебал своего парня, который приехал к нему на студию голый, на своем же столе.