Хэдканоны на "песнь сорокопута"

Уже не знаю какие по счёту Люмеоны, но уверена что никогда не устану писать про них. Итак. Люмьер выше и шире. И сильнее. И руки у него больше. А Гедеон весь такой утонченный, грациозный, манерный. Люмьеру нравиться его ронять, нравиться брать за волосы и оттягивать голову назад. Нравиться слегка придушивать, удерживать. Но он всегда старается не делать сильно больно, всегда чувствует его тело. Считывает все сигналы. Гедеон вообще такой человек которого выдает тело. Когда тот нервничает появляется дрожь в руках, когда боится у того усиляется дыхание, а если где то болит то зажимается, кусает губы. А Люмьер в свою очередь полноценный знаток. Он наизусть знает признаки тела по Марку Эггерту и ещё лучше знает самого Гедеона. Когда нужно поддержать, когда дать выговорится, когда забрать откуда либо, подышать свежим воздухом, когда пора укладываться спать и так далее. Люмьер буквально единственный кто может позволить себе ругать Гедеона. Яркая тому демонстрация - первая показанная дуэль, - для Готье и последующая тренировка со Скэриэлом. Однако Хитклиф считает что хоть Люмьера достаточно жестко воспитывали, можно было бы в своё время его ещё побольше поругать. От кого то же ему по наследству передались эти голосовые связки. А вот до чего даже Люмьер ещё не дошёл это до укращения Гедеона в гневе. Он пытался но почти никогда не получалось. Это его расстраивало. Хитклиф ломал все вокруг, мог травмировать сам себя да еще и в плохом настроении ходил потом несколько дней. Все что смог делать Люмьер. Это брать его силой и заставлять успокоиться. Как угодно. Обычно хватало просто перехватить запястья и похвалить на кровать, можно дать пощечину, если по другому совсем не выходит. Так он ждет пока хитклиф перестанет брыкаться, отпускает. Обычно после Гедеон ложится к нему спиной или просто закрывает глаза и долго рассказывает что его беспокоит. Что вывело из себя и насколько все неправы, а Люмьер слушает, параллельно водя по линиям на его ладони. В конце и правда становится легче. С психологом так не поговорить. В Пажеском корпусе Люмьер писал бы Гедеону бумажные письма. Порой там были очень и очень грязные вещи, читая которые Гедеон краснел и писал гневные ответки на что получал "а что ты мне сделаешь, я в другом городе. За мат извини". Гедеон никогда бы не писал первым. Слишком гордый. Но всегда перед тем как зайти домой проверял почту и найдя письмо мог открыть и прочесть в коридоре, не раздеваясь. Во время секса Люмьер часто берет его на весу. А Гедеону нравится перед зеркалом или на кухне. Или в авто, но только при условии что это будет за городом и в темноте. Оба не любят заниматься чем то таким в ванной. Гедеону мокро, холодно, не за что ухватиться. Если уж включить теплую воду то она смоет смазку и будет больно, люмьеру скользко и вообще это травмоопасно. И места мало. И никак не выйдет оставить пару тройку предметов одежды. К тому же оба даже не могут принять вместе ванную или просто душ. Люмьер моется тупо в холодной воде, даже не включая горячей. Ему хватает пяти минут, использует он кусковое мыло и шампунь 6548 в 1. А Гедеон любит пол часа вариться в жерле вулкана, вымыться потом гелем для душа с ароматом, который никогда не запомнит Люмьер, шлефануть это дело скрабом с вишенками и какой нибудь кремушек сверху. Люмьер шикарно делал бы уколы. Да и не только. Приобрёл этот навык смотря фильмы про войну и практикуя курсы первой помощи в Пажеском корпусе. Что думал по этому поводу Хитклиф ? Умелым рукам Уолдина он предпочел бы расстрел, ссылку в сибирь, сожжение на костре, приговор к пожизненному заключению в одну комнату с Оскаром или скэриэлом. Да вообще что угодно, лишь бы больше никогда не слышать в сезон вирусных болячек "потерпи две минуты, это не так страшно" Или "ляг, пожалуйста, а то уложу я". Зато Гедеону очень нравилось бы каждое утро приподнимать ночную рубашку Люмьер и водить пальцами по рельефу пресса или спины. Нравилось проснуться среди ночи от кошмара и прижавшись к спине Уолдина задремать беспокойным снов заново. Нравилось бы провести всю ночь без сна общаясь с ним, чтоб под утро уснуть на его плече, смотря фильм. Он не признаётся вслух, но представить жизнь без этого не может.