moral decay

      — Sanguis pro silentio, caro pro quies…       Казалось, тихий голос вырывал сознание из сна. Он звучал где-то далеко, но в то же время Чонгук слышал каждое слово. Ничего не понимая, он продолжал находиться на грани между сном и явью, вслушиваясь.       — Cruor meus in te fluit, dolor tuus me liberat…       Веки были слишком тяжёлыми, всё тело ныло от боли. Чонгук с трудом разлепил склеившиеся слезами ресницы и увидел свет. Совсем тусклый, отдающий бликами в глазах. Среди этого света он различил и силуэт, который сидел недалеко.       — Accipe tenebras meas…       Шея затекла, челюсть свело, когда он открыл рот. Чонгук старался дышать тихо, медленно. Его сознание ещё не до конца прояснилось, хотя силуэт на полу начал приобретать чёткое очертание. Он сидел на коленях, держа что-то в руке. Это что-то бликовало в свете свечей.              — Redde mihi lucem perditam.       В следующий момент в руке силуэта появился нож, которым тот разрезал собственную ладонь, а затем капнул на, как оказалось, металлический предмет. Огонёк на свечах затрепыхал, а через секунду поднялся ввысь чёрным дымом. В комнате стало холодно, а когда огонь погас, послышался душераздирающий крик, заставивший Чонгука вздрогнуть и окончательно проснуться.       Он приподнял голову от пола и уставился на Тэхёна, изо рта которого выходил поток чёрной газообразной массы. Она устремлялась в центр предмета, который теперь лежал на полу. Тэхён держался за голову, согнувшись пополам. Казалось, что из него выкачивают жизнь. По его щекам заструились кровавые дорожки, а пальцы сильнее зарылись в собственные волосы и сжали их.       Чонгук застыл в оцепенении. Он хотел остановить всё это, но стоило ему пошевелить руками, как он понял, что они связаны. Опустив взгляд, он заметил стяжки от штор.       Чужой крик эхом раздавался в голове, а спустя какое-то время к нему добавилось дребезжание. Металлический предмет на полу начал вибрировать, ударяясь краями о пол. Тэхён накрыл его своей рукой, после чего комнату заполнил ослепительный свет. Это продлилось всего пару секунд, и всё снова погрузилось в темноту.       Тихо.       Через боль Чонгук сел и на ощупь развязал стяжку на ногах. Выпрямившись, он завалился вбок, ударяясь плечом о стену и сползая обратно на пол.       — Блять… — выругался под нос и снова попытался подняться.       Идея оказалась провальной, и он снова оказался на полу. Чонгук дополз на коленях до входа и включил свет. После этого он пополз обратно. Ладони сильно щипало и стягивало, открывая не затянувшиеся раны. Комната была в полном беспорядке: пол залит кровью, шестиугольный рисунок смазался, одна из свечей упала набок, разлив воск. Посреди всего этого лежал Тэхён, рядом с его рукой — металлический предмет, на котором Чонгук только сейчас разглядел тот же узор, что и на полу. Шестиугольная звезда с шестиугольником внутри.       Чонгук подполз к Тэхёну и достал из ножен на его боку нож, после чего развернул его лезвием к себе и перерезал стяжку.       — Эй, — он боязливо коснулся мужчины. Потормошив его за плечо, Чонгук развернул его на спину. Приложив пальцы к сонной артерии, он почувствовал пульс и чуть расслабился.       Он поднял Тэхёна с пола и переложил на кровать. На его лице не было живого места… Губа рассечена, скула и глаз распухли, щеки и подбородок залиты кровью. Чонгук снова приложил пальцы к его шее, а затем накрыл ладонью. Сдвинув ворот водолазки, он заметил, что на шее больше нет фиолетовых разводов. Его кожа была чистой. Не веря глазам, Чонгук провёл по ней. То есть его обряд сработал?..       Он отвернулся, отбрасывая лишние мысли и чувства. Облегчение — это не то, что он должен сейчас испытывать. Нет. Он не должен сочувствовать Тэхёну. Он не должен искать оправдания.       Поднявшись с кровати, Чонгук подошёл к чемодану у стены. Он был открыт, а на нём лежал раскрытый блокнот. Куча текста, который Чонгук быстро читал. В нём был описан проведённый обряд. Перелистнув страницу назад, он увидел зарисовку металлической гексаграммы. Снизу были подписаны точные размеры: длина, ширина, высота. Рассчитан сплав металлов, из которых она должна была быть сделана.       Чонгук перевёл взгляд на этот артефакт и, подойдя ближе, присел на корточки. Он не решался брать его в руки, смотрел издалека. Его внимание вновь вернулось к записям, в которых, оказывается, было множество различных обрядов и подобных зарисовок. Тэхён правда пытался множество раз…       На несколько секунд Чонгук прикрыл глаза, глубоко дыша. Боль в груди не унималась, но она ничего не могла поделать с разрастающимся сочувствием. Попытавшись представить чужое отчаяние, Чонгук столкнулся с собственными убеждениями и принципами. Попытавшись поставить себя на место Тэхёна, он понял, что не может даже предположить, что бы делал.       Он вернул блокнот на место и, взглянув ещё раз на Тэхёна, находящегося без сознания, направился в душ.

***

      Влажное полотенце стирало с лица кровь, бережно обходя свежие раны. Оно собирало капли холодного пота, проступившие на разгоряченной коже. С приоткрытых губ слетало шумное дыхание, которое иногда становилось совсем тихим.       Чонгук снова смочил полотенце и приложил его ко лбу Тэхёна. Прошло уже несколько часов, а он так и не пришёл в себя. Вырвав из блокнота пустую страницу и найдя ручку, он быстро написал несколько фраз и направился к выходу. У двери висел плащ Тэхёна. Порывшись в карманах, он нашёл кошелёк, сигареты и спички. Взглянув на пачку Мальборо, Чонгук усмехнулся.       Он спустился на первый этаж, находя там ту же девушку за стойкой регистрации. Она посмотрела на него с явным напряжением.       — Всё в порядке? — с натянутой улыбкой спросила она, стараясь выглядеть не сильно обеспокоенной криками, которые доносились несколько часов назад со второго этажа.       — Да. Я бы хотел попросить вас добраться до ближайшего магазина и аптеки, если это возможно. Я заплачу, — Чонгук достал из кошелька десять долларов и положил на стойку. — Это в качестве благодарности, а это, — он добавил ещё пять и приложил к ним список, — за покупки, сдачу можете себе оставить.       Девушка удивлённо посмотрела на шерифа с его немного странной просьбой и перевела взгляд на купюры. Примерно такую же сумму она получала за один день работы, а тут просто за то, чтобы съездить в магазин.       — Хорошо… — согласилась она, забирая деньги и список со стойки. — У нас есть аптечка… Вам нужна?       Чонгук и забыл, что сейчас выглядел не особо лучше, чем в их первую встречу.       — Да, оставьте здесь, я заберу, — сказал он и вышел на улицу.       Дождь прекратился и теперь приятный запах сырой земли и травы поступал в лёгкие. Чонгук присел на старый стул под навесом и достал из кармана серых брюк пачку сигарет. Когда он сделал первую затяжку, расслабленно откинул голову назад и прикрыл глаза. Рядом послышался звон колокольчика. Чонгук кивнул девушке, которая направлялась к машине, кутаясь в длинное пальто.       Ночной ветер задувал под тонкую свободную рубашку, покрывая кожу мурашками. Странно, но Чонгук чувствовал невероятное спокойствие. Такое, какое он не испытывал, кажется, очень давно. Все мышцы расслабились, голова приятно потяжелела, а тупая боль во всём теле не давала просачиваться лишним мыслям.       Он хотел задержаться на улице подольше, закуривая вторую сигарету, но, раскурив фильтр, выбросил её в пепельницу у ножки стула. На стойке стояла небольшая коробочка с красным крестом на крышке. Взяв её, Чонгук вернулся в номер.       Тэхён всё так же неподвижно лежал на кровати. Полотенце чуть съехало вбок. Убрав его, Чонгук приложил ладонь тыльной стороной к чужому лбу, всё ещё чувствуя жар. В аптечке было не так много всего.       Намочив ватку перекисью, Чонгук промокнул каждую рану, а затем нанёс оранжевую жидкость с резким металлическим запахом. Рассечённую ладонь, порез на которой не заживал так же быстро, как раньше, он обмотал бинтом. Пока хватит. Додумавшись только сейчас, Чонгук приподнял Тэхёна и стянул с него водолазку, слегка размазав только что нанесённую жидкость по лицу. Вытерев чужое тело от пота, он накрыл его одеялом и сел рядом.       Стоит его просто бросить здесь, и пускай делает, что хочет. Возвращается в Англию или валит ещё куда-нибудь. Только подальше. Пускай больше не показывается Чонгуку на глаза, не тревожит его сердце.       — Ты в моей одежде… — хрипло прозвучал голос Тэхёна.       — Другой не было, — отвернувшись, сказал Чонгук, не ожидая, что тот был в сознании.       Раздался тихий смешок.       — Найди в чемодане шприц…       — Что?       — Шприц…       Чонгук всё-таки посмотрел на него и застыл. Тэхён плакал, но так широко улыбался. Впервые, наверное, за всё время так искренне. А сквозь едва открытые глаза Чонгук увидел, что они были одинаковыми. Наклонившись к нему и обхватив лицо двумя руками, он удивлённо уставился на два чёрных зрачка, которые заволокли слёзы.       — Мне очень больно… — содрогаясь всем телом, прошептал Тэхён и тут же засмеялся.       Чонгук выпустил его лицо и подошёл к чемодану. Наверное, он начал бредить от лихорадки… Перерыв все вещи, Чонгук нашёл запаянный тюбик с иглой под колпачком. Он с сомнением посмотрел на него, но, вернувшись к Тэхёну, поднёс ближе к его лицу.       — Это?       — Да…       — Что это?       — Морфий… — морщась, сказал Тэхён и развернулся на бок. — Введи в плечо.       Чонгук не стал много думать. Выдернув предохранительную нить и сняв колпачок, он приспустил одеяло и ввёл иглу. Тэхён не издал и звука, лишь вдохнул чуть глубже.       Смотря на него, даже и не скажешь, что он мог сотворить подобное с людьми. Сейчас Тэхён выглядел слабым и даже жалким с его ссадинами на распухшем лице. Отрицая внутренний протест, Чонгук запустил пальцы в чужие волосы, аккуратно проведя подушечками по коже головы, и прочесал длинные пряди. Он убрал их за уши, чтобы не лезли на лицо.       Даже так, даже зная, что он сделал, Чонгук не мог избавиться от этого зудящего на сердце чувства, которое сейчас толкало его на заботу. И что удивительно, он перестал чувствовать страх. Даже не потому, что Тэхён был в таком немощном состоянии, а потому что увидел его настоящего. Казалось бы, должно быть всё наоборот, но он, видимо, уже совсем спятил под чужим влиянием.       — Так тихо… — прохрипел Тэхён, не открывая глаз.       — Тихо?       — Очень… — его губы тронула кривая из-за ссадин улыбка.       Чонгук долго смотрел на него, пытаясь что-то понять. Для себя или в принципе. Он мало в этой жизни понимает. Наверное, ничего.       Выйдя из комнаты, Чонгук снова спустился на первый этаж. Время было уже за полночь. На улице всё так же приятно пахло сыростью и табаком. В одной руке Чонгук держал сигарету, а в другой крутил подвеску с лапкой кролика. Он в очередной раз смотрел на неё, на её теперь грязную и потрёпанную шёрстку. В основном он всегда обращал внимание только на лапку, но рядом было ещё небольшое сердце со спиралевидным узором. Чонгук провёл пальцем по неровной поверхности.       Может, он чувствует такое спокойствие, потому что уехал из этого чёртового города? Хоть и не далеко, но уже не чувствовал себя его частью. То, что происходило там, его не касалось. Хоть пусть все помрут, главное, чтобы он об этом не знал… Эта мысль напугала, но не настолько, чтобы начать переживать по этому поводу. Можно уже вообще ни о чём не переживать.       Спустя какое-то время, когда тело уже начало ощущать холод, к мотелю подъехал старенький Додж. Девушка вылезла из него и, обойдя со стороны капота, достала с пассажирского сидения бумажный пакет. Увидев шерифа под навесом, она помахала ему рукой и направилась в его сторону.       — Вот, всё, что вы просили, — сказала она, протягивая пакет.       — Спасибо… — Чонгук замялся, забирая его, и поднял взгляд на девушку. — Как вас зовут?       — Изабелла, — немного смутившись, ответила она.       — Спасибо, Изабелла, — ещё раз поблагодарил Чон и, поднявшись, вернулся в здание.       Поднимаясь по лестнице, он достал из пакета бутылку воды и сделал несколько больших глотков. Идя по коридору, Чонгук задумался: есть ли тут ещё жильцы? Вряд ли бы они не обратили внимания на шум. Но раз никаких жалоб не было, то это было и неважно.       Бардак на полу стоит потом убрать: оттереть эту бесовщину и вернуть кровать на её прежнее место. Изабелла выглядела довольно милой и любезной девушкой. Не хотелось доставлять ей лишних проблем.       Подойдя ближе к кровати, Чонгук заметил, что Тэхён лежал с открытыми глазами и смотрел на него. На его лице всё ещё была улыбка. Достав из пакета баночку, Чонгук достал из неё одну таблетку и протянул Тэхёну бутылку воды.       — Жаропонижающее.       — Я не могу сесть… — промямлил в ответ Ким.       Тихо вздохнув, Чонгук приподнял его голову и, сунув в рот таблетку, дал запить. Тэхён закашлялся и по подбородку стекла струйка воды.       — Мило… — рухнув головой на подушку, тихо засмеялся Тэхён.       Он постоянно говорил так. Чонгука это моментами сбивало с толку, сейчас это слегка раздражало. Вот это разморенное состояние, очевидное непонимание до конца, что происходит, где он и почему, не давало возможности дальше получить ответы на все вопросы. А даже если бы Тэхён их и дал, Чонгук бы не смог с ним нормально разговаривать, пока он такой. Такой жалкий, наверное. На тех, к кому испытываешь жалость, крайне сложно злиться. Их только и можно, что погладить по головке и утереть влажный подбородок.       Чонгук достал из пакета сэндвич и, облокотившись на колени, жадно откусил, сразу слыша позади себя жалобный стон.       — Ты ешь без меня?..       — Заткнись уже и проспись, — буркнул Чонгук.       — Какой же у тебя хреновый характер, — тихо сказал Тэхён и перевернулся на другой бок, отвернувшись от Чона.       — Вот и не разговаривай со мной.       Доев в тишине сэндвич, Чонгук снова вышел из комнаты.

***

      — Опять в магазин? — усмехнувшись, спросила Изабелла, увидев спустившегося Чонгука.       — Да, пожалуйста, — он подошёл к стойке и облокотился на неё, после чего положил несколько купюр и список.       — Ему всё ещё не стало лучше? Неделя всё-таки прошла… — с неким беспокойством спросила она, забирая деньги и направляясь к вешалке, где висело её пальто.       — Скоро оклемается, — сказал Чонгук и, коротко улыбнувшись, поднялся на второй этаж.       Пол в комнате он отмыл только несколько дней назад, пока Тэхён что-то бормотал про то, что его чистоплотность куда-то исчезла. Так оно и было. Чонгук даже боялся взглянуть на свою машину изнутри. Впрочем, вся эта чистота оказалась не так уж и важна. В порядке нет смысла.       — У меня хоть цент там остался? — спросил Тэхён, когда Чонгук бросил кошелёк в открытый чемодан на полу.       — Если и останется, то это будут мои чаевые.       В более или менее ясное сознание Тэхён пришёл позавчера. До этого он лишь иногда просыпался, просил довести его до туалета или поесть, но ничего связного не говорил. Максимум несколько предложений, а потом отключался и спал большую часть дня. Чонгук не хотел уходить надолго, боялся, что Тэхёну может стать плохо, ну или что тот очнётся и сбежит. Лишь иногда он спускался вниз, чтобы пообщаться с Изабеллой и подышать свежим воздухом.       — А тебя не ищут в городе? Ты же всё-таки шериф, — спросила она вчера, когда они сидели на крыльце мотеля.       Чонгук выдохнул дым в противоположную от неё сторону и стряхнул пепел. Какое-то время он обдумывал ответ — либо просто тянул время, чтобы не озвучивать его.       — Думаю, что нет, — с грустной усмешкой. — Может, мой помощник. Он хороший парень.       — Честно… Я очень перепугалась, когда ты в первый раз сюда пришёл… — сказала девушка и вытянула из предложенной Чонгуком пачки сигарету. — Такой шум ещё стоял, я думала, вы убьёте друг друга.       — Да нет… — Чонгук тихо засмеялся, опустив голову вниз. — Извини.       Изабелла убрала выбившийся локон за ухо и пристально посмотрела на мужчину, затягиваясь. Они разговаривали через долгие паузы. Где-то в кустах сидели сверчки, разбавляющие тишину. Иногда это делали проезжающие мимо машины, но их было так мало, что складывалось ощущение, что людей в округе вообще нет.       — Да ничего. Вы с ним друзья?       — Хуже.       — Понятно, — усмехнулась она и посмотрела на дорогу. — Когда ему станет лучше, вернёшься в город?       Хороший вопрос. Чонгук пока не знал на него ответ, потому что каждое воспоминание, связанное с Раунд-Роком и домом, вызывало отторжение. Люди, здания, улицы… Всё это настолько осточертело, что возвращаться не особо-то и хотелось.       — Поживём — увидим, — сказал Чонгук.       — Главное, что поживём, — подмигнула девушка и поднялась с крыльца. Она сильнее закуталась в шерстяную шаль и вернулась в мотель, а Чонгук тогда ещё какое-то время сидел наедине со своими мыслями.        — Раз ты такой разговорчивый, то, может, наконец расскажешь, что всё это было? — спросил Чонгук, садясь на край кровати и показывая Тэхёну металлическую гексаграмму. Когда он убирал весь беспорядок с пола, пришлось побороть свой страх прикасаться к этой штуковине.       — Только если сядешь сюда, — Тэхён убрал одеяло со свободного места рядом с собой и похлопал по нему рукой.       — Я не стану сидеть рядом с тобой.       — Ты ходишь в моей одежде, кормишь меня с ложки, помогаешь ходить в туалет и спишь рядом. Мы почти как женатая пара, — с улыбкой произнёс он.       — Ещё слово, и я стану вдовцом.       На какое-то время повисло молчание, пока они оба смотрели друг на друга. Ссадины на лице Тэхёна почти сошли, отёк с глаза спал, и остался только синяк, но теперь ничего не скрывало второй чёрный зрачок. Чонгук привыкал к этому виду чужих глаз, которые теперь не выглядели столь пустыми.       Выдохнув, он забрался на кровать и сел к изголовью. Он положил гексаграмму Тэхёну на ноги, которые были накрыты одеялом, и выжидающе посмотрел на него.       — Знаешь, я даже не верю, что это сработало… — сказал он спустя какое-то время, беря холодный металл, который был всё ещё в его крови, в руки.       — И что бы ты сейчас делал, если бы меня здесь не было?       — Выкарабкался бы, поверь. Но я хотел, чтобы ты нашёл меня.       — Чтобы у тебя была нянька? — язвительно усмехнулся Чонгук, отведя взгляд к окну.       — Чтобы ты понял меня, — Тэхён перевёл на него взгляд. — Видишь ли, мне пришлось разыгрывать весь этот спектакль, чтобы ты не подозревал меня. Я не мог иначе. Но это не значит, что всё, что я говорил и делал, было для того, чтобы обмануть тебя.       Чонгук старался не смотреть на него. Его вообще сейчас даже не это интересовало.       — Ты дал найти тело Шона. Почему?       — Земля действительно не успела его полностью поглотить. Каждый раз я рисовал на ней символ, капал своей кровью и начинался процесс. С Шоном что-то пошло не так, поэтому я пришёл туда ночью.       — И что пошло не так? — Чонгук сжал простыню рядом с бедром, сдерживая негодование от спокойного тона Тэхёна.       — Думаю, когда я положил Шона на этот символ, он немного стёрся.       — А Джим? Какого чёрта ты вообще решил убить его после того, как спрашивал меня о нём?       — Не знаю… — ответил Тэхён и запрокинул голову назад, упираясь макушкой в стену.       — Ну а тело? Зачем было сбрасывать его в канаву?       — Он любил животных, а ты бы всё равно его увидел… Земля не успела бы поглотить тело.       Чонгук уставился на стену перед собой. Тэхён сейчас так шутил?.. Сбрасывая тело Джима к трупам скота, он правда думал о том, что Джим был бы рад быть похороненным именно с ними?       — А… все эти симптомы? Фамилии в тех записях?       — Всё придумал. Я не общался ни с семьями пропавших, ни с другом Дэни. А фамилии… Совпадение? Ты же не все фамилии там нашёл, но решил просто предположить, что кто-то мог сменить её.       Чонгук шумно втянул воздух и прикрыл глаза. Он ощущал себя дураком, который вёлся на все эти бредни. Насколько он был загнан в тупик, что принял всё это за правду?       — Собака — тоже твоих рук дело?       — Да… Эта гексаграмма… Мне надо было проверить, работает ли она вообще. Когда я приложил её к собаке и начал читать заклинание, она обожгла мне руку. Собака убежала, и я её больше не видел, а потом Лестер сказал, что ты застрелил её. Мне стоило сделать это самому. Она слишком долго мучилась…       Брови Чонгука поползли вверх. Тэхён сам сделал животное таким, а потом столь печальным голосом говорит, что оно долго мучалось.       — Я уже говорил, что в алхимии есть такое понятие — нигредо. Чёрная масса. Но есть ещё альбедо, — Тэхён встретился со взглядом Чонгука. — Очищение.       Имел ли он право на это очищение? Стал ли он действительно чище после всего, что сделал? Смогла ли и его душа стать светлее? Чонгук пытался прочитать всё это в глазах напротив, которые опять просили о понимании. Он всё может понять, но принять сложнее. Должен ли он вообще это принимать? Хочет ли?..       — Прикладывая эту гексаграмму к телу человека, — продолжил Тэхён, поднеся металлический предмет ближе к Чонгуку и показав на один из шести треугольников, — я забирал их жизнь, наполняя светом каждый. Их должно было быть шесть. А в центр, — он указал на шестиугольник, — я капнул свою кровь. Свет должен был очистить меня.       — Безумие… — Чонгук опустил голову вниз, чувствуя, как дрожат ресницы. — Они сами приходили на Костяной Двор?..       — Гипноз.       — И Сильвия ни о чём не знала?       — Нет, но она действительно звонила и просила помочь. Чонгук, — позвал Тэхён и поднял его голову двумя руками, обхватывая за щёки. — Я просто хотел жить… Как все.       — Мгм, — всё, что смог ответить Чонгук, пока его лицо сжимали. Он обхватил чужие запястья и осторожно убрал от себя, но больше ничего не сказал.       — И всё?       — Что ещё ты от меня хочешь? Я неделю с тобой вожусь. Думаешь, я ни разу не задумывался о том, почему ты это сделал? Я только об этом и думал, — нервно выпалил Чонгук.       — Я… — Тэхён отвёл взгляд и сделал глубокий вдох.       Чонгука это немного смутило. Тон голоса, взгляд, выражение лица Тэхёна немного изменились. Он словно стал менее заносчивым и более неуверенным в себе. Возможно, он ещё не привык к тому, что стал нормальным. Чонгук не знал, как Тэхён чувствовал себя до и как чувствует теперь. Слишком ли большая разница?       — Я надеюсь, что ты простишь меня. Прости… — виновато произнёс Тэхён.              — Передо мной то что извиняться?.. — запрокинув голову, Чонгук уставился в потолок. — Это стоит сделать перед семьями тех, кого ты убил.       Они оба понимали, что это невозможно. Чонгук бы не стал заставлять его это делать. Это останется на его совести.       Пока он разглядывал деревянные узоры на потолке, почувствовал, как на него резко завалился Тэхён. Он лёг ему головой на бёдра и поджал колени, словно хотел свернуться калачиком. Его мелко затрясло, и он спрятал глаза в ткани брюк.       — Что… с тобой?.. — запнувшись от неожиданности, спросил Чонгук и удивлённо посмотрел на Тэхёна, не зная, куда деть руки.       — Не знаю…       Чонгук коснулся ладонью его плеча и, нервно поджав губы, отвёл взгляд. Выпустив пар неделю назад, оказалось, что он не может больше злиться на Тэхёна. Возможно, если бы Сильвия не рассказала о его детстве, то Чонгук бы относился к нему совсем иначе. Да и если так подумать… Его отца застрелил наркоторговец во время погони, маму убила болезнь, которую никто не мог понять, как лечить.       Может ли он, человек, у которого было детство, любящие родители и спокойная жизнь, судить того, у кого изначально всего этого не было? Может ли он вообще судить хоть кого-то? Джима, который влюбился в его мать? Мэра, который отмахивался от его просьб?       Нет, наверное.       — Я боюсь остаться один… — промямлил Тэхён, сжимая ткань брюк Чонгука. — Когда тихо… Никого нет.              Он правда изменился. Чонгук увереннее провёл ладонью от плеча до предплечья, потом переместил руку на голову Тэхёна, зарываясь в волосы, пряди которых всё ещё оставались седыми. Может, та тёмная энергия поддерживала его внутреннее состояние в каком-то балансе? Не позволяла сойти с ума и испытывать слишком сильные эмоции? Чонгук не мог иначе объяснить то, что сейчас Тэхён рыдал, утыкаясь носом ему в бедро.       — Мне… — Чонгук нервно сглотнул, — поехать с тобой в Англию?..       Он не был до конца уверен в этом, но всё равно предложил. Вся эта неделя прошла в весьма смешанных чувствах. Иногда Чонгук ловил себя на мысли, что предложил бы это, если бы не знал правды. Потому что успел привязаться и на удивление сильно.              Тэхён не ответил, лишь сильнее сжал ткань.       Он так хотел этой тишины, но теперь, когда она наступила, ему страшно. Голоса были с ним всю жизнь, но теперь он остался наедине с собой и своими мыслями.

***

      — Спасибо за всё, — Чонгук благодарно улыбнулся Изабелле и положил на стойку ключ от номера.       — Заезжайте, если будете поблизости, — сказала она и перевела взгляд за спину Чона, где в окне виднелся Тэхён.       — Это вряд ли.       Тэхён кутался в чёрный плащ, стоя у форда. Он поднял на Чонгука слегка затуманенный взгляд, когда тот вышел из мотеля. Между ними сформировался какой-то особый уровень отношений, в котором они понимают.       Закинув чемодан Тэхёна на платформу, Чонгук открыл ему дверь с пассажирской стороны, а затем сел за руль. Вчера он полвечера оттирал салон, а позавчера весь день провёл в кровати рядом с Тэхёном, убеждая его и себя, что всё будет хорошо.       — Куда мы? — спросил Ким, когда они свернули в сторону города.       — Нужно кое-что сделать.       Тэхён повернулся лицом к Чонгуку, смотря на его профиль. Он выглядел спокойным. Тоже изменился. В нём практически не осталось того инфантильного и принимающего всё близко к сердцу человека.       — Чонгук.       — М? — он перевёл взгляд с дороги на Тэхёна.       — Да не… ничего.       Солнце только поднималось над горизонтом, озаряя всё тёплым светом. Ещё ночная свежесть задувала в приоткрытые окна, трепала волосы. Чонгук свернул с шоссе на утоптанную колеями грунтовку и проехал мимо воткнутой в кучу камней табличку, сколоченную из неструганной доски.              — Зачем мы тут? — слегка растерянно спросил Тэхён.       — Оставим тут кое-что.       Чонгук припарковал форд недалеко от колючей проволоки, которая поблёскивала в свете солнца. Если не опускать взгляд на канаву, то это место сейчас выглядело даже красиво. Довольно романтично — встретить рассвет на скотомогильнике с человеком, который похоронил тут полдюжины людей.       — Как-то некомфортно тут, — выйдя из машины, сказал Тэхён.       — Да что ты? — Чонгук бросил на него короткий взгляд, усмехнувшись.       Они здесь впервые встретились, но ощущения совсем другие. Никакого страха ни от самого места, ни от Тэхёна. Осталось только чувство опустошения, особенно ощутимое здесь.       Чонгук подошёл к колючей проволоке и присел на корточки. Он раскопал руками небольшую ямку и поднял взгляд на подошедшего Тэхёна, который всё ещё не совсем понимал, что они тут делают.       — Серьёзно? — спросил он, когда Чонгук достал из кармана куртки кожаный бумажник и отцепил от него звезду шерифа. Затем он положил её в эту ямку, а следом за ней туда отправилась кроличья лапка.       Закопав эти две вещи, Чонгук даже почувствовал некое умиротворение. Он выпрямился и взглянул на Тэхёна, который стоял с удивлённой улыбкой.       — И умерли они в один день, — сказал тот, взяв в ладонь немного земли, и бросил в канаву.       — Что ты делаешь?       — Погребальный обычай, — сказал Тэхён, обернувшись к Чонгуку.       — Придурок, — буркнул он и направился обратно к машине, но у самого на лице промелькнула усмешка.       — Ну а теперь куда? — сев рядом на пассажирское сидение, спросил Тэхён.       — Напомни, где ты живёшь?       — Касл Комб.       — Значит, туда, — сказал Чонгук и настроил радио.       Прежде чем тронуться с места, он посмотрел на Тэхёна и, притянув его за подбородок, поцеловал. Недолго, лишь немного углубляя поцелуй, чувствуя сразу ответный напор. Всё-таки некоторые вещи действительно выбираешь необдуманно.       Уезжая отсюда, Чонгук был даже рад, что искать его некому. И если когда-нибудь люди найдут их маленькое захоронение прошлого, то пусть действительно подумают, что умерли они в один день и отправились прямиком в чертоги ада.