moral decay

      Запах ладана заполнял комнату, а прохлада в комнате не давала открыть глаза. Под тёплым одеялом было слишком уютно, чтобы хотя бы просто перевернуться на другой бок. До сознания Чонгука долго доходило, что в его спальне никак не могло пахнуть всеми этими травами и благовониями. Открыв глаза, он только понял, где находится, и вспомнил, что произошло вчера.       Место на кровати рядом пустовало, а смятая простынь на нём была холодной. Резко поднявшись на кровати, Чонгук осмотрелся по сторонам. На тумбочке стояла уже дотлевшая палочка благовоний, с которой пепел осыпался в подставку.       Остаточный запах перестал успокаивать нервную систему. Когда Чонгук встал с кровати и направился к выходу, дверь открылась перед его носом.       — Ой, — Тэхён отпрянул назад.       — Где ты… был? — спросил Чонгук слегка хриплым голосом, а затем прочистил горло.       — Внизу, — спокойно ответил он, а затем достал из кармана джинсовой куртки ключи. — Еле нашёл их.       Чонгук хмуро посмотрел на ключи от своей машины, про которые совсем забыл. Весь вчерашний вечер в принципе проходил в каком-то забытье. Взяв их, он перевёл взгляд на свою куртку, валяющуюся на полу, и, подняв её, убрал ключи туда.       — Надо поехать на Костяной Двор, — сказал Чонгук, начиная суетиться. — Сколько времени?       — Успокойся, — негромко сказал Тэхён, кладя руки на его плечи и продвигая вглубь комнаты. — Почти двенадцать. Проснись хотя бы окончательно.       Вдох. Выдох. Чонгук отступил на шаг назад и, врезавшись в кровать, сел на неё. Действительно нужно успокоиться, но сердце было не на месте. Неприятное предчувствие свербило в горле, сдавливая его. Он растёр лицо руками и снова поднял уже более сфокусированный взгляд на Тэхёна. Тот как обычно выглядел абсолютно спокойно и собранно, что иногда вводило в пугающее изумление.       — Мы можем разделиться, как ты вчера и предлагал. Ты — на Костяной Двор, я — в мэрию, — подойдя ближе к Чонгуку, сказал Тэхён.       — Как ты собрался туда попасть? — нахмурившись, спросил Чон, не дёрнувшись, когда его волос коснулась чужая рука.       — Я придумаю, ты же и сам знаешь, — ответил с лёгкой улыбкой.       С одной стороны, Чонгуку казалось это вполне логичным решением, чтобы не тратить время зря. Он и сам это предлагал вчера ночью, но сейчас почему-то появились сомнения. Наверное, потому что вчера он действовал импульсивно, игнорируя чужие предостережения, а сейчас, когда внутреннее волнение немного подуспокоилось, ему не так уж и хотелось ехать туда одному.       — Так быстрее со всем закончим.       — Ладно…       В небе сгущались тучи, а воздух резко стал слишком тяжёлым. Сильвия сидела на террасе в кресле-качалке, читала какую-то книгу, а когда дверь рядом с ней открылась, она подняла взгляд на Тэхёна и Чонгука. Последний бросил на женщину напряжённый взгляд, не успевая сменить его на более дружелюбный.       — Будет дождь, — сказала она, как будто это не было и так очевидно.       — Мы ненадолго, — бросил Тэхён через плечо, направляясь к пикапу. — Можешь не подвозить меня, но дай фонарик, — сказал он, обращаясь к Чонгуку.       Тот был на нервах, поэтому, ничего не ответив, сел в машину и, порывшись в бардачке, достал фонарик.              — С тобой там всё будет нормально?.. — спросил Чонгук, вспомнив о том, как в прошлый раз отреагировало тело Тэхёна на то место.       — Очень мило, что ты переживаешь, — по-доброму усмехнулся и, наклонившись к Чону, поцеловал его. — Всё будет нормально, — и, мазнув языком по приоткрытым губам, Тэхён отстранился. — Возьми, — он протянул подвеску с лапкой кролика, после чего направился в другую сторону, оставляя Чонгука в некой прострации.       Дорога до Костяного Двора заняла вечность, в которой все мысли связывались в один тугой узел. Чонгук не мог перестать думать о том, что у Тэхёна может что-то пойти не так. Гадал, кого сейчас найдёт опустошённым у канавы. Настраивался морально и тут же сдавался, понимая, что его начинает ещё больше трясти от внутреннего напряжения. Пытался успокоить себя тем, что кого бы он ни нашёл, это будет последний труп. Сегодня всё закончится.       Сворачивая с главной дороги, Чонгук заметил, что стрелка на панели приближалась к красной зоне. Вчера бак был ещё наполовину полон. Он не мог не сказать, что его это не смутило, но сейчас голова была забита другими вещами. И чем ближе он подъезжал к ограждению, тем быстрее теряло значение всё остальное.       Воздух показался ещё более тяжёлым, а тучи — чернее. Выйдя из машины, он огляделся по сторонам, но не заметил в округе никаких тел. Это заставило занервничать ещё больше. Чонгук направился вдоль ограждения, смотря перед собой и иногда бросая взгляд в сторону от канавы.       — Блять… — выругался он, когда на лицо упала первая капля. Сухая дорога начала покрываться крупными влажными пятнами.       Чонгук осмотрел всю территорию, но так ничего и не нашёл, а дождь становился всё сильнее. Либо жертвой стал младенец, которого земля уже успела полностью поглотить, либо закономерность сбилась. Но с чего бы?       Стоило ли перекопать всю местность, чтобы попробовать отыскать хоть какие-нибудь останки? Чонгук задумался об этом лишь на несколько секунд, пока взгляд не зацепился за кусок ткани на колючей проволоке. Присев на корточки, он не решался снять его, рассматривал на расстоянии. Обычный белый лоскут, как от футболки. Только теперь он был не только грязным, но и мокрым от дождя.       Нервно сглотнув, Чонгук выпрямился и подошёл ближе к ограждению, устремляя взгляд вниз, где ровная поверхность переходила в склон. Секундное замешательство сменилось паникой, когда среди гниющих тел животных он разглядел ещё не посеревшую кожу, натянутую на каркас человеческих костей. Шумно выдохнув, Чонгук ухватился за колючую проволоку, не обращая внимания на то, что несколько шипов впились в руку.              Почему?..       Почему он там?..       Дождь смывал грязь с опустошённого тела, но не делал его чище. На иссушенном лице под носом всё ещё были знакомые густые усы, только губы под ними превратились в тонкие нити.       Чонгук не заметил, как опустился коленями в размокшую землю. На какое-то время он перестал дышать, а стук сердца заглушил шум дождя. Это не могло быть правдой. Нет. Чонгук больше не мог смотреть на это. Он отполз назад, смешивая кровь с грязью и не думая ни о чём. В голове образовался вакуум, заполнившийся бесконечным гулом. Он тоже слышит крики. Крики не упокоившихся духов или свои. Это было не особо важно. Белый лоскут всё ещё висел на проволоке. Где была остальная одежда, Чонгук не представлял. В канаве лежало обнажённое тело Джима, который ещё день назад лип к нему в баре. У него явно не было тех симптомов, что у прошлых жертв. Хотя… Может, и были. Чонгук не мог мыслить здраво.       Если бы он вчера поехал?.. То смог бы?..       Эта мысль молнией врезалась в голову, пронзая виски, вместе с раскатом грома где-то вдалеке.       Что ему сейчас делать?..              Поджав колени к груди и крепко обняв, Чонгук уткнулся в них носом. Дождь заглушал громкие всхлипы, которые становились всё более неконтролируемыми и истеричными. Он так устал от всего этого ужаса. Почему именно с ним всё это происходит? Почему смерть человека, которого он не особо любил, вызывает столько боли? Чонгук хочет остаться здесь вместе со всеми поглощёнными землёй людьми. Хочет, чтобы под толстым слоем он не слышал и не видел больше ничего.       Попытавшись вытереть щиплющие глаза, Чонгук размазал по лицу кровь, смешавшуюся с грязью. Она липкая и холодная.       На коленях он подполз к ограждению и снова устремил взгляд вниз. Нет. Ему не показалось. Там действительно было чужое опустошённое тело. Его вид вызывал головокружение. Чонгук перестал понимать окружающий мир, а земля вдруг резко накренилась вместе с сознанием, которое устремилось в темноту.       Он не знал, сколько пролежал в отключке, но дождь всё ещё продолжал барабанить по успевшим образоваться лужам. Приподнявшись на ослабших руках, Чонгук почувствовал сильное головокружение, к которому тут же добавилась тошнота. С трудом подавив подступающий к горлу ком, он выпрямился на подкашивающихся ногах. Что делать, он не знал. Да и что вообще он мог сделать? Всё это время он только бесцельно растрачивал время, занимался непонятно чем. Дойдя до машины, он попытался достать ключи, но руки дрожали. Он весь дрожал. От холода, от страха, от абсолютного бессилия и усталости. Пачка сигарет в кармане насквозь промокла, а ключи выскользнули из пальцев в грязь. Наклоняясь за ними, Чонгук ударился лбом о холодный влажный металл. Не отстраняясь от него, он снова опустился на колени, тяжело дыша. Сжав футболку на груди, там, где очень сильно болело, он почувствовал, что задыхается.       Садиться в таком состоянии за руль было не лучшим решением, но у него все решения не отличались успехом, так что было уже плевать. Успокоившись лишь немного, Чонгук вдавил педаль газа, желая поскорее убраться отсюда. Лучше вообще из города. Или из страны.       Дождь заливал лобовое стекло, размывая дорогу. Почему в этот раз тело оказалось в канаве, если до этого они находили их рядом с ограждением?       «Если бы кто-то выкинул тела в канаву, то мы бы их увидели».       «Если бы это сделал человек, то вы бы смогли увидеть, но это сделал не человек».       Но что теперь?       Чонгук достал из кармана джинсов подвеску, шёрстка на которой испачкалась. Посмотрел на эту лапку сквозь пелену слёз и поджал дрожащие губы.       Криво припарковавшись у дома Сильвии, он дошёл до двери. Промокший до нитки и весь в грязи он вошёл внутрь. На пол стекала вода и продолжала капать за ним, пока он проходил вглубь дома. Сильвия сидела на кухне как ни в чём не бывало и решала в газете кроссворды, но стоило в проходе появиться Чонгуку, она подняла на него взгляд.       — Господи, — она поднялась со стула и тут же подошла к нему. — Что произошло?       Чонгуку в горло вставили острое лезвие, он не мог произнести ни слова. Он до боли сжал всё ещё кровоточащие руки, посылая по телу пульсирующую боль, которая хоть немного ослабляла ту, что разъедала всё внутри.       Сильвия смотрела на него растерянным взглядом, не понимая, что происходит и что ей нужно сделать.       — Где Тэхён? — прохрипел Чонгук, не узнавая собственного голоса.       — Что? Я думала, вы вместе.       Чонгук с непониманием посмотрел на неё, потому что она должна была видеть, как они расходятся возле её дома. Может, она просто не обратила внимания…       — Он вернулся где-то час назад и сказал, что вы договорились встретиться в Раслерс Руст.       Губы Чонгука едва заметно шевельнулись, но он так ничего и не произнёс. Странное чувство появилось в груди. Такое скользкое, обволакивающее внутренности и тут же сдавливающее их. Он вряд ли уже сошёл с ума и проблемами с памятью не страдал. Отступив от женщины на шаг, он осмотрелся по сторонам, а затем быстрым шагом направился к лестнице.       В комнате Тэхёна был идеальный порядок. Распахнув шкаф, Чонгук не обнаружил его вещей. Здесь в принципе больше ничего не говорило о присутствии Тэхёна. Осматриваясь по сторонам, Чонгук заметил листок бумаги на прикроватной тумбочке, а взяв его в руки, увидел на нём лишь одно слово: «Прости».       Серьёзно?       У Чонгука на лице появилась кривая улыбка. Может, это было вообще не адресовано ему, но он сейчас не мог нормально соображать. Он уже который день находится в каком-то комедийном шоу, где все над ним потешаются. Хотя больше это было похоже на опыт. Как скоро человек начнёт сходить с ума в подобных условиях?       Скомкав этот кусок бумаги, Чонгук направился вниз по лестнице. Где бы Тэхён сейчас ни находился, он его из-под земли достанет, чтобы тот объяснил всё. Не обращая внимания на Сильвию, которая вроде как что-то ему говорила, Чонгук выбежал на улицу. Дождь всё ещё барабанил по крышам домов и явно не собирался прекращаться в ближайшее время.       Куда вообще Тэхён мог пойти со всеми своими вещами в такую погоду? Вряд ли он действительно дожидался Чонгука в Раслерс Руст. Это, скорее всего, было сказано Сильвии просто для того, чтобы без вопросов уйти. Так куда?..       Чонгук какое-то время просто сидел в машине, смотря в одну точку на панели. Если Тэхён собрался уехать обратно в Англию, то ему как минимум нужно добраться до Остина. Вариантов у него было немного: либо поймать попутку, либо сесть на автобус. Последний вариант Чонгук отбросил сразу. Автобус до столицы ходил два раза в день: утром и вечером. Тэхёну бы пришлось где-то ждать. Попутка?.. Успел ли он поймать её за этот час?       Развернув машину, Чонгук поехал в сторону шоссе, ведущей в столицу. Город был абсолютно пустым. Первый за эту осень дождь заливал улицы так, что вода потоками струилась вдоль тротуаров. Решит ли кто-то в такую погоду в принципе ехать в Остин? Чонгук в этом сомневался. Он надеялся, что нет.       Как только городская застройка Раунд-Рока начала редеть и переходить в пустынные участки шоссе, на дороге показалась заправка. Заправляя бак, Чонгук допустил мысль, что Тэхён мог пользоваться его машиной. Вчера вечером Ким выбросил его ключи в окно, утром принёс их, а бензина в баке стало меньше, чем было. Но зачем?..       Зайдя внутрь киоска, чтобы расплатиться, Чонгук огляделся по сторонам, не заметив больше никого, кроме сотрудника. Тот смотрел на него с неприкрытым испугом, а когда Чон подошёл совсем близко, то отступил назад.       — Здравствуйте?.. — запинаясь, произнёс молодой парень.       — Полный бак для шестой колонки, — сказал Чонгук, только замечая, как на него смотрят. Он и забыл, как выглядит. — Побыстрее, пожалуйста, — добавил он, потому что парень словно застыл в ступоре.       Положив на стол несколько купюр, Чонгук направился к выходу, но у дверей замер.       — Сюда не заходил молодой мужчина азиат с одним слепым глазом и чемоданом? — бросил через весь зал.       На него снова посмотрели с непониманием. Парень, видимо, надеялся, что Чонгук уйдёт отсюда как можно скорее и перестанет кошмарить своим внешним видом.       Тяжело выдохнув, Чон достал из нагрудного кармана кожаный бумажник и, раскрыв его перед лицом парня, показал жетон.       — Так заходил или нет? — переспросил шериф, замечая, как страх во взгляде напротив сменился смятением.       — Заходил… — тихо ответил парень.       — Давно?              — Минут тридцать назад.       — Он что-то купил?       — Вроде спички и сигареты…       — Ладно, спасибо, — поблагодарив, Чонгук нервно поджал губы и направился к своей машине.       Информация о том, что Тэхён был здесь, радовала и напрягала одновременно. Если он здесь был полчаса назад, то вряд ли смог далеко уйти. И зачем ему спички и сигареты?.. Заводя машину, Чонгук пытался предположить, но на ум ничего не приходило. Тэхён не курил. В этом он был уверен. Ну, может, отчасти… Всё-таки от него можно было ожидать что угодно.       Непонимание сменялось злостью и наоборот. Чонгук не видел причин, чтобы сбегать, и одновременно видел всё. Каждая секунда недоверия к Тэхёну в прошлом сейчас отзывалась внутри тупой болью. Возможно, он сейчас был не совсем в адекватном состоянии, всё вокруг смазывалось в пятна, а кровь разгоняла адреналин по венам.       В поведении Тэхёна было что-то странное ещё вчера, но тогда он списывал это на воздействие духов. Чонгук не знал, что происходит, но хотел получить ответы. Почему Тэхён так резко сбегает, ничего не сказав? Куда ездил на его машине? Зачем спрашивал про Джима перед сном?       Чонгук старался не разгоняться, хотя так и хотелось вдавить педаль газа и промчаться по шоссе, чтобы немного остыть. Он старался смотреть по сторонам, ища на обочинах голосующего мужчину в чёрном. Хотя под таким ливнем только бы идиот стоял на дороге, думая, что его кто-то заметит.       А что, если Чонгук просто рубит сгоряча? Он съехал на обочину и шумно выдохнул, сильно сжимая руль до побелевших костяшек. Может, и вправду Тэхён ждал его в Раслерс Руст? Но тогда зачем он собрал все вещи? Просто хотел попрощаться перед отъездом? Но зачем уезжать так сразу?..       И к чему было это грёбанное «прости»?              В километре отсюда был пригородный отель. У Чонгука было немного предположений, куда мог направиться Тэхён, и это было одно из них. Если он не смог уехать отсюда, то ему как минимум либо нужно дождаться вечернего автобуса, либо момента, когда закончится дождь.       Неоновая вывеска становилась ярче с каждым метром. Двухэтажный домик не выглядел очень уж приветливо. Свет горел лишь в паре окон, а насыпная дорога размылась, превратившись в грязь. Кроме машины Чонгука, здесь был припаркован старый Додж.       Колокольчик над дверью звякнул над головой, когда Чон вошёл внутрь. Он не чувствовал холода, хотя одежда была насквозь мокрая. Он зачесал прилипшие ко лбу волосы назад, направляясь к девушке с золотистыми кудряшками за стойкой. Чтобы не пугать вновь её своим внешним видом, Чонгук сразу достал значок.       — Здравствуйте, сюда не заходил молодой мужчина азиатской внешности со слепым глазом и чемоданом? Примерно с меня ростом, — спросил он, оглянувшись по сторонам, и нервно закусил нижнюю губу.       — А… — девушка переводила взгляд то на лицо Чонгука, то на значок, туго соображая. — Сегодня?       — Да, сегодня.       — Не уверена…       Чонгук нахмурился, отведя взгляд в сторону. Если бы Тэхён заходил сюда, она бы запомнила, потому что это произошло бы не более получаса назад. Он быстро попытался прикинуть ещё ближайшие мотели, но до них пешком было бы добираться ещё дольше. Тэхён вряд ли бы дошёл хоть до одного.       — Я понял, спасибо, — направившись на выход, сказал Чонгук.       — Подождите, — окликнула девушка, — где-то в конце прошлого месяца сюда заселялся мужчина… — она чуть замялась, после чего начала перелистывать какую-то тетрадь. Вероятно, с регистрацией жильцов.       — В конце прошлого месяца? — Чонгук вернулся к стойке и чуть наклонился через неё, не думая о том, что с его волос капает на бумагу.       — А… Да, примерно. Сейчас, — долистав до нужной страницы, девушка пальцем провела вниз, отслеживая строки с фамилиями. — Двадцать второе сентября, Ким Тэхён. Он ещё не выселялся.       — Номер, — резко сказал Чонгук.       — Что?.. — растерявшись, переспросила девушка.       — В каком он номере?       — В двадцать третьем… Второй этаж.       — Спасибо, — бросил Чонгук, прежде чем направиться к лестнице.       Его начало мелко потряхивать. Остановившись на одной из ступеней, он шумно задышал, схватившись за сердце, которое колотилось слишком сильно. Дышать ровно не получалось, через выдох с губ слетал какой-то неестественный сип. Дальше Чонгук поднимался медленнее. Перед ним протянулся длинный коридор с дверьми по обе стороны, а над головой несколько раз мигнула лампа. Её жужжание разбавляло тихие шаги.       Остановившись перед деревянной дверью, в поверхности которой было выдавлено «23», Чонгук опустил взгляд на ручку. На ней висела табличка «не беспокоить».       Он хотел сразу выломать её, но сдержался и просто постучал. Никакой реакции, ожидаемо, не последовало, поэтому он постучал ещё раз, только сильнее. Кажется, за дверью послышалось какое-то копошение, а возможно, ему просто показалось. Чонгук уже никаким галлюцинациям не удивится.       Раз.       Два.       Три.       От удара плечом дверь не поддалась с первого раза, только громко задребезжала. Тогда Чонгук сделал несколько шагов назад, собираясь снова толкнуть её, но она медленно открылась.       — Не ломай дверь, — спокойно произнёс Тэхён, смотря на Чонгука так, словно ничего не произошло.       — Ты…       Быстро войдя в комнату и захлопнув за собой дверь, Чонгук схватил Тэхёна за горло, прижимая к стене.       — Объяснись, — процедил он, сжимая пальцы под нижней челюстью.       Испытывая странную боль в грудной клетке, Чонгук злился, но одновременно с этим хотел разрыдаться от обиды. Он никогда не испытывал настолько ярких эмоций, которые выжигали лёгкие и делали его поведение настолько неконтролируемым.       Лицо Тэхёна слегка покраснело, а его губы плотно поджались. Он смотрел на Чонгука сверху вниз из-под полуприкрытых век, не пытаясь убрать руку от своей шеи.       — Отпусти, — прохрипел он, чувствуя, что уже стоит на мысочках.       Чонгук резко выпустил его, намеренно дёргая вниз, чтобы Тэхён рухнул на пол. За спиной раздался надрывный кашель, когда он прошёл в комнату, осматриваясь. Кровать была сдвинута с середины комнаты к стене, а на полу, где образовалось свободное пространство, была нарисована гексаграмма. На каждой из шести вершин стояли зажжённые свечи.       — Выйди, я закончу, и мы поговорим, — сказал Тэхён, поднявшись и подойдя ближе.       — Закончишь? — усмехнувшись, спросил Чонгук. — Что именно ты собрался закончить? — он развернулся, устремив взгляд на Тэхёна и сжав руки в кулаках.       — Я потом всё объяс…       — Нет, — прервал, схватив мужчину за запястье и дёрнув на себя. Заставляя посмотреть в свои заплаканные глаза, на которых полопались капилляры, и на искусанные от нервов и едва дрожащие губы. — Ты приехал сюда двадцать второго сентября. Ты соврал, — сдавленно процедил Чонгук. — Зачем ты приехал?       Проговаривая всё это, он почувствовал, как к горлу подступает ком, а глаза снова увлажняются. Хватка на запястье начала слабеть. В глазах Тэхёна — ничего. Чонгук смотрит на белое полотно, на котором снова появляются эти фиолетовые разводы. Они красивые, но так пугают. Как и сам Тэхён. Почему он так равнодушен сейчас? Почему не скажет хоть слово?       — Я же сказал, давай пот…              — Нет! — крикнул Чонгук, ударяя Тэхёна по лицу и заставляя рухнуть на пол. — Объясни мне, блять, всё!       Сев сверху, он схватил Кима за ворот чёрной водолазки и встряхнул. По его щекам начали стекать крупные слёзы, пока он смотрел в чужое лицо и медленно осознавал то, что совсем не хотел. Чонгук ударил его ещё раз, заехав по челюсти.       — Зачем?.. — голос дрожал, пока руки продолжали бить.       — Ты же и сам догадался, — с трудом повернув голову, сказал Тэхён, усмехнувшись. Нижняя губа лопнула, и кровь начала струйками стекать по его лицу.       Чонгук не хочет догадываться. Он хочет услышать правду прямо. Ему показалось странным предложение Тэхёна разделиться. Ему показался странным вопрос Тэхёна про их отношения с Джимом. Ещё более странным он показался после того, как он нашёл его тело на костяном дворе. Ему всё казалось странным. Всё, что было связано с Тэхёном.       — Ты их всех убил?.. — озвучил Чонгук, наклоняясь ближе к чужому лицу и заглядывая в глаза. В них — ничего человеческого.       — Да, — шёпотом ответил Тэхён.       — Ты…       Чонгук смотрел на него с искренним неверием, словно не испытывал лёгкий страх каждый раз, когда они оставались наедине, словно не видел, как Тэхён собственными руками свернул шею Маргарет, словно не удивлялся каждый раз тому, как Тэхён всегда знал, что и как надо делать.       Чонгук несколько недель сходил с ума, не мог нормально спать, испытывал неподдельный ужас и истощающее чувство безысходности и собственной ничтожности. Он доверился человеку, слушал его, делал так, как он говорит, начал испытывать к нему интерес и сильное влечение. А этот человек был вовсе и не человеком…       — Ты монстр… — прохрипел Чонгук и снова ударил, слыша в ответ протяжный стон. Тэхён сплюнул на пол кровь и тут же посмотрел глазами, полными злости.       Одним рывком он поменял их местами и ударил Чонгука в ответ. Это было неожиданно для последнего, особенно то, с какой силой чужой кулак прилетел по челюсти. В висках сразу зазвенело, а кровь прилила к лицу.              — Я монстр? — с нездоровой улыбкой спросил Тэхён. — А те, кто сделал со мной это, тогда кто?       Чонгук ошарашенно смотрел на него, не в силах пошевелиться. Он с трудом узнавал чужое лицо, на котором отразилась гримаса болезненной злости. Глаз Тэхёна практически полностью заволокло фиолетовой дымкой.       — Я почти тридцать лет живу как в аду, а ты говоришь, что я монстр?! Ты знаешь, каково это — жить, когда эти голоса ни на секунду не замолкают? Когда ты видишь этих тварей, которые лезут изо всех щелей? Знаешь, кого я ещё вижу и слышу? — он наклонился ближе к Чонгуку, держа того за ворот куртки. — Своих родителей. И они каждый раз говорят, что я буду гореть в аду.       Чонгук ничего не понимал. В ушах звенело, глаза жгло от собственных слёз, а руки тянулись к Тэхёну, чтобы скинуть его с себя. Чтобы ударить ещё несколько раз и привести в чувства.       — А ещё знаешь, каково это, когда твоё тело ломает от боли каждый день? Оно практически разлагается… И я — монстр? — кажется, искренне спросил Тэхён, дожидаясь ответа.       — Это не повод убивать людей… — Чонгук обхватил руки Кима и сбросил на бок, меняя их местами.       — Думаешь, я горел желанием их всех убить? — усмехнулся Тэхён. — Я десять лет искал способ, как избавиться от всего этого.       — Ты убил ребёнка! — крикнул Чонгук и занёс руку для нового удара, но её перехватили.       — А я кем был, Чонгук, когда со мной такое сделали? Кто об этом подумал? — сквозь зубы прошипел Тэхён. — Смерть старика и ребёнка были обязательны для обряда. Остальные должны были быть мужчинами с крепким здоровьем.       — А я тут был зачем? Тоже часть обряда?! Зачем меня надо было в это всё втягивать и разыгрывать этот спектакль? — он пытался вырвать руку, но хватка Тэхёна была сильнее. Поэтому, запрокинув голову назад и опустив её обратно, он врезался лбом в перегородку чужого носа. В ушах тут же зазвенело от боли.       — Если бы мы не встретились тогда ночью на Костяном Дворе, то я бы и не стал тебя втягивать!       — Ты… — Чонгук не мог больше сказать и слова, в глазах всё плыло. Рука, на которую он опирался, начала дрожать, и в какой-то момент он рухнул на Тэхёна, тяжело дыша. — Последняя мразь… — выдохнул он, чувствуя, как по щекам заструились слёзы.       Чонгук чувствовал, как резко вздымается грудная клетка Тэхёна, как в нездоровом ритме бьётся сердце под рёбрами. А затем он почувствовал руки на своей спине, которые просто обняли, и это вызвало настолько сильное отчаяние, что глаза защипало ещё сильнее.       — Ты всё придумал? Все эти обряды в подвале, печати и прочий бред?..       — Придумал… — на выдохе произнёс Тэхён, а Чонгук, кажется, уловил дрожь в его голосе. — Отчасти… Там действительно приносили жертвы, но та печать — полный бред. Они просто убили множество людей.       — Как и ты.       — Как и я.       — Тебе стоило лучше скрываться, чтобы я тебя не нашёл… — Чонгук сжал ткань водолазки на чужой груди и сильно зажмурился.       Удивительно, как можно было привязаться к человеку настолько сильно за столь короткое время, что сейчас грудную клетку жгло от боли. Тэхён прекрасно видел, до какого состояния доводил его, но продолжал. Мало того, он сам инициировал их сближение, сам переступил черту.       — Я и не сильно-то и старался скрываться, — снова усмехнулся.       Рядом на полу догорали свечи, которые Тэхён зажёг для своего обряда.       — Я даже купил тебе сигареты…              — Любезно с твоей стороны… — перед глазами всё снова поплыло, а сознание начало ускользать.       Тело хочет отдохнуть, мозг пытается перестать думать, сердце надеется немного успокоиться. Несколько минут тишины. Он просто полежит, а потом снова продолжит разговор. Ему нужно немного времени восстановиться…