Виноград

      Каждый день Чуя снова и снова возвращается в свою пустую обитель, пропахнувшую разбавителем для масляных красок и деревом, из которого он по вечерам старательно вырезал очертания персон, запомнившихся в этот день. По выходным, которые он проводил безвылазно на кухне, вдохновение можно было черпать лишь из строчек очередного романа, заменяющего Чуе личную жизнь. Эти образы были расплывчатыми, придать им форму и поселить их чистую душу в физическую оболочку казалось сумасшедшим всем, для кого искусство было лишь словом, упомянутом в очередной статье, всплывающей в рекомендациях браузера, или же в разговоре с псевдоинтеллектуалом, который уверен, что сможет цеплять этим красоток. По правде говоря, даже самому Накахаре было весело наблюдать за подобными попытками обратить на свою “личность” внимание. Будучи преподавателем, он обречен на просмотр драм в каждом коридоре, в столовой за обедом, при выходе из университета, везде, где бушует эта страсть молодых людей. Чуя не перестал считать себя молодым после тридцати, но, очевидно, им не движут те же эмоции, что присущи студентам первых курсов. Чуя, в целом, не уверен в том, какие именно эмоции им движут.       Раскрашивать фигурки из дерева не было для него чем-то обычным, в основном он предпочитал оставлять натуральный цвет, подчеркивающий фактуру природного материала, а неповторимые узоры казались более жизненаделяющими чем яркие мазки. Однако, сегодня он воссоздавал силуэт парня, чьё лицо не удалось увидеть за те секунды, что взгляд творца пронесся по прохожему. В памяти запечатлелись лишь широкие плечи, контрастирующие с грациозной линией талии. И.. локоны. Нельзя сказать, что их длина больше средней, что они отличаются объёмом или формой, их выделяло лишь одно – пепельно-розовый окрас. Это Чуя не смог бы выкинуть из головы даже при желании, которого у него, естественно, нет, раз сейчас он сидит и намешивает на картонной палитре подходящий оттенок. Это хобби всегда давало ощущение реальности каждому дню, проведённому вне родных стен. Оно подчеркивало понимание факта, что каждое тело, появившееся на улице или показывающееся из окна, не завешенного шторами – это что-то живое, имеющее свой ход мысли, понимание сути этой рутинной игры или отсутствие соображений на тему существования. Розовые волосы уж точно не были тем, что Чуя встретил бы так далеко от университета, кишащего неординарными людьми. Всё-таки, он живёт в районе офисных зданий, где встретить посреди дня человека не в строгом костюме – это уже событие. Стоило бы привыкнуть к подобному самовыражению, даже в его группе имеются молодая девушка с буквально радугой на голове и парни, которые меняют цвет волос столь же быстро, как и интересы. (А это продолжается бесконечно – от видов фантиков конфет до ковки в подвальной мастерской.) Но поразил именно контраст. Как в пошлых картинках с кучей серых зонтов и одним радужным. А ещё телосложение того выделившегося парня не похоже на подростка, поэтому Чуя ставит на то, что они, как минимум, ровесники, а то он и старше. Конечно, слегка отвлекает такая незначительная абсолютно деталь.. рост Накахары составляет 160 сантиметров хрупкости, в то время, как человек, чью фигуру так старательно он сейчас изображает в дереве, кажется, в два раза больше него.       Розовой краской был создан идеальный узор, а лицо осталось нетронутым.. ни единой черты. На этом стоит остановиться и пойти спать. Чуя открывает окна нараспашку, чтоб запах не разъедал его лёгкие, и закутывается в одеяло. Выключать свет лень, как и принимать вечерний душ, всё откладывается на утро. Рыжие кудри распадаются по подушке, слегка путаются, но по-прежнему выглядят безумно красиво.       Как же хорошо, что завтра четверг и конец недели всё ближе.