Виноград

Накахара Чуя не считает количество лет, проведенных в университете, в котором никогда и не учился. Он называл свою жизнь красочной как минимум по той причине, что ежедневно перед его глазами показывались картины, сверкали цвета материалов и едкий запах разбавителя прерывал размеренное дыхание за секунды. Пять дней в неделю он вёл занятия по живописи для студентов всех курсов. Каждый учащийся имел точно сформулированное мнение о нём, как о преподавателе. С оценкой же его личности были некие проблемы. Казалось бы, спокойный, справедливый наставник с ослепительной улыбкой, на самом деле мог вспылить от каждой мелочи, срываясь на что угодно, но не на тех, ради кого он сюда приходит. Тот, кто дорожит каждое душой в этих стенах, просто не мог себе позволить выливать агрессию на живое существо. (Но исключительно в этих стенах.) Бывало, студенты посмеивались, вновь застав момент, как Накахара выругивается на мольберт за то, что тот отказывается держать деревянный планшет. Будь тут ученики школы, их словарный запас однозначно бы пополнился. Возможно, это всё-таки не этично, однако жалоб не поступало, соответственно, сквернословие стало скорее ироничной изюминкой в его образе. По субботам Чуя вёл вечерний рисунок в помещении художественного музея. Приятный бонус – символическая зарплата. Но этот день в неделе был отдушиной. На занятия приходили не только мастера, не только студенты, лица и имена которых Чуя, конечно же, помнил всегда. Появлялись новые лица. Незнакомцы. Люди, которые пришли спасаться от скуки в повседневной жизни, лишь служили массовкой для тех, чьи глаза горели огнём. Горели желанием начать. Этот взгляд всегда наполнял сердце учителя сладкой надеждой. На занятиях зачастую становился натурщик, меняя положение как ему вздумается, в окружении предметов, которые желающие постояльцы приносили из дома. Среди них бывали абсурдные вещи и это поднимало настроение даже занудам. Концепция проста – выбираете то, что бросается вам в глаза и развиваете идею. Чуя лишь объяснял базовые понятия композиции, теории цвета и общих техник материалами, которые давались на выбор. Никаких рамок. Никаких правил. Лишь советы для желающих прислушаться. Можно создать пару узоров и просто насладиться атмосферой. Раз в месяц к ним заглядывали музыканты репетировать, так как рабочее время музея уже подходит к концу и нарушить работу заведения им не удастся. Также в свободном доступе были кружки, слепленные в мастерской в двух кварталах отсюда, электрический чайник и несколько видов чая. Так выглядит уют. Тот, который создается людьми, а не человеком. Тот, в котором, словно акварель на мокрой бумаге, расплываются голоса, звон смеха и посапывание заснувшего ученика средней школы, который никогда не успевает закончить. Ему всегда нравился процесс после: тепло провожать гостей, прибирать рабочее место и заваривать последнюю кружку малинового чая. Но он не готов признаться, что ему почти что физически больно каждый раз выключать свет и закрывать на ключ двери, за которыми эхом еще проносятся его лекции. Ведь дальше следует дорога домой через пустой стеклянный район и холодная постель, в которую всегда можно залезть прямо в уличной одежде. Через час ему ещё вставать за фирменными деревяшками. И горячая ванная. Нужно обязательно смыть с волос накопившийся запах искусства.