Y3llowL0rd

      Посмотри на меня… Дерлорд уже несколько часов бродил по изломанному краю повреждённый местности — там, где пространство изгибалось пиксельным швом раскрывалось, как рана, а пещера переливалась красками, которых никогда не существовало в природе. Чем глубже он погружался, тем тише становился мир. Даже окружающие звуки стихли, оставив только гулкое эхо его шагов. И тут он нашел это. Строение, которого не должно было существовать: Пара массивных золотых дверей, превышающих все допустимые высоты, встроенных в отвесную обсидиановую стену, которая казалась живой матери ей и слабо пульсировала, словно биение сердца. На дверях были вырезаны символы — извилистые руны, которые менялись, если он смотрел на них слишком долго, превращаясь в узоры, напоминающие воспоминания, которых у него никогда не было. Все инстинкты подсказывали ему повернуть назад. Но что-то тянуло вперед. Его рука поднялась, дрожа не успев коснуться холодной позолоченной поверхности как двери бесшумно открылись. Внутри был длинный зал, освещаемый тусклым, неестественным желтым сиянием. Воздух странно колыхался, словно дыхание того кто погружен в слишком долгий сон. Стук ботинок по камню отдавался эхом. С каждым шагом биение сердца становилось громче, резче, как будто мир сжимался вокруг него. В конце коридора стояла фигура. Высокая. Облаченая в изодранные на тонкие ленты желтые одежды, которые развевались будто на ветру. Лицо древнего бога напоминало маску — лишенную выражения, древнюю, потрескавшуюся. Он повернулась к нему с мучительной медлительностью. Король в желтом. В тот момент, когда их глаза встретились, даже если у короля их не было, человек все равно почувствовал на себя взгляд существа. Взгляд что мгновенно прижал к земле своей тяжестью и все разлетелось вдребезги. Понимание хлынуло в него, как расплавленный металл. Не мысли. Не воспоминания. Целые вселенные смысла рухнули в его голове в то мгновение. Дерлорд видел будущее, которое противоречило само себе. Он видел, как миры выворачивались наизнанку. Он видел очертания судьбы, написанные сценарием, но всякий раз, когда он пытался прочитать строчку, она переписывалась сама собой. Он увидел, что король может изменить исход одним жестом. Он понимал языки, на которых не говорит ни один человек. Он почувствовал, как временные рамки открываются и захлопываются. ––– Секунды растянулись в вечность. Его колени подогнулись. Он схватился руками за голову, ощущая на языке вкус металла и услышал крик — возможно, свой собственный, или отголосок других версий его самого. Видение мерцало, как сломанные кадры на поврежденном файле. Тридцать секунд. Тридцать секунд бесконечного понимания. Затем толчок. Слеза. В его голове раздался треск, напоминающий хруст бумаги или белый шум помех. С трудом вывев себя из транса, Дерлорд рухнул на холодный каменный пол, грудь тяжело вздымалась, в горле пересохло, а под спиной даже за доспехом чувствовалась каменная кладка. Знание все еще гудело в голове — слишком тяжелое, слишком необъяснимое, — как будто его разум был грубо вскрыт, металлические поршни и пружины замка торчали наружу, и вряд-ли он сможет теперь закрыться снова. Король склонил голову набок. Тихий, потрескивающий шепот заполнил зал,       Ты вырвался на свободу? Дерлорд резко поднялся на дрожащих конечностях, сердце бешено колотилось, дыхание было рваным и болезненным. Его разум все еще гудел от невероятных истин, но сквозь туман пробилась одна мысль:       Он должен был бежать. Сейчас. И он должен был предупредить Эйвери. Он не мог позволить ему пройти через это. Ему нужно было уйти… Но присутствие короля останавливало его, как сжимающая ладонь. Глаза Дерлорда резко открылись, и мир показался ему невероятно четким — слишком ярким, слишком громким, как будто его разум боролся с чем-то, чего он никогда не знал. Видения, шепот, бесконечное течение времени — все это обрушилось на него одновременно, и все же каким-то образом он вырвался. Человек отступил назад, сердце отбивало стаккато о ребра:       Просто уходи. Предупреди Эйвери. Просто уходи. И он побежал. Сам не понимая, как, постоянно скованным спазмом, мышцам ног удавалось удержать тело смертного в относительно ровном положении да ещё и перемещаться в пространстве. Его ладонь ударилась о позолоченные двери. И что-то огромное схватило его. Множество черных, обсидиановых рук, каждая размером со ствол дерева, вырвались, словно из трещены в самом пространстве, подобно шторму. Холодному. Тяжелому. Они сомкнулись вокруг его запястий, лодыжек, талии. Пригвоздив его к месту прежде, чем человек успел осознать их скорость. Он инстинктивно дернулся. Руки не сдвинулись с места. Низкий, резонирующий гул наполнил комнату, отдаваясь вибрацией в костях. Дерлорд застыл. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто сейчас стоит у него за спиной. Воздух прогнулся под этим присутствием, Реальность истончилась под тяжестью существа, которое не подчинялось ее правилам. Король в желтом шагнул ближе. Мантия зашелестела, как бумага, горящая в обратном направлении. Фигура, слишком гладкая, чтобы быть человеческой, наклонилась, чужое такое ненужное дыхание оказалось в нескольких дюймах от уха Дерлорда. Мир искривился — углы загнулись внутрь, цвета сменились золотом. Несмотря на то, что в голове у него стучали бесконечные знания, Дерлорд осознавал самую ужасающую вещь:       Он все еще понятия не имел, что король предпримет дальше. Потому что существу, способному изменить судьбу, не нужна логика. Ему не нужны правила. Ему даже не нужно намерение. Любое будущее, которое представлял себе Дерлорд, могло быть разрушено в одно мгновение. Дыхание — холодное, нереальное, спустилось ниже косаясь его челюсти. Он непроизвольно вздрогнул.       — Ты бежал — прошептал король, и его голос раздробился на несколько реальностей одновременно. — Ты увидел Меня… и убежал. Тебе даже удалось отвести взгляд       — Я. — Голос смертного дрогнул. — Я должен был предупредить…       — Судьба сгибается от моего прикосновения — пробормотал король. — Причины, следствия, побег… все это не имеет значения. Но ты избежал этого. Руки на теле человека сжались, не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы он понял — сопротивление бессмысленно. Мгновение никто из них не двигался. Только звук прерывистого дыхания наполнял пространство. Король в желтом наклонил голову, выражение его лица было непроницаемым.       — Ты обладаешь моими знаниями. — Рука в перчатке, гладкая, невероятно тяжелая, коснулась его лица. — И все же ты не понимаешь, чего я хочу.       — Чего… чего ты хочешь? — Пульс Дерлорда участился, когда Король наклонился ближе, золотистый свет замерцал по краям его фигуры.       — А это, — прошептал король, — то, что я собираемся исследовать. Выточеные из обсидиана руки держали его совершенно неподвижно, пока мир вокруг них закрывался, как в заключительной части сценария. Дерлорд резко вдохнул. В воздухе пахло жженым пергаментом и чем-то еще более сладким, неуловимым, как воспоминание о солнечном свете сквозь пелену. Он пытался вырваться, бороться — но это было бесполезно. Даже несмотря на то, что в его сознании все еще теплился фрагмент бесконечного знания, Король В Желтом был неподвластен расчетам. Сама судьба была податлива в его руках.       — Ты избежал первого видения, — прошептал король, и голос его был подобен шелку, скользящему по камню, гладкому и неземному. — Но следующего не избежать. Дерлорд вздрогнул. — Ч-чего ты хочешь от меня? — голос дрожал, но в ответе короля не было насмешки.       — Того, чего я всегда хочу, — было произнесено мягко, почти с нежностью. — Показать смертным то, чего они не могут увидеть. Связать их способами, которых боится их разум, но жаждет их тело. И ты станешь этим смертным. Руки бога переместились, скользя по спине, груди и ногам Дерлорда, удерживая его на месте, но в то же время лаская с преднамеренной, интимной точностью. Страх и что-то более темное, что-то более волнующее переплелись в его венах. Он хотел сопротивляться, убежать — но влияние короля было тонким, всепроникающим, тихая мелодия пробуждала инстинкты, о которых Дерлорд и не подозревал.