Диагностика

–Ведём себя прилично. Не орём. Не доказываем там, где не правы. Понял? Антон уже не вслушиваясь кивнул, с восьми утра заело Арса. «Люди Тины» обещались явиться к часу дня. Ественно, Паше нужно будет вызвать и их двоих. Стояли на посту уже минут 15, кратко посвятили Оксану в дела. «История болезни», уже переписанная вчера бедной Окси начисто и до идеала, без клякс и помарок, наровила размокнуть в руках Антона. Найденные таблетки также стояли возле телефона на посту. Секунда. Все сразу замолчали, Оксана собралась с духом и взяла-таки трубку. –Здравствуйте, регистратура «ClinicPlus», отделение кардиологии. Оксана Александровна Суркова, старшая медсестра, слушаю вас. – в этот раз максимально приветливо, из наставлений Паши, показательно вежливо. –Оксана Александровна, это Павел Алексеевич. Передайте Антону Андреевичу и Арсению Сергеевичу – жду у себя. Родственники Тинатин Гивиевны хотят их видеть. –Вас поняла, незамедлительно сообщу. Минуту выждали. Антон попытался хоть как-то собраться. Арсений мельком глянул. Строго, но читалось: «Нормально всё.» –Антон, – и который это за сегодня раз? –Ты разговариваешь только если спрашивают напрямую тебя. Понял же? –Та понял. Я ж не дурак. «Не дурак» – отметил себе Арсений и невольно улыбнулся. Дверь открылась, пацан с навороченной камерой сидел на диванчике, момента ждал видать. За столом – мужчина и женщина. Та плакала навзрыд. Антону мгновенно стало стыдно. Очень невовремя, при глупых обстоятельствах, но... блять. Он ведь лечил. Не доследил тоже он, выходит. –Я их сейчас убью, Эльвира, клянусь! – через стол перегнулся отец, по-видимому. –Стойте, не нужно цирк устраивать! Антон Андреевич – лечащий врач Тинатин Гивиевны, Арсений Сергеевич – его руководитель. – те синхронно кивнули, –Врачи высокой квалификации. Дипломы и рекомендации могу предоставить. –А дочь ты нам живую предоставишь? Дипломы-епт! – жена того срывалась чуть ли не на вой. –Антон Андреевич, диагноз? Вдох-выдох. Ком поперёк горла. –Предварительный диагноз подтверждён: стенокардия напряжения, артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца. – сказал как отрезал, будто на сессии. –При разборе личных вещей были найдены препараты для снижения веса –, как можно спокойнее пытался продолжить Павел. –Основное вещество – сибутрамин. Пациентка о приёме препарата умолчала. При данном диагнозе препарат строго противопоказан. Родители моментально притихли. Знали ведь, суки. Тревогу надо было раньше бить. Поздно опомнились. –Более того, – вклинился уже Арсений, –Сибутрамин запрещён на территории Российской Федерации. За хранение предусмотренна уголовная ответственность. Не по себе от этого холодного тона стало даже Шастуну. –Ваша дочь была медийной личностью. – Воля давил как мог, –Я думаю, огласка о причине смерти вам ни к чему, я прав? –Допустим. – мужчина сжал кулаки, опустил глаза. –Мы готовы обсудить компенсацию. Взамен – отсутствие публичных обвинений в адрес клиники и врачей. –Тьфу! Ладно. Идите! Чё сидишь? – оператор, дождавшись мать Тины, вывел её под руку из кабинета. Отец сунул конверт от Паши в карман и тоже удалился. Всё. Воздух в комнате сразу утерял весь вес, что копил на протяжении разговора. Арсений упал на диван, Шаст аккуратно рядом. Стоять сейчас не вышло бы. –Бля...– первым в чувство пришел Павел Алексеевич. –Слава Богу. –Извините, можно я выйду? –Антош, та сиди. Не убежит работа. Семь этажей врачей. –Я не работать. –Покурить? –Ага... –Господи, иди. Уже в дверях Антон услышал: –Не, – будто хмыкнул Попов, –тебя он боится. А мне так: «Арсений Сергеевич, покурю и прибегу.»

***

Ночной обход был перекинут на Захарьина. Некогда. Халат лежал на спинке дивана, рукава рубашки закатаны небрежно. На экране ноутбука – тексты шаблонные, таблицы, пункты. Отчёты блядские, сколько можно... –Извините, на минуту. – папку аккуратно положил, чтоб клавиатуру не задеть, видать. –По Картунковой. Завтра планирую выписку, если ночью ровно все будет. Попов просто кивнул: «Оставь.» Оставил и сам остался. Сел на подлокотник дивана, молча по странице «Ворда» глазами бегал. Интересного ничего не выцепил, просто отдохнуть присел, считай. Арсений открыл-таки «Историю». Глазами пробежался, как создают иллюзию, что что-то поняли из прочитанного. Шастун выдохнул. Замечаний не будет? Всё, кредит доверия восстановлен? Хуй там плавал. Арс сначала вернулся назад, потом последнюю страницу внимательно оглядел, будто сканировал. Ну всё. Беды не миновать. «Щас этой папкой по бошке и получу!» – стандартный вывод уверенного в себе врача. –Что с дозой «Бисопролола»? –У неё ЧСС падала до 60. – Антон тут же ответил, правда тише. Права на ошибку нет, как ему кажется. –Уменьшил чуть, иначе б... ну, херовенько ей было. Да и на фоне диуретика давление держится в норме. Я суточное смотрел. Попов кивал в такт словам чужим, страницы без интереса перелистывал. Искал до чего доебаться, очевидно. –Нитраты? –Не-не-не, нужды нет. Она ж истеричка такая, назначу – всё. И приступ себе накалякает, и инфаркт припишет. Арсений хмыкнул. Кивнул. Оно-то да. Согласен. Бумаги уже были не для «проверить и найти косяк». Наоборот, читал их, как книгу какую-то. Сверял со своим опытом, пытался восстановить ход мысли Антона. Затянулась эта процедура. Сам Шастун хотел на стену лезть. Что он там выискивает? Стандартный случай. Настолько неуверен? –Выписывай. – как отрезал, –Всё в норме. –Спасибо, – кивнул и попытался быстрее удалиться. Такой стресс пережит, покурить нужно срочно! Попов один хуй догнал. –Антон? – развернулся на кресле, смотрел прямо, что не свойственно совсем. –В следующий раз можешь мне не носить, сразу выписывай. Если уверен, – а потом добавил, почти нехотя, казалось, –но лучше, конечно, советуйся. Тот кивнул растерянно, даже не понял, наверное, что ему вообще сказали. Убежал моментально. А Арс остался. Дверь закрытую рассматривал дольше, чем положено любому другому человеку. Потёр лицо руками, как часто делал Павел. Выдохнул. На спинку кресла откинулся. «Какого хуя? С чего бы?» И правда, в тридцать четыре(!) года, а реакции своей не разобрал сначала. Даже не так, не своей, а организма как отдельного существа. В груди давило, в висках отчётливо чувствовался пульс, низ живота мальца тянуло, пока не неприятно. «Завтра выписываю; Давление в норме; Нужды нет.» – будто в самом деле он тут десять лет пахал, а не Арсений. Иначе, почему так удивляет простая симптоматика и назначения? Обычное самое дело, ничего сложного с Картунковой не было. Шаст не показушничал. Чуть усталый, спокойно, ровно, без колебаний и: «Ну, э-э, наверное...». Только: «Я решил. Я осмотрел. Я сделал.» Похвастаться таким мог далеко не каждый без-году-час-врач. Гудкову до сих пор только давление мерять доверяют и половинку «Ибуклина» дать принять. Происходящее с телом до боли простое и понятное. Тысячи раз изученное. Только повод-то какой? Ну, не... Бред. Заработался, в самом деле. –Еблан что-ли? – сам себя спросил. Помнит же, чем такие вот «реакции» тут заканчиваются.

***

–Бля, ну тянули вот за язык! – бычок случайно улетел на пол, не затух хоть, правило пяти секунд. Заикнулся же Воля за этот корпоратив! Что мог Арсений Сергеевич, гордость больницы и самый интеллигентно интеллигентный интеллигент Питера такого натворить, чтоб от одного намёка рвать и метать? Кому бы не стало интересно? Особенно, когда это касается твоего непосредственного начальника. Ебаного. Окурок выкинул в пепельницу, всё-таки зашагал в сторону регистратуры. Оксана, она ведь в самом эпицентре событий всегда, должна же знать! Сказать, в целом, тоже. С кардиологами дружить полезно, да и просто с Антоном не столь погано. –Девчат! Отдыхаете? – пробежался глазами по графику дежурств на стене, дату сегодняшнюю нашёл, «17:00-8:00 – Суркова О. А». Тогда точно не отдыхает, работы у неё дай Бог! Ну, парой минут меньше... –Чего тебе? – кто будет рад мозгоёбке на работе к двенадцати ночи? Ну, Антон иначе спать не сможет вовсе! –Окс, минуту удели, умоляю. Мне тут чё-то Захарьин за корпорат говорил, чё-то Попов там вытворял. Он же ото такой рассказчик, знаешь! Ты поясни, а то я как отрешенный. – не скажешь же, что главврач спизданул и это покоя теперь не даёт. Сказки на ночь некие. –О-о-о, Тоха! Новогодний корпорат который, в пятнадцатом году? – та в момент повеселела. Интригует. Может, конечно, сейчас Антон услышит не то, но что-то стоящее – точно! –Да-да, а то я нихера не понял чё он мне донести пытался. Почерк, знаешь, у врачей непонятный. –Шаст, это баян. А, да! Короче, ахуеешь...

***

26.12.2015 Пить никогда не умел. Сейчас это последнее, что вообще могло волновать. Музыка, которая по-трезвяку оглушила бы, казалась тихой и медленной. Спирт, который девочкам Павел любезно разрешил притащить из сестренской (адекватный алкоголь давно выпили), даже соком не приходилось разбавлять. Уже полгода как неожиданно попала Арсу в руки интернатура. Две девчонки – откровенно ахуенные, но неинтересные, и не менее ахуенный парень, а тут уже ситуация. Слава всё рассказывал, как к свадьбе готовится, хвастался, иногда советовался. Градус всю эту дурь, каковой посчитал информацию о свадьбе Арсений, выбил. –Ну чё ты? Я тебя под венец веду? Так, разок в гости скатаю, хошь? – не захотел. На следующий же день написал заявление на посту у Сурковой: «Прошу перевести меня, Вячеслава Юрьевича Чепурченко, проходить интернатуру под руководством Бебурешвили Андрея Георгиевича (терапевтическое отделение)» На логичный вопрос Оксаны «Почему?» церемониться не стал. Доложил как есть. А потом ещё обеим своим со-интернам, Павлу, хоть тот и замял, ссылаясь на «Ну, по пьяни», медсёстрам, и самому Бебурешвили. Репутация тогда упала на дно. Лишь через полгода всё чутка наладилось: уже и разговаривали без отвращения, и руку жали, сигареты стреляли. Но Арсений не забыл.

***

–Чё, блять?! – информации слишком дохуя. Арсений: набивался в любовники, был тут изгоем, а самое главное – пидор! Гей, если хотите.

Ебаный пиздец...