Безопасность

      Солнце медленно заползает за уродливые гребни высоток Уотсона, оставляя за собой протяжный розово-фиолетовый шлейф в небе. Будто кто-то размазал по куполу этого изолированного неонового отстойника матрицы палец, испачканный в кислоте. Настоящая нарколепсия красок в каноне обдолбанного блестяшками с убойной примесью того, что сократит годок или два жизни. Или кто там что нюхает, курит и пускает по вене... А иначе не объяснить тягу некоторых к обсёру творческой спирали вчерашнего вдохновения вплоть до сегодняшнего желания разбиться башкой об стену.       День выдался на редкость поганым даже по меркам Найт-Сити. С самого утра чуйка сработала. Лучше бы с места не двигался, заперся и обложился информационным вакуумом, ради сохранности рассудка. Не прислушался. В итоге весь график, что говорится, через пизду. Звуковик упорно не понимал разницы между грязным и блядски грязным регистром, Юки три часа ебала мозг о проблемах с логистикой — нахуя ему менеджер, который самостоятельно не может решить подобные проблемы тот ещё вопрос — и интервью с журналистом с «пятьдесят четвертого», который спрашивал про духовное возрождение после недавнего тура.       Красивое слово — возрождение. Блять, да он просто выспался нормально пару ночей подряд. Иногда особенность смотреть между строк переходит все разумные границы.       Ворота бесшумно расходятся в стороны, едва тачка оказывается в зоне сенсоров. Опять забыл включить распознавание по биометрии. Керри с раздражением швыряет солнцезащитные очки на приборную консоль автопилота, выходя из машины. Дом встречает тишиной. Сейчас разложит себя на ближайшей горизонтальной поверхности под какую-нибудь объёбанную драму и перестанет существовать для всего мира. На пару часиков. Усталость въелась в каждую кость.       Правую ногу цепляет что-то мягкое и странно шуршащее, из-за чего Керри едва ли не роняет себя вперёд и не пропахивает носом ближайшую стену под хваткой беспорядка, который сам же и развёл. Обычно кучи шмоток то здесь, то там, музыкальные приблуды, стикеры и футажи с записями, пустые бутылки и банки, а во главе всего Нибблз, дрыхнущий в каком-нибудь самом неожиданном месте. Лысая чепуха, подравшая дорогущие диваны и перевернувшая всё, что неправильно лежало, трудилась на славу. Своенравный кошак разве что своими действиями не намекал на необходимость поддерживать какую-то видимость порядка.       Тщетно, разумеется.       — Блять...       Стряхнув провод, взявший в плен его ботинок, Керри только через пару секунд, отведённых на обработку усталым сознанием окружения, понимает, что беспорядок этот не следует законам его личной уютной систематизации. Словно кто-то перестроил пространство под свои нужды.       Выше по лестнице перед взором разворачивается настоящая технологическая энтропия. Инструменты, чипы, модули с маркировками, которые Керри не читает, потому что ни хрена в этом не смыслит. Какие-то серверные блоки с красными линзами, глядящими в самую душу потусторонним хтоническим и абсолютно, сука, пугающим подмигиванием.        Откуда всё это добро, Евродин чует, лучше не знать. В этот раз к чуйке, пожалуй, прислушается.       Обходя пару блоков питания, валяющихся возле лестницы, Керри машинально проверяет вкладку на биомоне с подвязанной системой безопасности: всё чисто, никто не вторгался. Хотя хуй знает что теперь считать вторжением. Не один же живёт.       Раньше он редко кого ждал. Теперь ждёт постоянно. Одного конкретно, дохрена занятого, с дурью молодости в крови и демонами в башке, но уже давно родного. Сегодня должен быть дома. Если, конечно, опять дух авантюризма в жопу не ужалил.       А судя по десяткам проводов, переплетённых между собой и протянутых от серверного шкафа в подсобке прямо через холл, мимо бара что-то да ужалило. Не бомбу ли, часом, собирает? Не, Евродин не против, у них, как водится, места дохуя, быт делить стало веселее. Особенно с какими-нибудь внезапными приколами по типу этого.       Ви обнаруживается не сразу. В глубине дома, где тихонько шуршит радио, между корпусами огромных серверов и парочкой мониторов, на которых мелькают странные диаграммы. Расселся возле бильярдного стола прямо на полу с догорающей сигаретой, зажатой между губ. Даже не заметил его появления. Либо притворился, что не заметил.       Прислонившись спиной к барной стойке, Евродин опирается локтями о столешницу и позволяет себе полюбоваться. Мужик за работой. Ви в своей стихии. Уткнулся в ноут. Пальцы — теперь частично хромированные, блестящие в полумраке — что-то остервенело строчат по клавиатуре. Глаза скользят по ленте кода. Лицо освещено голубым светом экрана. Спокойное, почти безмятежное. Хотя вокруг внезапно выстроился настоящий боевой штаб.       Время от времени потирает висок, будто внутри черепушки всё ещё кто-то живёт кроме его собственной осознанности, подёрнутой двумя неделями голоса анархии и двумя годами комы. Керри давно привык к этой особенности. И к тому, что Ви иногда подвисает, как перегруженный трансформатор. Главное живой и целый. Занятый. Залипательное зрелище.       Грудь щемит каким-то тёплым и нелепым ощущением. Глупым, блять, но закономерным. Как будто Керри не домой вернулся, а в какую-то свою старую песню, где всё было сложно, больно и непонятно нихуя. А теперь проще и лучше с появлением неотъемлемой части личного мира. А вот для Ви мир сейчас явно не существует.       Не хочется отвлекать. Любопытство прёт вперёд всего остального.        — Я будто в чужой дом зашёл. — наконец подаёт голос Керри, отвлекаясь от созерцания прекрасного и намешивая себе в бокал первое, что попадается под руку. Включает кофемашину. Не для себя. Ви за работой не пьёт ничего крепкого.       Ви едва заметно вздрагивает и вновь трёт висок. Явно выдернутый из своего глубокого погружения в заскриптованное небытие. Или чем он там вообще занимается? Не оборачивается и машет рукой, не отрываясь от экрана. Значит, заметил. Ещё бы. Таким крутым соло всегда нужно быть в боевой готовности. Ушки на макушке, все дела.       — Тебе повезло. Хозяин — мой мужик. Так что можешь остаться.       Усмешка прячется за бокалом. Мой мужик. Всегда приятно звучит.       — Тогда давай рассказывай, что это за оргия хрома. Какой-то хоррор в максимализме техно-апокалипсиса. Очень актуально. — давая волю любопытству, Керри скидывает куртку на барный стул, подходит к Ви ближе и заглядывает в экран.       — Решил проверить твою систему безопасности. — Ви потягивается, хрустя позвонками, и лениво кивает на один из мониторов. — Это текущий уровень защиты. Не дотягивает даже до минимального стандарта для резиденций уровня люкс в Норт-Оуке. Она, блять, как решето. Я бы сказал, что это трогательно, если бы не знал, что половина твоих фанатов психи с имплантами боевых режимов и фиксацией на твоём заде.       Про технотрёп слушать не особо привлекает. Не после целого дня ебли мозгами. Он другую предпочитает. Тем более, когда разговор заходит о задницах. По правде говоря, Керри хочет тупо завалиться в обнимку на кровать или диван, пообжиматься ещё. На день свой уёбищный пожаловаться. Потрахаться до кучи. Но да ладно, терпит. Керри старается отходить от своего эгоцентричного амплуа ради Ви. Внимания всего мира заслуживает.       — О, так ты внезапно ревнуешь мой зад? Я думал, ты пришёл ко мне по делу поважнее. — Керри ухмыляется, тянет последний слог, нарочито понизив голос. Соскучился.       Ви наконец смотрит на него. Лицо у него усталое, с выражением упрямой решимости, которую напалмом не вытравить. Куда уж Керри пытаться? Ему нравятся упёртые болваны. Сердцу не прикажешь.       — Ты понимаешь, сколько наглухо ёбнутых в этом городе? Сколько из них знает, где ты живёшь? Сколько готовы вломиться сюда ради того, чтобы потрогать твою гитару или, например, спиздить твои трусы на память?       Вспоминается та ночь, когда Ви впервые к нему залез, тупо перепрыгнув через забор. Тогда казалось романтичным. Почти поэтичным. Это тоже глупо. Ви, естественно, прав. Популярность — это не только признание, деньги и возможность быть услышанным. Это ещё и жирная мишень на лбу. Конченные фанаты. Бомбы в посылке с любовной запиской. Сталкеры. Люди, готовые умереть ради встречи с тем, кого лично никогда не знали. Невольно и задумаешься о собственной безопасности, если найдётся время. Никогда всерьёз. Не до конца.       А Ви, сука, всё делает всерьёз.       Для Норт-Оука не существует ужасов остальных районов города. Бабки сюда вливаются за комфорт, за жизнь в неге и роскоши. Лишь иногда с низов доносится ветер с вонью сточных вод и примесью гнильцы. Сразу же проходит мимо, ощутив себя лишним. Очарование проблем среднестатистического обывателя верхнего класса. Со временем Керри позволил себе забыть ту жизнь. И если бы Керри из двадцатых увидел свою нынешнюю хату, наверняка бы выдал что-то в стиле: сейчас разнесём эту хибару на кирпичики! А теперь Керри устанавливает в саду охранных ботов и занимается йогой на веранде по утрам.       — Один уже вломился. И гитару облапал, может и трусы спиздил, не спрашивал. Теперь живёт тут. — Керри пожимает плечами, присаживаясь на край бильярдного стола и лениво закидывает ногу на ногу. — Я, знаешь, ни о чём не жалею.       — Романтик, бля. — Ви разве что сокрушённо не качает головой. Сдерживается. Только затягивается и выдыхает дым перед собой.       Флирт откровенно не клеится. Этого если переклинило, то наверняка. Хрен вытянешь, отвлечёшь. Керри сам такой же. Знать бы с чего вдруг вообще переклинило. Три года назад, когда у них только-только завязалась неустойчивая интрижка, больше похожая на приключенческую эпопею с элементами кокетства, Ви мельком нелестно высказался о том, что протоколы безопасности у Керри дерьмо собачье. Было и было. Неужели вдруг вспомнил?       — Чего тебя так накрыло?       — Да хрен знает. Для меня... — Ви запинается, будто проглатывает что-то колючее. Затем вселенски вздыхает, растирая глаза. Явно не спал. Всё кодил. — Важно, знать, что ты в безопасности. Особенно, когда я не рядом.       Нихуя себе. Мог бы просто сказать, что любит — Керри бы тоже устроило. Но как будто этот заскок гораздо глубже, чем забота. Ви, бывает, долго отсутствует. В городе суету наводит. Переворачивает жизненную прозу законов и реалий с ног на голову. Ещё и «Посмертие» много времени теперь забирает. Виноватым, видимо, себя чувствует. Это мило. Правда, мило. Без двойного дна. Евродин никогда не вонял по этому поводу. Так они договорились ещё на берегах. У него самого времени не то что бы лопатой греби.       В моменте Керри прошибает упоённым и вознесённым чувством любви. Вот эти вовлечённость, преданность, внимание. Ему ебать, как повезло, что тогда вломился не какой-то конченный долбоёб в самом деле, а именно Ви. Ведомый Джонни, конечно, но это второстепенно. Сваха судьбы, блять, сквозь года.       — Дебилушка, каких поискать. Твоя репутация вперёд тебя идёт, в курсе? — Керри ласково проводит пальцами по взъерошенному ёжику волос на голове Ви, суёт ему в руку кружку с кофе и в наглую отбирает сигарету, — Можно просто голограмму твоей очаровательной мордашки на въезде поставить. Мемориал при жизни самому любимому мужику. Никто не сунется.       И это правда. Потому что Ви из кожи вон лез, чтобы выгрызть себе место под солнцем и напомнить о себе городу после двух лет в коме. Теперь каждая крыса его в Найт-Сити знает, как живую Легенду. Ещё и журналюги постарались. Стервятников никак не отвадить. Керри давно не скрывает, что встречается с Ви. С обычным наёмником с улиц. Популярность обоих из-за этой якобы скандальной новости, раздутой в многочисленных фанатских блогах, выросла, блять, до заоблачного предела.       — Звучит, как пиздец. Не вздумай.       Ви хмуро отпивает кофе, ластится к руке, как тот же кот. Наигранно надутый, смурной и утомлённый. Наверняка думает, что Керри не воспринимает его волнения всерьёз. А сам Керри на что угодно согласен ради устойчивости поистрепавшихся шестерёнок в этой прекрасной головушке. Приливы на посюсюкаться и потискаться у Евродина такие же резкие, как вдохновение. Это всё возраст.       — Ну ты чё, Ви? Хоть бункер здесь строй, если реально парит. Мне то минимума хватало для галочки. — Керри сползает со стола, садится на пол и прислоняется плечом к плечу Ви, вдыхает его запах с аурой сонливости. Родной, домашний. Уютный такой. — Для блядского антуража, чтобы соседям казалось, что я хоть как-то боюсь за свою жизнь.       Забор вокруг виллы не больше чем декорация. Хромированная, с подсветкой, да ещё и с золотой рожей самурая, переделанного из старого логотипа. Специально для фанатов, чтобы сфоткаться. Защита? Да шутка это. Роботы-болванчики, которые и Нибблза то не заметят, даже если он по их пустым бошкам гулять будет, да ворота с биометрией, пропускающие любого, чей профиль значится в системе.       — А ты не боялся?       Вопрос повисает в воздухе. Тяжёлый и неудобный.       Боялся ли Керри? Ему, если честно, было попросту плевать. Плевать было и когда он отгрохал кучу эдди на эту примитивную охрану. Если бы кто-то пришёл и прикончил его — хуй с ним. Жизнь казалась пресной, серой. Лишней деталью в чужой истории, несмотря на успех во всём мире. Большинство людей приходили ради имени, славы, впечатлений, услуги или чтобы тупо похвастаться друзьям, что видели Евродина вживую и выложить красивые фотки с попоек в социальные сети.       Три года назад Керри сидел на одном из своих вылизанных диванов, пялился в панорамное окно, созерцая огоньки у подножья холма, и сжимал в руке револьвер. Ощущал себя таким же, как все эти ненасытные уёбки и потребляди в высотках. Не было покоя, всего было мало, а червоточина где-то глубоко в душе, как ни банально, всё ныла и чего-то ей, сука, постоянно не хватало. Керри оказался заперт в клетке из страхов. Вся эта золотая обёртка воняла одиночеством. Прогорклым таким, возведённым в абсолют.       На курок нажать отчего-то не решился.       А потом в его жизни появился тот, кто вытащил из застоя, из блядской петли — буквально — жалости к себе. Не даёт снова скатиться в эту пропасть.       — Честно? Похуй было. У всех есть точка на жизненном пути с хуёвыми временами. Тогда типа тоскливо дохуя было. — тревоги давно прожиты и преодолены, а вспоминать по-прежнему неприятно. Так и тянет ляпнуть что-нибудь тупое. Керри гасит это желание долгой и бездумной затяжкой. Всё равно Ви его насквозь видит, — Думал, уже всё сказал миру. Оставалось только уйти красиво. Как именно красиво не придумал. А потом ты вломился. С ноги, бля, и прямо в сердце.       Ви смотрит на него с болью, пониманием и знакомым упрямством. Всегда приятно видеть, как суровая сталь в глазах напротив тает в безотказном притоке непрошибаемой нежности, с которой Ви смотрит на него из раза в раз. Та самая нежность с большой буквы, из-за которой Керри когда-то поверил, что Ви не просто ещё один случайный знакомый-чумба, проходящий мимо.       — Знаю. Хорошо, что не успел придумать. — Ви бережно обхватывает пальцами Керри за подбородок, отказывая в возможности отвести глаза. Знает не только подробности его депрессии, но и его страхи. Никогда не осуждает. — Теперь у тебя есть я. Остальное хуйня.       И вот в глазах Ви мелькает искра, которую Керри научился узнавать лучше любой другой. Видит Джонни. В забытом на полвека прищуре с ебанцой похлеще любого киберпсиха или отморозка из отстойника. В кривой ухмылке. Слышит в интонации чёртову уверенность, что мир можно прогнуть под себя, если очень захотеть. Защитить того, кого любишь. Такое случается периодически. Хотя Керри и твердит, что их сложно спутать.       Врёт безбожно.       Потому что эта сволочь так и сидит где-то в закромах. Долбанный таракан, которого, как выяснилось, не прибить никаким тапком. Въелся в пацана второй кожей. Стоит спиздануть что-то или сделать — вылазит и смотрит прямо в душу. И никуда от него больше не деться, блять. Керри старается в этом не ковыряться лишний раз без надобности. Игнорирует. Чаще успешно, чем наоборот. Иначе дерьмо польётся похуже того, что лилось в бородатые двадцатые. Пройденный этап.       Да уберегу я твоего пацана, клянусь, ёпт, уёбывай обратно, где ты там навеки прописался.       Навеки, да. Мириться с этим сложно.       — Вот это уже по-нашему, — Керри смеётся немного нервно, тянется поцеловать. Быстро, жадно, с намёком, что это ещё не конец разговора. — Не перестарайся. Я и так слишком долго жил в клетке.       — Не, всё по-взрослому, — Ви кладёт ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. — Заменю всю эту древнюю хуйню на современную. Дроны-патрули с ИИ-распознаванием лиц, турели в ключевых точках дома, биометрические замки с двухфакторной авторизацией и автономный режим карантина.       Бля, как всё серьёзно то. Даже спрашивать не станет. Хоть лазерную сетку и ловушки из шипов на стенах, как в шпионских фильмах, если ему так спокойнее. Ви сделает так, чтобы работало по кайфу. Остальное действительно хуйня.       — И всё это бесплатно или нужно будет отработать за старания? — Керри снова пробует вовлечь его в свою зону притяжения через заигрывающие флюиды. Касается ладонью бедра Ви и скользит выше, под край футболки. Соблазняет. Давно не видел.       В этот раз Ви ведётся моментально, расслабляясь и обмякая в руках Евродина. Сбрасывает с себя многотонный груз тяжёлых рабочих дней и, не глядя, сталкивается с ним пальцами, переплетая в замок.       — Нет. — Ви ухмыляется, глядя на него горящими глазами, которые год назад казалось, Керри больше никогда не увидит, — Это подарок. Отработать можешь из добрых побуждений, если очень хочется.       Душевно то как. Знает Керри такие признания, хотя они и редко говорят иносказаниями или молчат о важном. Ви не обязательно говорить вслух и так всё слышно: благодарность. За то, что не бросил, вытянул из состояния отчаяния. За то, что вернулся. Все эти хуёвые времена из разных периодов их жизней и вместе, и по отдельности вообще сложно вспоминать. День сегодня явно особенный. Керри пробрало. Пиздец. Точно возраст этот всё.       — Подарок, да? Ценю. — Керри всё таки отводит глаза ненадолго, якобы отвлекаясь, чтобы потушить сигарету в пепельнице. Обводит рукой пространство вокруг них, — Хуйню эту с проводами тоже. Запарился ты, конечно.       За то, что ты здесь.       Ви смотрит на него с пару секунд. Потом откладывает ноут в сторону и прижимается к Керри. Обнимает крепко. Ви всегда чутко улавливал вибрации настроений Евродина, правильные слова подбирал и знал когда нужно обнять. Идеально.       — Не благодари, Кер. — с расстановкой шепчет Ви. Работа головного мозга вырубается. От близости, откровенности и проникновенности. От бесконечного и обоюдного чувства признания, — И не говори больше, что тебе похуй. Мне не похуй.       Керри закрывает глаза. Вдыхает запах кожи, пороха, никотина и чего-то неопознанного, но родного — с примесью гвоздики. Сердце бьётся ровнее. Мир становится чуть менее ебанутым.       — Ладно-ладно. Не думай слишком много, а то опять переклинит. Это уже прошло давно. — Керри оставляет лёгкий поцелуй на губах Ви и резко дёргает его футболку, — Бросай игрушки свои уже, а то с ними же спать в обнимку будешь. Отрабатывать пора. Соскучился, пиздец.       Ви тихо смеётся с той гипнотизирующей хрипотцой, от которой до сих пор душа трепещет, а крыша неотвратимо и стремительно едет. Керри в очередной раз отгоняет мысль, что из этого умопомрачительного тембра вышел бы отличный бэквокал. Хотя... Может быть когда-нибудь.       Крутые повороты судьбы наглядно продемонстрировали, что всё когда-нибудь может быть. В особенности, когда не ожидаешь.       — Засранец. Люблю тебя.       Но Ви не любит отвлекаться.       — И я тебя, дебилушка.       А Керри знает, что ему сложно отказать.       И пусть мир за окном хоть сгорит нахуй. Здесь будет безопасно. Это их гнёздышко. И в нём правильный человек. Тот, кто не только спас Керри от себя самого, но и готов защищать до последнего патрона. Это, сука, любовь, выраженная через провода, скрипты и капельку паранойи. Сломанные люди могут построить нечто прекрасное исключительно подобными изворотливыми способами.