Lintukka

Шагали молча. Ей пришлось очень быстро семенить, катясь по дощатым тротуарам вровень с гигантом. Она толкнула калитку. Самодельные трещотки затрещали, в окнах дома замелькали бледные, тревожные лица. Великан без приглашения зашёл за Маргиткой в калитку, потом в дом и в кухню. Инге при виде гиганта аж подскочила: - Корхонен, принесла ж тебя нечистая, не видала тебя сто лет! Она приняла кошёлки у хозяйки, водрузила их на стол, чтоб разобрать. Корхонен, опять без приглашения, грузно опустился в старое деревянное кресло, бросив на стол шляпу. Кресло жалобно заскрипело, но выдержало. - Ну, - сказал он. - Что умеешь? - Простите? - Если я на тебя лягу, от тебя лужа останется. Придётся тебе иначе меня благодарить. Инге захлопотала: - Я тебе сейчас кофе сделаю, Корхонен, слышишь? Кофе был никакой не кофе, а жжённый ячмень с киселистой овсяной вываркой. Голод забить. Маргитка пыталась сообразить, чем может отделаться от своего неласкового спасителя. - Я... хорошо перевожу с языка на язык. Учила шведский, немецкий, венгерский. Я этим зарабатываю. Корхонен поглядел на неё как на дурочку. На его ферме, вероятно, переводить было нечего и незачем. - Ну, или из твоих баб кого мне подбери. Покрепче там. Потолще, - выдвинул он встречное предложение. Маргитка побледнела: - Нет... нет... это никак... я уж тогда сама... лягу... - Сдохнешь. - Можно как собаки. Мужчина сзади. Тогда ничего. Инге обернулась на неё в изумлении. Ну да, у Маргитки было "прошлое". Последние годы перед революцией в Петербурге... свободнее было жить. - Хорошеньким вещам у вас сироток учат, - хмыкнул Корхонен. - Могу одежду хорошо заштопать, - почти безнадёжно уже сказала Маргитка. Корхонен упёрся в неё наглыми глазами, лизнул взглядом фигуру, усмехнулся довольно: - Я драного не надеваю. У меня слава Богу всё. А вот тебе бы подыскать мужика, чтоб не на раз, он бы тебя одел. Только не падай в обморок, строго сказала себе Маргитка. Это великан, великан из сказок. Не шевелись, не отводи взгляда, не сбегай. Даже... в забытьё. Это великан, великан в конце сказки проиграет. Инге подала кофе, взяв вместо чашки бульонницу. Иное Корхонену было не по размеру. Он захлебал с расстановкой, отдуваясь. - Я ещё лепёшки затею, - сказала Инге. - Ты жрать небось хочешь, Корхонен. А? Бурчит животище? - Может, ты вместо неё со мной пойдёшь? - спросил её гигант. - На такое я не нанималась, - твёрдо сказала служанка. - У тебя уже три жены померло. Вот, говорят, от этого. - Дура, - спокойно сказал Корхонен. Голос его был как грохот камнепада. - В деревне все мужики мрут от водки и все бабы - от работы. Мне умный человек сказал, врач. Он изучает здоровье финской нации, ясно? Он подумал. - Может, хоть водка у вас есть? - Нет, господин великан, - почти плача, пробормотала Маргитка. - Что?! - Господин... Корхонен, господин Корхонен! Великан по-фински было то же, что людоед. Ох, не хватало его завести! Но он самодовольно захохотал. - Всё я слышал, не отговаривайся! - Простите. Он продолжал хохотать. Потом успокоился, вытер бороду и усы: - Ладно. За своим я ещё приду, сейчас у меня дела. Дом я запомнил. Идём, lintukka. Теперь тебе меня провожать. Они вышли на крыльцо. Корхонен спустился по лестнице, встал, оглядываясь, руки в боки. На заборе почти висели зеваки: видать, приметили, как в этот дом вошёл мужчина. Корхонен снова снял шляпу, обернулся, ухватил одной рукой Маргитку и крепко, горячо и колюче поцеловал её: - Сладко! Хороша! Забору он крикнул: - А ну пошли, бездельники! И, уходя, без труда дотянулся до засова - запереть калитку изнутри.