Lintukka

После молитвы никак не удавалось заснуть. А ведь надо было. Если не спать... Если не спать, сны приходят и с открытыми глазами. На этот раз в щель окна стали врастать цветы. Прихотливо извиваясь, стебли оплели подоконник, стену, по стене поднялись к потолку - чёрные, скрипучие, как суп из старой крапивы - и на стеблях распускались и опадали вниз лепестками чёрные, сладко пахнущие цветы. Когда стебли покрыли потолок, лепестки стали падать на Маргитку - на одеяло, на лицо, влажные, холодные, тяжёлые. Потом всё пропало. Она встала, задыхаясь от сладкого запаха. Нашарила шаль, закуталась. Домашние туфли... На веранду с блёклого неба светила луна. Огромная, водянистая, цвета овсяной выварки. Это ничего, сказала она. Это пока ещё сон. На границе с явью они бывают у всех. У многих. Это ещё не явь. - Ты как после хииси ходишь, - сказала Инге с утра. - Доктор-то, может, нужен. - Что такого ужасного делает хииси? - удивилась Маргитка. - В лесу аукает? - Щекочет. Так, бывает, поработает, девка отдышаться не может. - Инге, умная ты женщина, а всё время толкуешь о сказках, - не выдержала Маргитка. - Ну, значит, всё ж не тронул, - сказала служанка. - А то б и ты о сказках задумалась. Это правильно. Ты ему улыбайся, а потом - фьють! Он ещё пару раз, пожалуй, масла притащит. Надо было одеваться: Маргитка ходила с Альмой Нильсовной на воскресную службу. И Инге на ту же, но шла всегда особняком и по пути подцепляла подругу-кухарку. Так, парочками, до кирхи и добирались. Она пришла в себя, потому что в лицо ей кто-то дул. На неё почти в упор глядели яркие голубые глаза. Ещё немного - и вместе с глазами она увидела молодое мужское лицо, рыжие вьющиеся волосы, бородку... - Простите? - пробормотала она. - О, вы очнулись. Не вставайте быстро, вы были без сознания. Теперь она видела и Альму Нильсовну, и поняла, что лежит головой на комке одежды. Пиджак этого мужчины, сообразила она. - Кто вы? - Вильхо Лехто. Врач. Как вы завтракали? - Хорошо, спасибо. Он покачал головой грустно: - Мне кажется, вы редко завтракаете хорошо. Это сейчас... частая беда в городе. Выговор у него был не местный. - Вы из Петербурга? Он улыбнулся удивлённо: - Из Хельсинки. - Далеко вы... Позвольте? Он помог ей подняться и теперь держал разом за руку и за талию. - Прошу вас, - сказал Лехто, светя голубыми глазами, - очень прошу вас, заглянемте ко мне. Это недалеко. - Я в порядке. - Я с вами схожу, - поспешно сказала Альма Нильсовна. - Я прошу вас. На вас лица нет. - И денег у меня нет тоже. - Не будем о деньгах, - Лехто уже подталкивал её в нужную сторону. - Иной раз я позволяю себе просто... немного гуманизма.