Lintukka

Из двуколки он её вытащил сам. Чуть задержал в объятьях, прежде чем поставить на землю. Стал распрягать лошадь. В гостиной уже толпились пансионерки - все, кто не работал. - Что? - спросила Инге. - Вылечил? - В бане отпарил. Потом в лес водил. - Зачем? - удивилась Кудрина. - Так. Ягод поесть. - А потом что? - Потом на меня напал медведь. А Корхонен напал на медведя. - А потом?! Ей стало смешно: - А потом медведь нас съел, конечно. - Ах, вы шутите, - разочарованно протянули сёстры. - Только в самом финале. Корхонен так прогонял медведя, что чуть не выгнал мне из тела душу... Инге, поставишь нам кофе? - И никакого лауданума, - торжествующе сказала Инге, направляясь прочь из гостиной. - Наша финская баня - это тебе не дрянь из аптеки, вот что! Корхонен громко вошёл в гостиную, громко поздоровался и, оглядевшись, устроился на диване. Кресло ему было тут маловато. - Пойду, переоденусь, - сказала Маргитка. Она носила всё одну и ту же одежду с пятницы. - А вас... а вас доктор спрашивал, - в спину ей крикнула Рагозова. В первую же ночь без Корхонена сон накрыл с головой. Она скакала через верёвочку. Ей это нравилось, но только надо было спрятаться - сильно поднималась юбка. Зато, пока прыгаешь, немножко летишь. По спине похлопывал бант на конце косы. В кустах, как всегда,лежал Никита. Она знала, что он подсматривает. Но барону его не сдавала. Вот если снова подкрадётся сзади, то отмутузит его верёвкой - а так... Барону они никогда не сдавали один другого. - Маргит! Маргит! Это кричала няня. Она была одна на всех, бедная. - Маргит! Барон зовёт, слышите? Она с досадой швырнула верёвку. Поправила блузку, пригладила волосы. Пошла к дому. - Милая Маргит, - сказал барон. - Ну, иди сюда. Учила урок? Она учила. Он положил ей руку на голову и кивал, пока она рассказывала наизусть стихи. Баллада Шиллера. "Лесной царь". Это было для хорошего немецкого языка. - Какая ты молодец, Маргит, - сказал барон и погладил по волосам. - Очень большая молодец. Пальцы его спустились ниже, к основанию косы. Немного нажали. Потом сильнее. Она снова забыла - это значило, что голову надо опустить. Будет немного неприятно. Не очень долго. Она так и проснулась - с давящим чувством у основания черепа. Рассвет ещё не занялся. Взгляд скользнул по обоям. Кажется, ничего... Никита думал, что большая собака. Но она не помнила, от этого он умер или от чего-то другого.