Lintukka

После завтрака удалось вернуться к переводу. Но только она нащупала ритм, Инге сказала, что Лехто идёт. Маргитка с досадой поднялась от стола. - Вам намного лучше, это видно, - сказал Лехто. Он был не просто энергичен - взвинчен. - Инге сказала, что вас возил париться в баню Корхонен. - Да. Оказалась простуда. Выпарили всю за два дня. - Вот как? Надо тогда прослушать лёгкие. Не было бы... остаточных явлений. Маргитка решила согласиться. Прошли в баронскую комнату, он открыл чемоданчик, нашёл трубку. - Поднимите блузку... Серьёзно прослушал с обеих сторон. - Всё очень хорошо. Очень. Она заправила блузку обратно. - И вы теперь знаете, что это помогает. Только досадно, что вы... всё же, вы образованная барышня и деликатного сложения. Я не понимаю, как одно и другое вам не помешало... с Корхоненом. - Альма тоже образованная, и вы ей говорили про Корхонена. - Ну, ей это хотя бы не опасно. - Вы же говорили, что он нормальный. - Есть всё-таки... пределы совместимости. - Ну, раз есть пределы, может быть, у меня с ним ничего не было? Зачем вы себе упорно это представляете? - Затем, что я знаю, и вы знаете: истерия лечится одним способом. Другого наука не придумала. - Значит, дура ваша наука. Я парилась в бане, спала на сене, ела ягоды, и мне было хорошо. - М-м-м... Он огляделся в комнате: - Если вы позволите, я бы помыл руки и... осмотрел. - Не позволю. Я туда никому не позволяю смотреть. Вот такая я. - Простите, но это ханжество. Когда понятно всё и идиоту, продолжать отрицать. - Вам мысли надо помыть, а не руки. Он вдруг укусил себя за ребро ладони. Зубы у него были большие, ровные и белые. - Что вы делаете? - Ничего. Ну, если вы скрываете от меня, значит, вам важно, чтобы я - верил, вам хочется... Ну, скажите! Вы что, боитесь его? - Боюсь. - Я с ним управлюсь. - Я боюсь с ним вступать в близость. А что он с вами сделает, мне всё равно. - Не всё... вы лжёте... себе лжёте, мне... Он наступал, оскалившись. Ей пришлось пятиться. - Вы рациональный человек, доктор. Прекратите. - Я мужчина. Я хочу женщину. - Поверьте, я смогу вам устроить безобразную сцену, о которой будет говорить весь город. Это помогло. Он встал, тяжело дыша. - Я не извиняюсь. Я сказал правду. Я мужчина, я хочу женщину. Может быть, женщине тоже подумать - хочет ли она дальше... читать по работе или уехать топтать навоз. По крайней мере, на этот раз, поправляясь, он отвернулся.