Опасный союз.

Сегодняшний день был особенно знойным. Быть может, от душащего чувства предательства? Оно жгло лёгкие, дурманило разум, давило, сводило с ума. Не так долго ждать Дурги-пуджи, а в дюжине совсем не благая весть. Среди нас предатель. И этот предатель дал себе знать самым неприятным для семьи Анвеш способом.

Несколько дней тому назад.

Чанди отдыхала у себя в комнате. Прохладный ветерок легкими движениями игрался с прозрачными шторами открытого балкона с изящной величественной обделкой. Уже почти десять лет она проживала у своего мужа в Биркуле. Она была помолвлена с ним ещё в четырнадцать, а к семнадцати годам уехала к нему. Биркуль находился где-то в трёхстах километрах от самой Калькутты, где родилась и выросла Чанди, и где основалась их резиденция. Девушка была не против свадьбы, её жених, как она знала, был без ума от неё, а после их первой встречи она в этом убедилась. “Зелёные глаза смотрели на меня так, словно сама жизнь и сокрушительная сила богини бушуют внутри, пока она так спокойно глядит на меня. Её роскошные и нежные волосы, тёмные, как ночь. А эти губы, вместе с её хищным взглядом, когда она улыбнулась мне. Её фигура просто свела мне голову. Кажется, у меня закружилась голова, когда я увидел её. Она не спроста посланница Дурги, о её изяществе только грезить” Это она вычитала в его письме матери. Тогда она только переехала к нему, а в этом письме он рассказывал своей матушке... Думаю, и так понятно о чём. Лишь довольно улыбнувшись, она отложила его и с гордо вздёрнутым подбородком пошла обратно, по своим делам. К сожалению, того же о своём супруге она сказать не могла. Он никогда не интересовал её, но и жизнь портить она ему не собиралась. Он бесконечно предан ей, даже после тысячи отказов. Они сошлись на дружеских отношениях и отныне оба не мешают быть счастливыми друг-другу. Возможно, Ишан - так звали её супруга - постепенно мириться со своей любовью, а может уже нашёл себе другую отдушину. Так или иначе, они не вмешиваются в чужую жизнь, так что Чанди имеет полную свободу действий. Конечно, просто сидеть сложа руки и жить беззаботную жизнь, о которой она мечтала, было бы просто невозможно. Каждый член их семьи испокон веков работал одинаково. Поэтому бесконечные бумажки настали и её, стоило ей стукнуть восемнадцать. Их семья - экономисты, важные в дюжине люди. Достаточно долго они отвечали за расходы на народ, вклады и прочее, что связано с деньгами всей дюжины, идущей на благо жителям. Они третья по важности семья, личные секретари дюжины. Есть в этом и плюсы, помимо статуса, конечно же. Один из которых давно узнала Чанди - она всегда знает о финансовом положении почти всех семей дюжины. Не известно, где ей это понадобится, но умничать среди приближённых подружек ей точно нравиться, как и тешить своё эго в принципе. Да, она непозволительна горда для такой приличной семьи и, возможно, только возможно, чересчур избалована. Но и это может быть оправдано. Ещё на момент сделки всех наследниц семьи Анвеш восхваляли и хранили как зеницу ока. Считалось, что каждая девушка в их роду - одарённая силой самой Дурги, несёт защиту для народа, начинания чего-то нового. Оттуда и последовало - появление девушки из семьи Анвеш в дюжине - начало чего-то нового, защита. В каждой семье дюжины свои порядки, такие как властвующие девушки Басу и полный матриархат. Их семья не исключение, у них положено обучать каждую дочь военным искусствам, верховной езде и посвящать в дела семьи. Их мнение всегда учитываемо в дюжине, как знающих, так же и в семье по многим вопросам о делах обращаются к матери или старшей сестре, или, уже выросшей, младшей. Говоря о старшей сестре, стоит упомянуть, что наша Чанди на данный момент увлеченно читает очередное письмо своей старшей сестры. Ганга, её прозвали в честь богини, что так подходит её характеру. Ганга - богиня священной реки Ганг, олицетворяет жизнь и спасение. Все в семье всегда считали, это имя идеально подходит её статусу и характеру. Ганга часто вытаскивала Чанди из передряг, спасала, когда было грустно и скучно. Она всегда оставалась такой же заботливой и весёлой, пусть и сдержанной в деловых вопросах. Но, как ни странно, связь с богиней, по пророку, унаследовала младшая сестра, именно Чанди. Для многих это стало шоком, ведь обычно богиня избирала старшую дочь Анвеш. Несмотря на это, между ними не возросло вражды или зависти, сестры были сплочёнными и всегда поддерживали друг друга, пока их не разлучил брак Чанди. А старшую девушку семьи, как правило, выдают замуж только по её желанию. Она остаётся в резиденции и следит за делами семьи, участвует в решениях вопросов дюжины и парой занимается некоторыми делами брахманов, но это не их основной род деятельности. “Дорогая моя Чанди, моя маленькая воительница. - так называла её сестра в честь её имени. Чанди - продолжение Дурги, что олицетворяет её гнев. Можно сказать, Чанди - лишь эпитет к Дурге. И именно в таком состоянии она одолела махишасура. - я очень скучаю по тебе и твоей задорной улыбке. В Калькутте неспокойно, ходят слухи, что в дюжине завелась крыска, но мы справляемся. Говорят, приезжает Доран Басу, тот самый, что был сослан в Каллиграфами ещё давно. Я в настоящем предвкушении, мне очень интересно, что он представляет из себя! Слушая истории о нём, я бы предположила, что он бы тебе очень понравился, но точно сказать не могу. Лучше расскажи мне ты, как обстоят дела в Барикуле, как там Ишан, он уже осознал смысл слова нет, или ему стоит подучить азбуку? - на этом моменте Чанди лишь тихо хихикнула. Колкие шуточки невзначай, которые пускала Ганга, всегда были так к месту и звучали очень изящно. Это одно из достоинств её сестры. - я надеюсь, ты там не скучаешь. Не так много осталось до Дурги-пуджи, я совсем не заметила, как летит время. Если будут мучать боли или ещё что-то, рецепт чая всегда у тебя, я надеюсь, ты его не потеряла? - и правда. Ещё перед отъездом в Барикуль Ганга дала ей рецепт чая, который делала Чанди, когда её мучали побочные эффекты связи с богиней. Головная боль, головокружение, бывало даже тошнота. Каждый раз Чанди тихо ворчала, без злости “богиня добрая, а плохо мне так, будто Асуры покоя не дают”, на что Ганга всегда хихикала и подавала ей чай. Его она пьёт по сей день. - наверное, это всё, что я могу тебе рассказать в таком формате. Очень жду ответа, была рада снова увидеть твой почерк. Обязательно приезжай, как появится возможность. И не скучай!

С любовью сестричка Ганга.”

Чанди снова улыбнулась бумажке в руках, а после положила её обратно в конверт. Достав перо и такую же бумагу, она принялась писать ответ. На письма она ей отвечала с особым трепетом, обязательно красиво вырисовывая каждый иероглиф и стараясь передать все чувства и эту счастливую улыбку в каждой линии. “милая моя, красавица Ганга - начала писать Чанди, а улыбка с её лица никак не сползала. Одна мысль, что она пишет это любимой сестре заставляла натянуть уголки губ чуть ли не до самых ушей. - рада снова читать твои рассказы. Ты не представляешь, как я скучаю по тебе и как сильно хочу наконец-то посплетничать о драмах среди дюжины. Надеюсь, у тебя всё хорошо, и предатель не доберётся до тебя. А если и доберётся - клянусь, ему не поздоровиться. Он поплатиться за каждую ранку на твоём теле, и, если он уже читает, пусть знает - я его разорву и моя кханда - тому доказательство. - у неё и правда было оружие, которым она удивительно хорошо владела. Точнее, это было бы удивительно, если бы это была не дочь семьи Анвеш. Видеть девушек этой семьи с оружием так же привычно, как и воинов. - мои дела обстоят хорошо. Мне, конечно, не хватает твоей улыбки рядом, но приходиться выживать. Да, Ишан закончил свои старания, видимо смирился. Мы не мешаем друг-другу, так что я не знаю, как обстоят его дела, разве что уверена, что деньги появляются в большом количестве и стабильно. - из-за рода деятельности её семьи она также следит за экономикой своего мужа. Это было не принуждение, а скорее мирный договор с его семьей. И он был заключён лично Чанди. - ты бы видела сколько здесь красивых сари, я обязательно привезу тебе несколько, думаю, ты обязана это видеть. Очень бы хотелось посмотреть, как они сидят на тебе. Я даже уже купила несколько, они очень подходят под твой стиль. - представляя её сестру в тех роскошных сари, что купила ей девуша, невольно на душе стало теплее. Как же хочеться снова увидеться с ней. - как дела у братьев? Рудра, Кубера? Рудра продолжает ворчать о том, как все его раздражают? А Кубер? Нашёл женщину всей своей жизни наконец или оставлять потомство придётся только мне? - в семье было четверо детей. Старший был Рудра - никак иначе, тоже прозванный в честь божества, ипостаси Шивы, древнее божество индуизма, олицетворяющее неконтролируемую, но обязательную силу природы и жизни. Он, как первенец, взял большинство дел на себя. Он же следит за порядком и ни одно собрание не обходиться без него. Второй по старшинству Кубера - бог, в честь которого его назвали, не менее изящен. Это бог богатства, царь полубогов якшей, а также страж севера. Но в этот раз, родители ошиблись, ведь сам по себе Кубера дамский угодник и просто задорный парень. Тем он и хорош. Ещё некоторое время она писала список вопросов, которые её интересовали. Чанди всегда была такой разговорчивой с близкими, пока в кругу незнакомых или малознакомых она держалась особняком. Ганга часто говорила, что непроизвольно она даже говорит чётче, выговаривая каждый звук. Вскоре письмо было закончено. Завершив его таким же “с любовью, воительница”, она потушила свечи и легла на кровать. Время близилось к ночи и пора было ложиться. Долго она так и не проспала. Ужасный сон разбудил её. В нём пылал огонь, крики, бесчисленные истошные крики боли и отчаяния будто бы фантомно резали уши. Она чувствовала жар пылающего пламени, слышала эти крики сама, возможно, даже кричала во сне тоже. Это было безумно страшно, но в то же время она чувствовала... Что-то странное. Она ощущала словно прилив силы, адреналина, бушующего в крови. И куда-то бежала. Но сон окончился одним - она сгорела дотла так и не сумев выбраться из кошмара раньше, чем наступит смерть. Но значения она этому сну не предала. Точнее, предпочла разобраться со всем завтра, выпила чаю по тому же рецепту, что и обычно, что б успокоить себя и снова уснула. Письмо так и не дошло. Средь бела дня, пока Кубера и Рудра разошлись по делам, в резиденции Анвеш совершили поджог. Эта весть пришла к Чанди почти сразу и её жизнь перевернулась. Ганга погибла. На неё обрушилось осознание, полное осознание ситуации, только к ночи. Больше не будет этих писем, шуточек про прилипчивого Ишана, сплетней. Она не увидит её в тех сари. Первые пару дней она молчала. Совсем. Супруг, видя её впервые в таком состоянии, трогать не стал, но, конечно же, был в известии о трагедии. Это лишь сильнее пробуждало в нём сочувствие к жене. Но так просто лежать было нельзя. Должны были пройти обряды по очищению, а самое главное, Чанди поклялась себе - она найдёт того, кто это сделал. Она осквернит его тело и честь так, что он никогда не сможет высвободиться из сансары. И ведь были намёки! Этот сон и её слова о расколе... Она ведь могла что-то сделать. Но вместо угнетения себя за то, что бездействовала, она сосредоточилась на другом. Девушка собиралась разрушить жизнь этому человеку, поэтому, по приглашению от лица Видии Басу и её старшего брата, она с удовольствием вернулась в Калькутту. На всех обрядах она была сдержана. Она присутствовала везде и каждый обряд сопровождался её пустым лицом. Когда сжигалась кукла из Баньяна, когда пепел окунался в священную реку. Она всё смотрела. Заставляла себя смотреть, чтобы смогла поставить окончательную точку.  “Она мертва. Я буду помнить. Буду скорбить. Но отомщу за неё. Обязательно отомщу.” И вот, она сидит в гостевом зале резиденции Басу. Все любезничали между друг-другом, но Чанди оставалась сдержанной и равнодушной по отношению к беседам между старыми знакомыми или хорошими друзьями. Её спина оставалась прямой, а такое же изящное сари светло зелёного оттенка - именно он олицетворяет её семью - отлично подчёркивало её фигуру. Её лицо было непроницаемым. Все видели в нём скорбь, но только Чанди было известно — это решительное желание найти врага. Именно поэтому она тут. Попивая приятный чай с пряностями, она даже взгляда не поднимала на остальных. Только когда её приветствовали, она вскидывала голову, не вставая, и обменивалась кратким “рада встрече”, а после демонстраивно показывала, что далее вести диалог она не намерена. Но в какой-то момент в нос словно ударил запах, в голове щелкнуло “Басу”. Она так и не поняла, как это произошло и что за это отвечает, но скинула всё на излишки аром масел с резким запахом. Мало ли, какие запахи предпочитает эта семья, она слишком мало помнит со времён, когда она ещё контактировала с дюжиной не через письма. -госпожа Анвеш. - грубый мужской голос раздался прямо над ухом. У девушки тут же сложился пазл в голове, и рука с чаем моментально застыла у самых губ. Не помниться ей, что б в Калькутте был кто-то из мужчин Басу... Значит Доран уже приехал. - слышал вашу историю. Мои соболезнования. - Чанди все ещё молчала. От упоминания её покойной сестры к горлу тут же подступил ком. На обрядах она, конечно, не плакала, держала лицо воительницы, которой прозвала её покойница, но наедине с собой слёзы сдержать было невозможно. Остаётся надеяться, что приличное количество людей вокруг её остановит от очередной истерики. Наконец, словно по щелчку пальца, она снова продолжила двигаться, прежде застыв статуей. Сделав небольшой глоток, нарочито медленными движениями, что б успеть вернуться к привычному лицу сдержанной госпожи Анвеш. Так же, на вид, спокойно она развернулась к мужчине. На удивление, именитый Палач, в котором течёт кровь Басу, не смотрел на неё как на добычу или объект потехи. Она ожидала от него более специфичного отношения, но он, кажется, искренне соболезновал её утрате. Что было бы очевидным, видя, как раньше он рвал и метал лишь за взгляд на своих племянниц, можно было догадаться - он прекрасно понимает, насколько она была важна девушке. -господин Басу. - точно так же приветствуя его, она поднялась с места. Всё же, было в ней что-то принципиальное. Проявлять подобный жест уважения - встать с места во время диалога - она не собиралась по причине, что этот человек учувствует в дюжине и всё. Ей нужна была весомая причина и в этот раз она заключалась в его отважной защите не только своих близких, но и вовсе дюжины, если не всей Калькутты. По рассказам Ганги, он был смелым и умелым воином, возможно, она бы взяла у него пару уроков, если бы не обстоятельства. - спасибо. - она кратко кивнула ему, несколько прядей густых волосы, что выпали из лёгкой причёски, скатились по её плечам, но она не обратила на этого внимания. - я подозреваю, что вы прибыли по той же причине, что и я. Ищите зачинщика? - Чанди уже почти мечтала уничтожить врага, поэтому она тут же приступила к делу. К тому, что интересует её напрямую. По реакции Басу можно было заметить, что он явно заинтересовался её резким стилем диалога. Его губы дрогнули в еле заметной улыбке, которая тут же сползла с лица, будто и не было. - вынюхиваю. - во внешней части его глаз просели морщинки, прищур, которым он смирил нашу госпожу Анвеш, казался почти игривым, можно даже сказать, хищным. Не просто так ведь Басу всегда были львами. - хотите присоединиться? -  это было не приглашение в его команду, а не поддельный интерес к её личности. Слухи о семье Анвеш, как и обо всей первой четвёрке, ходят по всей Бенгалии и было бы странным, если Палача они не заинтересовали. Чанди уловила его настроение и в ответ сузила глаза только так же, только вот, с её чертами лица это выглядело скорее на хитрый взгляд, нежели на хищный. Не редко её называли лисой в такой момент. После чего она гордо вздёрнула подбородок в жесте “я тебя не боюсь”, что вполне себе было правдой. У неё и не было основания боятся его, ведь он не какой-то садист психопат, который причиняет боль просто так. Хотя... Возможно так и есть, но по рассказам в округе подобных слухов не ходило. Разве что, только о том, что он очень жесток с врагами. - а вас так интересует сотрудничество со мной? - колкость, прикрытая обычным интересом, вылетела быстрее, чем Чанди успела бы обработать то, что хотела сказать. Это для неё впервой, обычно, с малознакомыми людьми она всегда контролирует свою речь. Наверное, всё это просто от эмоциональной усталости, ведь за эту неделю она успела пережить много тяжёлых событий. Но, кажется, подобный ответ пришёлся господину по вкусу. Теперь он расплылся в откровенной ухмылке, даже, быть может, оскале, предвкушающем интересный, по его мнению, диалог. - толпы говорят, вы благословлены. Видите в разы больше, чем другие. - ощущения от диалога были... Интересными. Казалось, он не нарушает её личные границы, ведёт себя прилежно и просто бесседует. Не склоняется и не подходит к ней ближе нужного, но всё равно она ощущала себя так, будто бы её прижали к стене. Словно один его взгляд забирался к ней под кожу, по венам и жилкам добираясь до самой души. - интересно увидеть вас в деле. И правда, слухи о ней сейчас заострены на её принадлежности богине. Народ правда думает, что каждый вечер они сидит Дургой у себя в комнате и рассказывает ей как прошёл день, а Дурга ей потом “смотри, в общем, вот этого к асурам, потому что он предатель. А этого не трогай, он хороший”. Иногда она удивлялась глупости обычных людей, хотя вроде образованные. - толпы много чего говорят. - достаточно грубо отрезала Чанди даже не понимая, что именно вызвало такие эмоции. Слухи и слухи, прежде её это мало волновало. - Ма не сплетничает со мной каждый день. Её посылы расплывчаты... В прочем, как и наставления других богов. - “Ма”, именно так в бы называли Дургу в обычных диалогах. Есть ещё пару вариантов: “Майер”, “Дурга Май”, но смысл одинаковый - мать. -безусловно, вы правы, госпожа Анвеш. - он кивнул ей в знак согласия и полного принятия её правоты, но тут же вернулся к прежнему, игривому настрою - но ведь они есть. Это тоже своеобразная привилегия. - “скорее проклятье” подумала про себя Чанди вспоминая последнее виденье. Их диалог прервал властный одним тоном голос Видии, главы дюжины и сестрой её собеседника. Они оба перевели взгляд на женщину, а после сели по местам. Спорить с женщиной, которая держит в узде двенадцать семей, считая свою, никто желанием не горел. Собрание прошло... Относительно гладко. Всё, что они обсуждали - бытовые вопросы. А Чанди в это время под шумок спорила с братом, что возмущался в очередной раз по неизвестной ей причине, но придирался ко всему. Не оставила Видия без внимания и саму Чанди, выразив ей благодарность за визит и соболезнования, от которых уже подступала тошнота. Но что поделать, не приносить соболезнования после такой трагедии будет даже слишком неуважительно. Дело в том, что подобная смерть в индии считалась одной из самых неприятных. Мало того, что тело сжигается в огне ещё до обрядов, то есть душу нельзя освободить в священном огне и провести все ритуалы как следует. Помимо этой проблемы, чистка помещений после поджога проходит в разы строже. После пожара помещение считается особенно осквернённым, поэтому проводиться дополнительные обряды по очищению. Ко всему этому входит полная реставрация самой резиденции, из-за чего на данный момент вся семья Анвеш находиться под крылом Басу. Это было их желание, если быть точнее, желание Видии, что б те были всегда под присмотром. Мда уж, желания власти у этой женщины хоть отбавляй. Но будь Чанди на её месте, она бы вела себя точно также. И именно в таких раздумьях она прохлопала всё собрание, так и не уловив ни слова. Не велика потеря, пусть она помнит всех плохо, но точно уверена, госпожа Басу не станет обсуждать о предательстве при всех двенадцати семьях. Не в её стиле. После того, как их распустили, она даже не удосужилась поболтать с двумя девочками Басу, с Шармой и другими дамами, с которыми общалась по молодости. Её голова занята чем угодно, но точно не её старыми подругами, да и желания обсуждать что-то не было. У неё даже не было представления, что она скажет, если кто-то из них спросит о том, как обстоят её дела. Скажет хорошо - соврёт, а жаловаться о том, как всё плохо было не в её манере. Далее последовала рутина. Тренировка, после купальня и сон. За это время её никто не тревожил, и она надеялась, что это было намеренно, понимая её состояние, а не по чистой случайности. Она не требовала полного понимания, но хотела уважения к себе, как к человеку, который потерял близкого. Дело близилось к ночи. Чанди сидела на кровати, все те же балконы пропускали свежий ночной воздух, который всё равно сохранял лёгкую знойность пекла днём. В её руках был её кханда, она разглядывала её. На навершии гордо красовались драгоценные камни, вырезанные узоры и надписи на рукояти на санскрите: “воительница”, “благословлена”, “о Дурга, помоги в тяжёлых бедах”. Клинок делался под неё и надписи были выбраны её родителями. Сейчас это последний их подарок, который остался у девушки. Её родители погибли, когда ей было тринадцать, её отец отправился на войну в Афганистан. В тот момент англия собирала армию, дабы напасть на Афганистан, соответственно, туда попадали и индийские войны. После того, как пришла весть о смерти её отца, её мать совершила обряд сати, сожжение себя после смерти мужа. Считалось, что если мужчина умер в браке, то в этом виновата его жена. И было у женщины только две судьбы: вдовство, отказ от всех материальных благ и странствие в бедности, либо самосожжение на священном костре. Её мать, не желая просто так бросать своих детей, считая, что будет винить себя за это всю жизнь, выбрала второй вариант, не желая мучаться от вины. Возможно, это эгоистично, но Чанди, вырастая, все больше и больше понимала свою мать. Если бы в такую ситуацию попала сама Чанди, то она бы поступила точно также, не желая мучаться остатки своей жизни в бедности. Тяжёлый вздох и девушка откладывает оружие. Ложась на кровать, она уставилась на звёздное небо, где медленно мерцали маленькие звёздочки и редкие тёмные облака лишь изредка перерывали блеклый свет. В голове снова возник образ мужчины средних лет, с кудрявыми набок волосами, серёжкой в правом ухе, золотистыми глазами, что так и наровятся проникнуть глубоко в её душу и познать все грани её сознание и такой же прекрасно подчёркивающий хитрый, но все ещё суровый взгляд воина, продолговатый шрам. Неизвестно было одно, что с ней стало, когда она оказалась перед ним. Почему её речь потеряла контроль, ведь прежде такое могло происходить только в кругу доверенных лиц, а если быть точнее, близких. А тут, вдруг, в первые секунды общения. Ведь прежде она никогда не контактировала с ним. Казалось, это какой-то дурман, возможно, именно кровь Басу так предрасполагает её к нему. Возможно ли это отнести к связи между Дургой и Кали. Кали ведь, в первую очередь, ипостась Дурги. Или это просто скрытый навык лично Палача? К асурам всё! Лучше лягу спать - прервав свои размышления решила Чанди и свернулась на кровати почти клубком. Прикрыла глаза... Тренировка её измотала. По этой причине уснуть не составило труда, пусть и дурные мысли не оставили ей пока, пока она полностью не погрузилась в город иллюзий Кали.