Хоррор в комнате 404. Том 1

Чик-чирик, чик. В комнату доносилось птичье пение, смешанное с заливистым детским смехом и топотом бегущих ног. Апрельское солнце, пробиваясь сквозь окно, отбрасывало на пол тени деревьев. — ... Ёнсан проснулся, ощущая, как тени от окна пляшут перед глазами, и с опухшими веками огляделся. В комнате он был один. Стрелки часов на стене показывали 10:20 утра. Будь сегодня учебный день, он бы уже пропустил утреннюю лекцию. К счастью, была суббота. Хён ушел в библиотеку? Или уехал домой? Судя по тому, что вчера, в пятницу, он ночевал здесь, скорее всего, просто вышел ненадолго. Ёнсан встал с постели и повернулся спиной к окну. Солнечный свет хлынул внутрь, и тень Ёнсана, смешавшись с тенями деревьев, длинной полосой растянулась по полу. Особых планов на сегодня не было, поэтому он направился в ванную, чтобы умыться. Пока он чистил зубы и плескал воду в лицо, по спине пробежал неестественный холодок. — А, холодно... Ёнсан обернулся, чтобы закрыть дверь, которую оставил нараспашку. В этот миг зеркало над раковиной за его спиной подернулось рябью. Искаженное отражение в этой зыби смутно напоминало человеческую фигуру. Стоило захлопнуть дверь с громким стуком, как озноб немного отступил. Сплюнув зубную пасту, он прополоскал рот водой. Опустив голову, а затем снова подняв взгляд, он встретился с собственным отражением. Постарел, что ли? Мысль, странная для того, кому едва перевалило за двадцать. Ёнсан ладонью стер воду с мокрого подбородка. Именно сегодня он выглядел как-то старше. Ему казалось, что поверх его лица накладывается образ кого-то гораздо старше, и он с силой потер глаза. Выйдя из ванной, он увидел чистое, безоблачное небо. Яркое солнце заливало комнату светом. — Ого, ну и погодка. Он распахнул окно настежь. Взору открылся широкий вид, ничем не перекрытый. Вдали виднелись горы и несколько невысоких зданий. Поскольку с этой стороны не было университетских корпусов, из комнаты Ёнсана и Ханама на четвертом этаже открывался неплохой вид. Чик, чик. Снова послышалось мелодичное пение птиц. Ёнсан вспомнил, что проснулся именно от этих звуков, доносившихся с дерева. — Хм? А разве тут не было тени от дерева? Он отчетливо помнил: когда он открыл глаза, по комнате тянулась длинная тень. Тень раскидистых веток. Но сейчас, присмотревшись, он понял, что листвы особо не видно. Да и было ли в апреле дерево с такими голыми, похожими на человеческие руки и ноги ветвями? К тому же, это четвертый этаж. Поблизости не росло деревьев такой высоты, чтобы достать до их окон. Показалось, наверное. Он же только глаза продрал. Отбросив эту мысль, Ёнсан оставил окно открытым. В и без того прохладную комнату ворвался еще более холодный воздух. — Проветрю немного и пойду. Хоть возраст, когда голод наступал сразу после еды, уже прошел, аппетит у Ёнсана оставался зверским. Он проспал завтрак, так что в обед нужно было наверстать упущенное. Похмелье все еще давало о себе знать, поэтому он решил съесть что-нибудь, что поможет прийти в себя, попутно вспоминая события прошлой ночи. — И когда мне сказать ему про лунатизм? Ханам, вероятно, и сегодня вернется около полуночи. Разговаривать в такое время бесполезно — большинство больниц уже закрыто. К тому же сегодня суббота, а завтра воскресенье, когда врачи отдыхают. Ёнсан задумался: может, лучше дать Ханаму спокойно поспать выходные, ничего не зная, и отправить его к врачу в понедельник утром? Он встряхнул одеяло и аккуратно его сложил. — Нет, надо сказать завтра. Пусть хоть морально подготовится. Всё же лучше поговорить в воскресенье, перед рабочим понедельником, чем тянуть до последнего. Закончив бормотать себе под нос, Ёнсан накинул одежду и вышел из комнаты. В это время Ханам, который оставил спящего после пьянки Ёнсана и перекусил в кафе, вернулся в общежитие. В комнате стоял холод. Как и всегда, здесь было зябко. — Чхве Ёнсан? Комната была пуста. Тот, кто вчера еле держался на ногах от алкоголя, исчез. — Может в туалете? Ханам нарочито громко открыл дверь ванной, но и там никого не оказалось. Внутри было влажно — следы того, что кто-то недавно мылся, еще не исчезли. Видимо, ушел. Неужели он успел уйти, пока Ханам ходил поесть? Ханам поставил на стол соседа пакет с медовой водой и закусками — он купил их специально для Ёнсана, мучимого похмельем. Какое-то время он стоял, не снимая верхней одежды, с задумчивым выражением лица. Затем, словно приняв решение, развернулся к выходу. В тот момент, когда он оказался спиной к окну, он увидел свою тень, длинной полосой растянувшуюся по полу. И позади его собственной тени проступил силуэт чего-то длинного и пугающего. То, что казалось ветвями дерева, до жути походило на человеческие конечности. В комнате было холодно. Казалось, будто окно распахнуто настежь. В помещении, где температура была ниже, чем на апрельской улице, за его спиной возникла странная тень. Ханам, не оборачиваясь, прошел прямо к двери, обулся и выскочил из комнаты. Казалось, сейчас спокойнее будет посидеть в библиотеке за книгой. Вскоре дверь снова открылась. Вернулся Ёнсан, поевший супа с ростками сои в ближайшей забегаловке. — О, не зря проветрил. Он с удовольствием вдохнул прохладный, чистый воздух и направился к своему месту. И тут он обнаружил на столе медовую воду и хлеб. Это хён купил? Медовая вода и выпечка. Лежат прямо на его столе. Любому понятно, что это куплено для него. Ёнсан закрыл шуршащий пакет и потер шею. — Теперь еще и подарки... На душе стало неспокойно. Неужели хён решил в открытую проявить свои чувства? С точки зрения Ёнсана, такая забота — покупка медовой воды от похмелья — выглядела как поступок человека, который неравнодушен к объекту своего внимания. Конечно, друзья тоже так делают. Купить воду для соседа, который вчера перебрал, — вполне нормальное явление. Но в глубине души Ёнсана шевелилось смутное, неприятное предчувствие. Если Хён действительно влюблен в него, как ему себя вести? Сексуальный интерес со стороны мужчины был для него чем-то пугающе чуждым. Ёнсан закрыл лицо рукой, погрузившись в раздумья. Затем он включил ноутбук и отодвинул воду в сторону. Он пытался отвлечься, просматривая смешные видео, но каждый раз, когда взгляд падал на бутылочку с водой, в голове всплывал образ Ханама. Мысли неизбежно вернулись к тому, как Ханам страдал от расстройства сна последние несколько ночей. В конце концов, сам того не осознавая, Ёнсан вбил в поиск слово «лунатизм». Просматривая одну статью за другой, он наткнулся на фразу, которая бросилась ему в глаза сильнее остальных: «Существует гипотеза, что поведенческие расстройства сна являются проявлением бессознательных желаний». Бессознательные желания? Выходит, он хочет трогать меня, нависать надо мной по ночам...? Типа того? В горле пересохло. Он потянулся к воде, но тут же вздрогнул от испуга и достал свою бутылку с минералкой. Он пил жадно, большими глотками, но жажда не отступала. Цокнув языком, он смял пустую пластиковую бутылку и отшвырнул ее. Повисла тишина. Ёнсан взъерошил волосы, издав сдавленный стон, и закрыл страницу с информацией о лунатизме. Он сцепил пальцы в замок, подпер ими подбородок и уставился в экран. Под столом его нога нервно и безостановочно тряслась. Сегодня все снова повторится? Может, лучше поехать домой? Но путь был слишком неблизким. Ехать было лень, и его охватило желание сбежать от ситуации иным способом — позвать друзей и гулять всю ночь. Если он останется здесь, а ночью снова начнется этот «лунатизм» (или что бы это ни было) у Ханама, нормально поспать все равно не удастся. Уж лучше переночевать где-нибудь в другом месте. С этой мыслью Ёнсан начал листать список контактов в телефоне, ища, с кем бы провести эту ночь.