Хоррор в комнате 404. Том 1

— Ого, глянь-ка на телефон Чхве Ёнсана. Звонили до хрена раз. — И правда. [13 пропущенных вызовов] — Завел девушку? — Нет. — А кто тогда так названивает? Было около половины четвертого утра. Ёнсан, доставший телефон из камеры хранения в клубе, опешил от количества пропущенных. Все звонки были от одного человека. — Что за имя? Ё Ханам? Ты с парнем встречаешься? Что бы там ни болтали друзья, Ёнсан не отрывал взгляда от имени Ханама на экране. — Если он младше нас, то он несовершеннолетний, придурок. Друг, у которого уже заплетался язык, продолжал что-то говорить. Но Ёнсан смотрел только на экран телефона. В конце концов, попросив друзей подождать, он отошел в сторону, чтобы перезвонить. Волнуется, что ли? Ханам и вчера беспокоился, когда Ёнсан пришел поздно после пьянки, даже звонил, хотя обычно так не делал. К тому же сегодня, видимо, из-за того, что Ёнсан не отвечал, он звонил постоянно — последний вызов был в 2:54. Это означало, что он переживал за него почти три часа, начиная с полуночи. Забыл предупредить. Ёнсан так спешил встретиться с друзьями и повеселиться, что забыл сказать Ханаму, что не придет ночевать. Честно говоря, пытаясь выкинуть Ханама из головы, он намеренно избегал мыслей о нем, из-за чего забыл даже о минимальной вежливости — предупредить, вернется он или нет. Ёнсан, будучи навеселе, нахмурился и откинул назад свои слегка вьющиеся, густые волосы. Гудки шли, но трубку не брали. После того как вызов сбросился, он, закусив губу, набрал номер во второй раз. Неужели, хён уже уснул? С последнего звонка в 2:54 прошло уже полчаса. Вполне вероятно, что он спит. Тяжело вздохнув, Ёнсан уже собирался убрать телефон от уха и вернуться к друзьям, как вдруг увидел, что соединение установлено. — А, э-э, хён? Алло? Голос Ёнсана прозвучал крайне растерянно. — Ты где? — Ответ Ханама прозвучал медленно и тихо. — Алло? Хён? — Да. Ты где? — Я сейчас с друзьями. Правда, извини. Я должен был заранее сказать, что не приду ночевать. Ёнсан, чувствуя себя виноватым, снова извинился перед Ханамом. — Мне правда жаль. Сильно волновался? — Где ты, я спрашиваю? — Здесь... Ёнсан, собиравшийся назвать свое местоположение, замялся. Зачем хён спрашивает, где он? Он ведь не собирается сейчас приезжать, но продолжает допытываться. — Когда придешь? — Я? На этот раз вопрос изменился. Ёнсан по привычке запустил пальцы в волосы на затылке. — Я завтра приду. Ты же знаешь. Все равно с полуночи до пяти утра в общежитие ни войти, ни выйти. — Хён? Ханам долго молчал. Ёнсан, гадая, не уснул ли тот, обернулся назад. Его друзья сидели на невысоком бордюре перед магазином — кто клевал носом, кто курил, ожидая его. — Чхве Ёнсан. — Да. Ёнсан перестал смотреть на друзей и сосредоточился на разговоре. — Возвращайся немедленно. — Что? Речь шла не просто о закрытой двери и дежурном вахтере. Если по неосторожности попытаться войти, когда включена система безопасности, сработает датчик, и приедет частная охрана — позора не оберешься. И вдруг — «возвращайся немедленно». Пока Ёнсан пребывал в замешательстве, в трубке послышался вздох, а затем голос Ханама: — Нет, не надо. Забудь, ах... — ? — Хён? — Блять. Внезапное ругательство заставило Ёнсана, накручивавшего волосы на палец, замереть. Так сильно разозлился? Но почему вдруг матерится? Показалось? Не похоже было, что это реакция только на то, что он не предупредил о ночевке. — Не вешай трубку. Не отключайся. Вместе с паническим голосом Ханама из телефона донесся звук спускаемой в унитазе воды. Он в туалете? Нет, эха не слышно, значит, в комнате. Затем послышался звук захлопнувшейся двери. Поскольку существовало правило не покидать комнату в часы сна, а Ханам всегда следовал правилам, вряд ли он вышел в коридор. Значит, это дверь ванной. На фоне было шумно, но сам Ханам молчал. Тем не менее, Ёнсан терпеливо ждал. Стоя в холодном шуме рассвета, он смотрел на черное небо. Ханам молчал слишком долго, и Ёнсан заговорил первым: — Хён, если нечего сказать, то завтра... — Приезжай. — Поговорим завтра... а? — Приезжай, пожалуйста. — В общежитие? Но я все равно не смогу войти. — Ты где находишься? Голос Ханама почему-то звучал отчаянно. В конце концов Ёнсан, нахмурившись, тяжело вздохнул. Врать он не умел, да и скрывать было особо нечего, поэтому он честно назвал место. — Если выедешь оттуда сейчас, будешь здесь около пяти. — Автобусы еще не ходят. — Я дам денег на такси. Услышав эту мольбу в голосе, Ёнсан прикусил язык. Зачем хёну так нужно, чтобы он был рядом? Внезапная догадка заставила его потереть затекшую шею. Нет, он просто хочет прочитать ему нотацию. В любом случае, надо отказаться. В таких ситуациях лучше рубить сплеча. — Извини. У меня планы с друзьями, я не могу сейчас вернуться. Отругаешь меня днем. Сказав это, Ёнсан сбросил вызов. Затем он собрал друзей, и они направились в сауну, куда и собирались изначально. Все, пропитавшись алкоголем, быстро вырубились в комнате для сна, но Ёнсан продолжал смотреть в телефон. Хён ничего не писал. Он довольно грубо прервал разговор, но от Ханама не пришло ни одного негативного сообщения. Ёнсан ожидал, что тот перезвонит и накричит или хотя бы пришлет сообщение с проклятиями. Но реакции не последовало, и он начал жалеть, что так резко сбросил звонок — человек ведь беспокоился о нем. Однако перезванивать самому тоже не хотелось: вдруг Ханам уже спокойно спит, а звонок его разбудит? Чем больше он думал о том, как эгоистично повесил трубку, тем сильнее чувствовал себя хамом. Ёнсан тихо простонал. Если бы он сделал такое на факультете, его бы уже с грязью смешали. Ёнсан завозился. Стоило один раз пошевелиться, как он понял, что места слишком мало. Он приподнялся, и до него донесся слабый запах перегара — от него самого и от друзей. Раз уж он сам чувствует этот запах, значит, вонь стоит страшная. Поморгав, он цокнул языком и перебрался в круглосуточную баню. Пять утра. В купальне было пусто. Ёнсан сидел в горячей воде в одиночестве, но вдруг стиснул зубы и резко вскочил. Вода с плеском выплеснулась через край. Ай, к черту, надо вернуться. В это время автобусы уже должны ходить. Чем мучиться угрызениями совести в одиночку, лучше поехать и разобраться. Если не поедет, так и будет чувствовать себя паршиво. Да, надо ехать. Приняв решение, Ёнсан тут же перешел к действиям. Возвращаться в комнату для сна было лень, проще сразу переодеться и уйти. Оставив друзьям сообщение, он выскочил из сауны. К счастью, к остановке как раз подошел автобус. Запрыгнув в него, Ёнсан провел ладонями по лицу. И что он творит? Лицо он вытер, но с волос все еще капала вода. Реально, что он творит? И почему такое чувство, будто он одной ногой угодил в болото? Водитель автобуса через зеркало заднего вида покосился на Ёнсана, который бился головой о стекло, пытаясь вытряхнуть из неё лишние мысли. Ёнсан, не замечая этого взгляда, громко и горестно простонал, открыл окно и подставил ветру мокрые волосы. Для водителя вид парня, еще с ночи пропитавшегося алкоголем, был делом привычным, поэтому он сразу вернулся к управлению автобусом. Благодаря этому Ёнсан добрался до общежития даже быстрее, чем ожидал. 6:10 утра. Свет горел, но когда он шагнул внутрь здания, его обдало каким-то могильным холодком. Пока он ехал в автобусе, тело, разморенное алкоголем и горячей ванной, казалось ватным от недосыпа. Но стоило начать подниматься по лестнице, как сознание начало проясняться с каждым шагом. В конце коридора четвертого этажа, отделенная от других комнат кладовой, словно одинокий остров, виднелась его дверь. Но стоило подойти ближе, как мысли спутались: он не знал, что сказать Ханаму и какой реакции ожидать. Ёнсан повертел в руках ключ-карту, вспомнил голос Ханама, который так отчаянно искал его, и наконец открыл дверь. В глаза ударил яркий свет. — Хён? Он закрыл дверь, разулся и позвал Ханама. Ответа не последовало. Ёнсан разочарованно выдохнул. Глядя на бугор под одеялом Ханама, он обиженно надул губы — тот, похоже, уснул, даже не выключив свет, — и швырнул картхолдер с телефоном на стол. Шум был небольшим. Стук, шорох — вот и всё. Но одеяло Ханама тут же зашевелилось, словно он и не спал вовсе. Проснулся? — Это я, хён. Спи дальше. Ёнсан начал стягивать верхнюю одежду, чтобы переодеться в домашнюю футболку, стараясь шуметь тише прежнего. Но в этот момент Ханам резко откинул одеяло и вскочил. — Чхве Ёнсан? Ханам щурился, и от этого его взгляд казался почти враждебным. — Разбудил? Ёнсан ожидал нотаций за то, что не пришел ночевать без предупреждения и заставил волноваться. Но колючий взгляд Ханама внезапно смягчился, когда он посмотрел на соседа снизу вверх. — Это точно ты, Чхве Ёнсан? Точно? — Да. Я Ёнсан. Кто ещё мог войти в эту комнату, кроме Ханама или него самого? Но Ханам смотрел так, словно искал подтверждение, что перед ним не кто-то другой. Решив, что сосед просто не до конца проснулся, Ёнсан стянул одежду. Стоя с голым торсом, он сладко зевнул и даже успел поставить телефон на зарядку. Знал бы он, что всё будет так спокойно, остался бы с друзьями в сауне. Ханам же, глядя на него, начал внимательно осматривать комнату. Его взгляд скользнул мимо кровати Ёнсана и тщательно изучил ванную. Никого. Осознание этого факта принесло невероятное облегчение. Тело обмякло. Теперь он наконец-то мог позволить себе поддаться дремоте, которую сдерживал всё это время. Казалось, кошмаров больше не будет. Ёнсан, уже взявший в руки футболку, услышал глухой звук падения на кровать. Ханам без сил рухнул обратно на подушку. Взглянув на него, Ёнсан заметил, как мелко подрагивают ресницы на мертвенно-бледном лице. Из-за закрытых глаз эта дрожь была особенно заметна. Видимо, Ханам переживал сильнее, чем Ёнсан мог предположить. Глядя на измученного соседа, он снова почувствовал укол вины. — Ты много звонил... Извини. В следующий раз я буду заранее предупреждать, если останусь ночевать где-то ещё. — Да, пожалуйста. Я перепугался. — Сильно волновался? — Пиздец как испугался... что тебя нет. Слушая затихающий голос Ханама, Ёнсан застыл с футболкой в руках, затем судорожно сглотнул и поспешно оделся. То, что его нет в комнате — не повод так пугаться. Может, ему стрёмно признаться, что он волновался? Стесняется? И снова эти подозрения закрались в голову. Он правда нравится хёну? Сердце Ёнсана ёкнуло, когда он попытался украдкой взглянуть на Ханама. Его глаза оказались полуоткрытыми и смотрели прямо на него. Затуманенный сном взгляд почему-то светился странным, тягучим светом, создавая непонятную атмосферу. Возможно, виной тому был кошачий разрез глаз и светло-коричневая родинка под веком. — Если тебя нет... — Если меня нет, то что? — поторопил его Ёнсан, и его голос сел от напряжения. Ему было неловко, но в то же время хотелось услышать ответ. По большей части это было любопытство. Но где-то в глубине души шевелилось странное ожидание. В ожидании ответа он видел, как тело Ханама расслабляется. Голова медленно поворачивалась под углом подушки, показывая, что у него уже нет сил даже держать шею ровно. — Без тебя я не могу здесь находиться один. — Почему? — Потому что... если ты здесь... На этом слова оборвались, дыхание Ханама стало глубоким. Уснул. Уже четвертый раз за четыре дня он определял по дыханию, что тот спит. Но сейчас-то он точно не спал, да? Этот раз разительно отличался от трех предыдущих. Тогда Ханам был сам не свой, а сейчас он был собой прежним. Трудно было объяснить словами, но Ёнсан чувствовал это. Сердце билось сильнее обычного. Да что с ним такое? Прижав ладонь к груди, где бушевало сердце, Ёнсан какое-то время смотрел на крепко спящего Ханама, а затем отвел взгляд. Да что творится-то... Вспоминая слова, которые Ханам произнес, глядя на него, Ёнсан просто моргал, а потом яростно взъерошил волосы. Волосы, уже высохшие на ветру из окна автобуса. Он забыл, что только что был в бане, и по привычке чуть не пошел мыться снова. В тихой комнате одновременно звучали пение птиц снаружи, ровное дыхание Ханама и тиканье секундной стрелки. Но уши Ёнсана избирательно ловили только дыхание соседа. Надо тоже поспать. «Посплю немного, и голова прояснится», — решил Ёнсан и лег в постель. На него тут же навалилась дремота. Забытая усталость вернулась волной. Ёнсан широко зевнул, переодел штаны и, повинуясь бессознательному порыву, бросил быстрый взгляд на Ханама. Ещё раз посмотрев на спящего, Ёнсан опустил жалюзи, выключил свет и забрался под одеяло. Прошел всего месяц, как он здесь жил, но ощущение было таким уютным и спокойным, словно он вернулся в родной дом. Спать дома всё-таки лучше. Ёнсан уже почти провалился в сон, когда внезапно все волоски на его теле встали дыбом. А сердце, забившееся в неровном ритме, словно сигнализировало о встрече с чем-то неизведанным и пугающим. Это было смутное шестое чувство. Ощущение, будто прямо перед его носом находится нечто жуткое и разглядывает его в упор. Сквозь полуприкрытые веки ему даже померещилось, как по потолку промелькнула тень черной птицы с длинным оперением. Но Ёнсан не придал этому значения. Решил, что это просто тень птицы за окном. Куда больше его волновал Ханам. Кстати, надо же рассказать ему про лунатизм. Как объяснить-то? При воспоминании о вчерашней ночи, когда Ханам навалился на него, обездвиженного и расслабленного, голова пошла кругом. Когда он вспомнил руки, блуждавшие по его телу, щеки вспыхнули жаром. Мысли цеплялись одна за другую, но в центре всех этих мыслей был Ханам. «Ай, да пофиг, сначала спать», — решил Ёнсан и закрыл глаза. Но звуки дыхания соседа продолжали доноситься до его ушей, обостряя все чувства. С ума сойти. Ёнсан поморщился, не в силах уснуть из-за мыслей о Ханаме, и вдруг почувствовал, как что-то щекочет его лицо. Поди жук какой-нибудь. Видимо, потеплело, и в комнату залетело насекомое. Ёнсан хотел было открыть глаза и прихлопнуть его, но поленился. Щекочущее ощущение, будто жук ползает прямо перед носом, было до жути похоже на прикосновение чьих-то волос, скользящих по коже. Он попытался повернуться на бок, чтобы увернуться от «жука». Но тело плохо слушалось, и он, окончательно расслабившись, просто обмяк. В таком состоянии проще было просто уснуть. И, как ни странно, сознание тут же начало угасать. Так Ёнсан, под колыбельную из дыхания Ханама, провалился в сон. После этого, вплоть до полудня, из 404-й комнаты не доносилось ни звука.