Хоррор в комнате 404. Том 1

Апрельское утро принесло с собой пение птиц и свежий, прохладный воздух. — М-м-м… Издав довольный стон хорошо выспавшегося человека, Ханам потянулся, но тут же ударился рукой обо что-то твердое. — А? Открыв глаза, он увидел перед собой широкую спину. — Ох… Только сейчас он вспомнил, что среди ночи сам позвал Ёнсана к себе в постель. Ещё спит? С трудом приподняв ноющее тело, Ханам взглянул на лицо крепко спящего Ёнсана, а затем проверил время на телефоне. Было чуть больше восьми утра. Ханам знал, что у того в понедельник первая пара, поэтому на мгновение задумался. Разбудить? Но его собственный будильник еще не прозвенел, да и будить человека без веской причины казалось неправильным, так что он решил этого не делать. Ханам осторожно спустился с кровати и направился в ванную. Он выскочил оттуда наспех, даже толком не высушив волосы, и услышал, как на кровати Ёнсана надрывается будильник. Вытирая голову полотенцем, Ханам выключил звук и подошел к спящему. — Чхве Ёнсан. Стоило лишь раз назвать его по имени, как Ёнсан резко распахнул глаза. От такой реакции Ханам даже опешил. Пока Ханам инстинктивно пятился назад, Ёнсан рывком сел в постели. Он начал озираться с таким видом, словно совершенно не понимал, что происходит. На его лице читался немой вопрос: «Почему я здесь спал?». И догадка Ханама была верна. Ёнсан действительно пытался осознать, почему проснулся в чужой кровати. Внезапно в памяти всплыли образы прошлой ночи: вот Ханам забирается к нему на кровать, собираясь раздеться; вот его голос настойчиво зовет к себе. А следом нахлынули воспоминания о прикосновениях — о том, как чужие руки ощупывали его тело и крепко прижимали к себе. Зрачки Ёнсана задрожали, и он уставился на Ханама. Их взгляды встретились. В глазах Ёнсана отразилось мокрое после душа лицо Ханама. Его губы, казавшиеся на удивление мягкими, шевельнулись: — Раз проснулся, иди мойся. — Что? Тело уже проснулось, но разум все еще пребывал в тумане, поэтому он переспросил с глупым видом. Голова Ёнсана была забита тем, что произошло ночью. Из-за этого он долго не мог уснуть и забылся сном лишь после пяти утра. Три часа сна. Неудивительно, что он сейчас с трудом соображал. — У тебя разве сегодня нет первой пары? — А, понедельник… Только теперь до него дошло. Ёнсан издал короткий стон и поспешил в ванную. Он даже расписание помнит? Это вызвало смешанное чувство растерянности и смущения. Резко включив душ, он встал под струи воды, быстро растирая тело. Когда рука коснулась груди, его уши вспыхнули пунцовым. Зачем хён постоянно лапал его за грудь? Он зачем-то сжал свою грудную мышцу, а потом отпустил. И что в такой груди может быть хорошего? Впрочем, в глубине души Ёнсан гордился своим телом. Он подошел к зеркалу, стер запотевшую дымку и осмотрел свое отражение. Он не замечал ничего вокруг — только свои мышцы и лицо. Надо же, даже на пернях работает. Приняв пару поз, он вдруг почувствовал укол стыда. Закусив губу, он поспешно смыл гель для душа и, с еще более красными ушами, умылся ледяной водой из-под крана. Казалось, если этого не сделать, жар никогда не спадет. И все же тепло тех объятий никак не желало забываться. Ему казалось, что кто-то до сих пор ощупывает его сзади. Мокрое тело остывало, но внутри разгорался настоящий пожар. В итоге он закончил мытье ледяным душем и быстро вытерся полотенцем. — Ух, холодно. Окатив себя ледяной водой в начале апреля, Ёнсан едва мог шевелить языком. Заметив это, к нему подошел Ханам. Его волосы, уже высушенные феном, развевались и источали тепло. — А? Что? Замерз? В ванной было прохладно? Воздух холодный? Чувствуешь ледяной холод? Ёнсан округлил глаза. Он всего лишь сказал, что ему холодно, но Ханам отреагировал слишком бурно. Младший неловко улыбнулся. — А, нет. Просто я мылся холодной водой. — То есть ощущения, что температура вокруг упала, не было? Прежде чем Ёнсан успел задаться вопросом, к чему эти странные расспросы, ему стало стыдно за свою наготу. Такое с ним было впервые в жизни. Ему и в голову не приходило, что стоять голым перед другим мужчиной может быть так неловко. Он поспешно натянул белье, влез в тренировочные штаны и пробормотал: — Дай одежду… — Да, одевайся. Если замерзнешь — сразу говори. Нет, просто сразу иди ко мне. — Что? Зачем мне к хёну, если холодно? Ёнсан, уже взявший в руки футболку, удивленно переспросил. Ханам улыбнулся с видом заботливого старшего брата, но ответить ему было нечего. Потому что, когда появляются призраки, температура падает. Скажи он такое сейчас — его сочтут сумасшедшим, и только. У Ханама не было причин рассказывать Ёнсану о призраках. Во-первых, как он и думал, это прямой путь в психи. Во-вторых, он не хотел пугать парня. Поверит тот или нет — вопрос открытый, но ситуация напоминала притчу о воде из черепа: незнание — благо. Если он будет думать, что это просто сквозняк или недомогание, то не испугается. Не стоит превращать это в мистический ужас. К тому же, он не хотел показывать им, что знает об их существовании. Они уже во снах разговаривают. Их материализация становилась всё более отчетливой. И, наконец, была самая страшная причина. Страх, что он сам всё это выдумал. Вдруг это всё лишь галлюцинации? Ужас, который чувствуешь в одиночку, порождает неуверенность и заставляет сомневаться в себе. Это как воспоминание, которое хранишь только ты один — со временем начинаешь подозревать собственный рассудок. Лицо Ханама помрачнело. Он почувствовал себя пациентом психбольницы. Стало обидно и даже как-то горько. С Чхве Ёнсаном-то всё в порядке… Тем временем Ёнсан, стоявший перед ним, совершенно не понимал, что происходит. После вопроса «Зачем мне к хёну?» Ханам сначала беспечно улыбнулся, а потом вдруг резко помрачнел. И зачем тот только начал влюбляться в него… Ёнсан смотрел на Ханама с жалостью. Он решил, что Ханам пытался скрыть, как его ранили эти слова, напустил на себя бодрый вид, но в итоге не смог сдержать чувств, и обида прорвалась наружу. Теперь он был уверен: Ханам в него влюблен. Но он не мог дать ему ложную надежду. Как бы ни было холодно, он не пойдет к хёну. Он сам оденется потеплее, а если одежды не хватит — согреется тренировкой. Тем более скоро лето. Ёнсан открыл рот, чтобы сказать это, но тут же закрыл его обратно. — Почему ты так спокоен? — … — … Вопрос Ханама, прозвучавший первым, заставил Ёнсана проглотить все слова. Взгляд Ёнсана заметался. Он так и застыл с одеждой в руках, крепко сжав кулаки. Что хён имеет в виду? Что он выглядит так, будто ему всё равно? Но это не так. Он очень взволнован. Или хён спрашивает, почему он не реагирует на его сигналы о симпатии? Об этом речь? Пока Ёнсан мучительно искал ответ, Ханам, смутившись, замахал руками. — А, нет, прости. Это было внезапно, да? Эта реакция выглядела еще подозрительнее. Ёнсан замер, глядя на Ханама. Тот, казалось, вот-вот покроется холодным потом, пытаясь забрать свои слова обратно. И это было чертовски странно. Мысли Ёнсана закружились вихрем и зашли в тупик. — Забудь, что я сказал. В этом не было никакого особого смысла. — … — … Выглядело так, будто смысл был, и огромный. Глядя на эти отчаянные оправдания, Ёнсан почувствовал вину и прикусил нижнюю губу. — Я просто имел в виду, что если что-то случится, ты можешь прийти ко мне. Правда, ничего такого. Ханам, сам того не желая, озвучил свои мысли вслух, поэтому теперь, чувствуя неловкость, похлопал Ёнсана и отвернулся. Так вышло, что он похлопал его по груди. Ёнсан, глядя в спину Ханаму, скрестил руки на груди, прикрываясь, и покраснел. Но наваждение длилось недолго — он поспешно стряхнул ощущение от прикосновения к голой коже и быстро надел футболку. — Хён, — окликнул его Ёнсан. Ханам обернулся. Его щеки слегка рдели. Конечно, ему просто было стыдно за то, что он сморозил глупость. Но Ёнсан истолковал это иначе. — Это… Лицо Ёнсана, начавшего было неуверенно, вдруг стало решительным. — Я это обдумаю. Бросив эту фразу, он схватил вещи, обулся и выскочил за дверь с мокрыми волосами. Ханам обеспокоенно окликнул его вслед, но Ёнсану этот зов показался полным тоски, поэтому он лишь крепче зажмурился и побежал прочь. Оставшись один в комнате, Ханам пожал плечами, взял куртку с телефоном и тоже поспешил наружу. В коридоре, где пробежал Ёнсан, на полу виднелись капли воды, упавшие с его волос. — И над чем он там собрался думать? «Если станет холодно — приходи». Неужели он решил обдумывать это предложение? Или здесь скрыт какой-то другой смысл? Ханам в недоумении склонил голову набок, заметил капли воды у носков своих ботинок и отправил Ёнсану сообщение. [Смотри не простудись, высуши волосы.] Прочитав это сообщение, Ёнсан едва не вырвал себе волосы от отчаяния. Он мучительно пытался понять: когда именно Ханам успел в него влюбиться? Почему он даже не пытается скрыть свои чувства? И, главное, почему сам Ёнсан вместо отказа ляпнул, что «подумает», оставив финал открытым, и просто сбежал? Он точно сходит с ума. С волос, которые он так и не вытер толком полотенцем, вода стекала прямо сквозь пальцы. Хоть на календаре и весна, разгуливать с мокрой головой было еще слишком рано. — Чхве Ёнсан! Со стороны послышался знакомый женский голос. Это была одна из его довольно близких однокурсниц. Рядом с ней виднелось еще несколько сонных физиономий. Девушка, подбежавшая первой, увидела его мокрые волосы и тут же потянулась к ним рукой. — Что у тебя с головой? Каким бы высоким ни был Ёнсан, девушка ростом под метр семьдесят вполне могла до него дотянуться. Поэтому он заранее отступил на шаг назад. — Эй, ты чего? Пока девушка, неловко махнувшая рукой по воздуху, бормотала что-то от смущения, подошли и остальные однокурсники. — Увернулся, да? Ёнсан, уклонившись от подруги, которая нарочито игриво пыталась на него наброситься, быстро отряхнул волосы рукой. — Брызги летят же. Парень, подошедший слишком близко и получивший порцию холодных капель, проворчал что-то и остановил девушку. — Прекрати. Ты же знаешь, он терпеть не может, когда трогают его волосы. Только тогда она остановилась и отступила. — Правда? А, точно, бывают такие люди. Приняв это объяснение, она широко улыбнулась и начала расспрашивать, почему он, живя в общежитии совсем рядом с университетом, выскочил в такой спешке. Ёнсан ответил уклончиво: — Просто торопился. — Зачем? Сейчас только 8:45. Достаточно было зайти в аудиторию к девяти. А так как это была первая пара, то и отмечаться у старшекурсников не было нужды.  От общежития до корпуса идти минут десять. То есть до начала занятия оставалось еще целых пятнадцать минут, и то, что он выбежал, даже не высушив голову, казалось странным. — Время перепутал? На вопрос однокурсницы Ёнсан покачал головой. Он выскочил, даже не взглянув на часы. Минуту назад, в комнате 404, стоило ему сказать Ханаму, что он «подумает», как он понял: смотреть тому в глаза сейчас просто невыносимо. Захотелось немедленно сбежать, и, осознав это желание, он обнаружил себя уже бегущим по коридору. Тело определенно сработало быстрее мозга. — Просто я очень пунктуальный человек. — Чего? Пока Ёнсан с невозмутимым видом нахваливал себя, один из парней, собиравшийся подколоть его в ответ, вдруг хлопнул его по плечу. — Что? Ёнсан нахмурился и обернулся. Однокурсник, Духёк, кивнул в сторону приближающейся фигуры. — Вон там не твой сосед по комнате, хён который? Ёнсан мгновенно выхватил взглядом Ханама. То ли дело было в хорошем периферийном зрении, то ли Ханам просто слишком выделялся, но найти его в толпе студентов, спешащих на пары, оказалось легко. — Д-да, он. Ёнсан тут же резко развернулся, собираясь уйти. Но было поздно. Духёк уже махал рукой и громко звал Ханама. — Сосед Ёнсана! Хённим! Крикнул он довольно громко. Ханам, который шел в сторону кафетерия, чтобы взять кофе перед библиотекой, обернулся на крик. — ...? Ханам увидел группу студентов в знакомых факультетских куртках. Хотя лица он помнил смутно, догадаться, что это однокурсники Ёнсана, было нетрудно. Мельком он заметил и самого Ёнсана, стоявшего к нему спиной. Ханам заколебался, стоит ли подходить, но Духёк, не теряя времени, подбежал сам и громогласно поздоровался: — Здравствуй! Давно не виделись! — Привет. Как поживаешь? Рассмотрев их вблизи и убедившись, что это те самые ребята, с которыми он видел Ёнсана в библиотеке, Ханам улыбнулся. — Здравствуй. Подошедшая следом девушка тоже вежливо поздоровалась, напомнив, что они встречались в библиотеке. Ханам припомнил её — у нее тогда были красиво собраны волосы. Поэтому он спросил мягче: — Все идете на занятия? — Да. Первая пара, профильный предмет. Эй, ты чего застрял? — отвечая, девушка толкнула Ёнсана локтем. Тот, незаметно оказавшийся позади всех, двинулся к Ханаму со скрипом, словно несмазанный механизм. — … — … Ёнсан молчал, лишь желваки на скулах напряглись. Заметив эту явную нервозность, Ханам склонил голову. Чего он так зажался? И тут Ханама осенило. Замерз, что ли?» Ведь совсем недавно, после холодного душа, у Ёнсана даже язык заплетался. А теперь он стоял на ветру с мокрой от ледяной воды головой — неудивительно, что его бил озноб. Решив, что скованность Ёнсана вызвана обычным холодом, Ханам поднял руку. Ладонь коснулась обычно пушистых темно-каштановых волос, которые сейчас были насквозь мокрыми. — Говорил же, надо было высушить голову перед выходом. С этими словами, полными заботы, Ханам начал легонько ерошить волосы Ёнсана. — Куда ты так торопился? Ёнсан окаменел еще сильнее, не в силах выдавить ни слова. — Заставляешь волноваться, честное слово. Ханам цокнул языком, вспомнив Хани — помесь ретривера, живущую в родительском доме. Хани тоже любила в холодные дни носиться по двору мокрой, а потом ходила с соплями. Нахлынувшие воспоминания о собаке заставили Ханама уже обеими руками начать энергично трепать волосы Ёнсана, словно стряхивая с них воду.