Хоррор в комнате 404. Том 1

— Сегодня тоже будешь ночевать где-то еще? На этот раз ответ Ханама был иным. Раз Ёнсан не одержим и не влюблен в него, причин уходить не было. — Нет. Буду спать здесь. Призрак никуда не делся, но Ханам широко улыбнулся, чувствуя облегчение. Ёнсан улыбнулся в ответ, но тут же осекся и стер эмоции с лица. Почему-то он чувствал себя в дураках. Он заинтересовался Ханамом, думая, что тот влюблен в него, но когда карты вскрылись, оказалось, что симпатию испытывает только он один. Ёнсан пристально посмотрел на Ханама. — Что? Даже сейчас Ханам казался ему милым. Что же делать. Ёнсан коротко вздохнул и потер живот. — Ты обедал? — Я? Э-э... Ханам вспомнил свой обед: из-за душевных терзаний он едва притронулся к еде и почти все выбросил. Теперь же голод дал о себе знать. — Если нет, давай поедим вместе? Я плачу. — С чего это ты платишь? — В прошлый раз платил ты, хён. Так что теперь моя очередь. Зная привычку мужчин тратить деньги на тех, кто им интересен, Ханам на мгновение насторожился, но, услышав ответ, тут же расслабился. А, ну да. Ханам решил, что Ёнсан просто погасил тот «огонек любопытства» к новым экспериментам, и кивнул. — Ладно. В прошлый раз платил я. Увидев, что тот успокоился, Ёнсан пошел первым. — Тогда пошли. Следуя за ним, Ханам спросил: — Но это точно я бродил по ночам? Ему хотелось больше уверенности, ведь никаких признаков расстройства сна он за собой раньше не замечал. — Да, хён, это точно ты. Обязательно сходи в больницу, когда будет время. На этот твердый ответ, полный искреннего беспокойства, Ханам кивнул. — Хорошо. — Даже если это лунатизм, в больнице дадут лекарства, и это лечится. Ёнсан, который не особо верил в призраков и уже списал всё на лунатизм, шел по коридору четвертого этажа. Звук их шагов эхом отражался от стен. На затылке у Ёнсана торчали вихры после сна. Глядя на них, Ханам попросил: — Если сегодня ночью я снова начну чудить, не останавливай меня, ладно? Пусть происходит как происходит. — Что? Ёнсан, шедший впереди, обернулся с округлившимися глазами. — И если я не буду делать ничего опасного, не вмешивайся, просто сними меня на телефон. — А-а. Хорошо. В этой просьбе не было ничего особенного. — Если я не буду спать, так и сделаю. — Спасибо. — Не за что. Честно говоря, если будут доказательства, врачу будет проще поставить диагноз. Они привычно направились к лестнице. Лифт был, но они предпочитали ступеньки просто потому, что не любили ждать. Спускаясь, Ёнсан вспоминал симптомы «лунатизма» Ханама. Прикосновения, объятия, попытки залезть сверху. — Хён. — М? — Ты хочешь, чтобы я просто стоял и смотрел, что бы ты ни делал? — Если это не угрожает жизни. Мне самому любопытно, что я творю, так что, пожалуйста. — Хм-м. Ёнсан издал сложный звук, но пообещал выполнить просьбу.

***

Пообедав за счет Ёнсана, Ханам с легким сердцем отправился на дневные пары. Как только его спина скрылась из виду, Ёнсан широко зевнул и побрел обратно в общежитие. Тот факт, что он не нравится Ханаму, вызывал досаду и грусть, но, по крайней мере, они не избегали друг друга и могли нормально общаться — это уже было неплохо. Верно. Им просто двигало любопытство. Он смял беспокоящее чувство в комок и отбросил его, стараясь утешить себя. Он же никогда не любил парней. Он успел многое нафантазировать о том, как они будут встречаться, но теперь насильно уменьшал масштаб своей симпатии, отводя взгляд от правды. Просто хён, с которым он хотел сблизиться, «признался» ему, вот он и дрогнул на мгновение. Но так ли это? Даже если человек тебе симпатичен и ты хочешь с ним дружить, разве это значит, что ты сможешь... Целоваться? Кровь Ёнсана мгновенно остыла. Нет, это не так. Стоя перед дверью 404-й комнаты, Ёнсан опустил голову. Он притворялся, что это не так, но правда была очевидна. И от этого было невыносимо обидно. Бесит. Глаза жгло — то ли от ярости, то ли от боли, а может, это гнев вскипал в раненом сердце. Сдерживая щипание в носу, Ёнсан открыл дверь. — Почему я тебе не нравлюсь? Стоило ему остаться одному, как обиженный голос вырвался сам собой. Он специально злобно зыркнул на кровать Ханама, а затем провел ладонями по лицу. Пусть всё началось с недоразумения, чувства, возникшие после, не были фальшивкой. Он думал, что симпатия взаимна, а оказалось — она жила только в нем. Это было похоже на то, как если бы ему подарили подарок, а потом отобрали. Это было больнее и тоскливее, чем если бы любовь с самого начала была безответной. Тяжесть на душе, обида, злость, которая не могла найти выхода, боль и нелепость ситуации — у этого коктейля эмоций было простое название. — Безнадега. Ёнсан со сложной гаммой чувств смотрел на пустую кровать Ханама. Хозяина не было, но он даже не смел подойти, лишь смотрел издалека. Это была не взаимность. Это была односторонняя любовь, исходящая только от него.

***

— Я не он. Эти слова произнес Ёнсан сразу после внезапного поцелуя. И Ханам отчетливо их слышал. Но последующие события были настолько шокирующими, а мысли о чувствах Ёнсана и проблемах с жильем настолько тяжелыми, что он просто отмахнулся от этой фразы. Воспоминание всплыло лишь теперь, когда он лег в постель, готовясь ко сну. А? Ханам замер, пораженный внезапной мыслью. Затем снова расслабил тело и тихо выдохнул. Наверное, он пошутил. Он же сразу после этого извинился. Но почему он говорил так грубо? Губы Ханама пересохли. Ай, да нет. Он просто спросонья, вот и ляпнул не подумав. Наверняка так и было. Должно было быть. Повернувшись спиной к Ёнсану и уткнувшись лицом в стену, Ханам крепко зажмурился. Уже перевалило за полночь. После вчерашней бессонной ночи ему отчаянно хотелось выспаться. Он планировал лечь раньше, но пришлось возиться с рефератом, заменяющим промежуточный экзамен, который нужно было сдать через два дня. Ему нужен был сон, чтобы стряхнуть усталость, скопившуюся в теле и разуме. Ханам переживал, что навязчивые мысли снова не дадут ему уснуть, но тревога оказалась напрасной: он провалился в небытие почти мгновенно.

***

Убедившись, что сосед укрылся с головой и затих, Ёнсан отложил телефон. Он приподнялся с живота, сел на кровати и принялся открыто наблюдать за Ханамом. И что он только в нем нашел? Верно, интерес возник из-за недоразумения — он думал, что Ханам влюблен в него. Но редко когда у парней простой интерес перерастает в симпатию только на этой почве. Из-под толстого одеяла торчали только волосы. Но даже они казались Ёнсану милыми, а значит, он влип по-крупному. Никакой это не призрак, а просто розовые очки. Он потер глаза ладонями и осторожно подошел к кровати Ханама. Стараясь не шуметь, он склонился над спящим, разглядывая его профиль. Ему пришлось застыть в неудобной позе, согнувшись пополам, но он смотрел долго, не замечая времени. Крепко спит. Спать особо не хотелось, поэтому Ёнсан решил не ложиться вовсе: заодно и выполнит просьбу Ханама, сняв его на видео, если тот начнет чудить. Неизвестно, проявятся ли симптомы этой ночью, но просьба есть просьба. Он выключил верхний свет, оставив только настольную лампу, сел за стол и попытался готовиться к экзаменам. Но подготовка к письменным тестам быстро наскучила, и он начал крутить ручку в пальцах. Лишенная колпачка ручка выскользнула, покатилась по столу и упала на пол. Звук удара о пол показался оглушительным. Словно камень, брошенный в стоячую воду, он нарушил тишину комнаты. Ёнсан тут же посмотрел на Ханама. Слава богу. Кажется, не проснулся. Ёнсан наклонился под стол, чтобы поднять ручку, и внезапно его лицо вспыхнуло жаром. Несколько дней назад, примерно в это же время, он сидел на этом самом стуле и мастурбировал. Вспоминая, как Ханам касался его. Ах... Тогда он просто подумал, что у Ханама странные вкусы — так гладить его грудь. Но, вспоминая эти прикосновения, он обхватывал свой член и двигал рукой. Совсем сбрендил. Рядом спал человек, а он, думая о нем, занимался самоудовлетворением. Только сегодня Ёнсан понял истинное значение тех действий. Уже тогда... Его возбуждал даже такой, минимальный контакт. Лицо Ёнсана горело от стыда. Он сидел на стуле смирно, как провинившийся ребенок. Ругая себя прошлого за бесстыдство, он перевел взгляд на спящего Ханама, который лежал неподвижно, словно сломанная кукла. Тот не шевелился. — Фух... Два часа ночи. Ёнсан взъерошил волосы, выключил лампу и встал из-за стола. После таких воспоминаний сидеть на месте было невозможно. Но и в кровати легче не стало. Черт. Те самые прикосновения, которые он представлял, лаская себя, происходили именно здесь, когда он лежал в постели, а Ханам нависал над ним. Ёнсан закрыл глаза ладонями и перекатился на бок. Но чем больше он старался не думать, тем ярче всплывал образ Ханама, набрасывающегося на него в приступе лунатизма. Всё началось с того, что он заметил, как Ханам подходит к нему в темноте, а потом стоит над ним, держась за пах и медленно мастурбируя. А потом... Ханам забирался на него сверху, прижимаясь пахом так сильно, что вдавливал в матрас, засовывал руки под одежду, оглаживая голую грудь. Если оглянуться назад — уровень откровенности зашкаливал. И почему он... просто пропустил это мимо ушей? Как ни странно, нынешний Ёнсан пожалел о упущенном моменте в прошлом. Сегодня... Взгляд Ёнсана метнулся к Ханаму. В темной комнате, где погасла даже настольная лампа, смутно угадывался силуэт спящего. Может быть, сегодня тоже... Сердце Ёнсана гулко забилось. И словно по заказу, именно в этот момент Ханам перевернулся. Помня о своих мыслях, Ёнсан затаил дыхание и стал наблюдать. Ханам несколько секунд лежал на спине, глядя в потолок, а затем медленно поднялся. Сев на кровати, он повернул голову в сторону Ёнсана и откинул одеяло. — Хён? Может, он просто проснулся в туалет? Ёнсан тихо окликнул его. Ханам спустил ноги с кровати. Как только его ступни коснулись пола, прозвучал ответ. — Что? Голос был низким и спокойным. Не спит? Ёнсан, не сводя с него глаз, спросил: — Ты проснулся? — Угу. — В туалет? Ханам промолчал и встал. 02:13 ночи. В темноте комнаты его силуэт, покачиваясь из стороны в сторону сильнее обычного, двинулся к Ёнсану. Когда он подошел ближе, казалось, его стало видно лучше, но стоило ему перекрыть собой свет из окна, как лицо снова погрузилось в тень. Ханам остановился вплотную к кровати Ёнсана и посмотрел на него сверху вниз. Лица было не разглядеть. — Что такое? Не выдержав этого взгляда, Ёнсан спросил с легкой дрожью в голосе. Ханам тяжело опустился на край его кровати. — Ты не спишь? — Я? — Угу. Ёнсан лежал головой к двери, лицом к окну, и теперь смотрел на затененное лицо Ханама. — Да так... не спится. Экзамены скоро. Он не стал говорить, что ждал, чтобы заснять его на видео, боясь смутить. Впрочем, про экзамены он не соврал. — Всё равно ложись. Ханам надавил ему на плечо, словно принуждая лечь обратно. Ёнсан, которого внезапно уложили на лопатки, быстро моргнул. В то же мгновение Ханам навалился на него, прижимая верхней частью тела. Оказавшись в ловушке и глядя на нависающего соседа, Ёнсан растерялся. Он хотел оттолкнуть его руки, но, испугавшись, что Ханам потеряет равновесие и упадет, напряг пресс и приподнялся навстречу давящему весу. — Откуда у тебя столько силы? Сила, давившая сверху, должна была быть больше из-за гравитации, но Ёнсан поднялся лишь за счет мышц спины и пресса, заставив Ханама выпрямиться. Ёнсан не ответил. Вместо этого он нащупал телефон, лежавший рядом с подушкой. Похоже на лунатизм. Ощущения от Ханама были совершенно другими, нежели обычно. Руки Ханама легли на плечи Ёнсана. — Ложись спать. И тут плечи Ёнсана налились небывалой тяжестью. Казалось, дело не только в физическом давлении рук. Глаза Ханама, смотрящие на него из темноты, выглядели чужими. — Спи. Тяжесть стала такой, что заболели спина и плечи. Будто кто-то встал ему на плечи ногами. Или даже прыгал на них — бум, бум. — Спи. — С губ Ханама снова сорвался приказ. Любой другой на его месте рухнул бы обратно на подушку, но Ёнсан выстоял на чистой физической силе. Расправив грудь, он, словно пойманная рыба, резко вывернулся и соскочил с кровати. Поразительная гибкость. — Зачем ты пытаешься меня уложить? С этими словами Ёнсан поднял телефон и включил камеру. Он поспешно переключился на видео, но экран оставался черным. Он потянулся к выключателю, но испугался, что резкий свет разбудит Ханама и тот упадет, поэтому вместо этого включил фонарик на телефоне. Яркий луч разрезал темноту. Перед ним, ничуть не щурясь от света, прямо стоял Ханам. Обычно, когда в темноте вспыхивает свет, он слепит, скрывая то, что находится за ним. Но взгляд Ханама был прикован точно к Ёнсану. Ёнсан, еще не осознавший странности, заговорил: — Я не хочу спать. — Что ты делаешь? Ёнсан начал кружить вокруг неподвижно стоящего Ханама, стараясь заснять его с разных ракурсов. От фигуры Ханама тянулось несколько теней, накладываясь друг на друга. Тень мужчины... и одна из них — тень женщины. Всё это время взгляд Ханама неотрывно следовал за Ёнсаном сквозь свет вспышки. — Ничего. Просто... — Пробормотав это, Ёнсан включил настольную лампу и погасил фонарик. На мгновение отведя взгляд, он обнаружил, что Ханам оказался прямо перед его носом. Расстояние сократилось пугающе резко. Ёнсан отшатнулся. Ханам, наблюдавший за его отступающими ногами одними глазами, широко ухмыльнулся. — Испугался? — Нет. На самом деле он испугался. И не того, что кто-то подошел к нему так быстро и бесшумно, что он даже не заметил, а того, насколько близко оказалось лицо Ханама. Сердце ухнуло куда-то вниз. Возможно, из-за мягкого света лампы ощущения, крутившиеся в голове Ёнсана совсем недавно, начали пробуждаться с новой силой. Руки Ханама, его взгляд, эта интимная близость тел. А что, если он снова его коснется? Ёнсан не был уверен, что сможет сохранить рассудок, если Ханам не ограничится тем, что просто толкнет или придавит его, а начнет гладить, сжимать и взбираться сверху. — Ты испугался. Зачем притворяешься, что нет? Ханам, глядя ему прямо в глаза, говорил с насмешкой, и на лице его читалось веселье. Ёнсан решил подыграть соседу, который явно был не в себе — пусть порадуется. — Да, очень испугался. Ты подобрался в мгновение ока, хоть в наемные убийцы иди. Но увидев, как Ёнсан хлопает в ладоши и поднимает большой палец вверх, Ханам тут же потерял интерес. Он цокнул языком, а затем медленно, вплотную подошел к Ёнсану. Прижавшись грудью к его предплечью, он посмотрел снизу вверх и спросил: — Ты снял видео на телефон? — Кхм. Да. Из-за того, что подбородок Ханама коснулся его плеча, а тела тесно соприкоснулись, Ёнсан окончательно окаменел. Неловко кашлянув, он с трудом отвернул голову в другую сторону, пытаясь отстраниться. — От... отпусти. Чего ты так липнешь? — Не нравится? Тебе поэтому не нравится? Неприятно? — Да не в этом дело... Э-э? Не лезь на кровать. Ёнсан, который пятился крабьим шагом, не в силах грубо оттолкнуть соседа, почти выкрикнул это, когда Ханам внезапно завалился на его постель. Но тот, словно говоря «делай что хочешь», разлегся на спине и уставился на Ёнсана. В его широко распахнутых глазах почему-то сквозило раздражение. — Вставай. — Не хочу. Ёнсан с растерянным видом посмотрел на Ханама, а затем вынужденно отступил назад, поднимая телефон. Запись видео все еще шла. Лицо Ханама, внезапно оказавшееся перед объективом, скривилось. — Опять снимаешь? — Да. Съемка видео и была его изначальной целью. Если это поможет Ханаму, и они вместе сходят в больницу, будет здорово. Может, это даже будет похоже на свидание? С этими корыстными мыслями Ёнсан усердно настраивал фокус. Продолжая фиксировать доказательства, Ёнсан проявил предусмотрительность: опасаясь, что из-за большого объема или ошибки файл повредится, он остановил запись и начал новую. На экране было видно, как Ханам, выглядевший ошарашенным, снова поднимается с кровати. Губы Ханама в кадре шевельнулись. — Ты и правда «светлый». — Я? — Ага. Ёнсан не понял, что именно Ханам имел в виду под словом «светлый», но издал смешок, похожий на пустой звук, и ответил: — Кстати, мне вчера сон приснился. Там тоже говорили, что у меня душа светлая. Так как видео записывалось, Ханам увидит это, когда проснется. Ёнсан не хотел признаваться, что на самом деле разозлился и пыхтел от возмущения, услышав во сне, на странной границе с реальностью, слова о том, что у него «пусто в голове» (хотя слово было то же — «чистый/светлый», но в значении «пустой»). Это задело его гордость, да и просто было стыдно. Но тут ему стало любопытно, почему Ханам назвал его так. — Но почему ты сказал, что я «светлый», хён? — ... Ханам молчал. Вместо ответа он встал, скрестил руки на груди и перенес вес на одну ногу. Постояв так некоторое время, он пронзил Ёнсана взглядом и спросил: — Ты веришь в призраков? — Нет. После твердого ответа губы Ханама сжались в жесткую линию. — Почему? — Потому что никогда их не видел. Лицо Ханама выражало немой вопрос: «И это вся причина?». На этот красноречивый взгляд Ёнсан добавил еще аргументов: — И звуков никаких не слышал. И уж тем более никогда с ними не разговаривал. — Вот как? — Да. Лицо Ханама стало абсолютно бесстрастным. Стоя спиной к темноте, он казался каким-то плоским, словно двумерное существо, нарисованное на бумаге. Ощущаясь как нечто чужеродное из иного измерения, он спросил Ёнсана: — А если они существуют, что будешь делать? — Что делать... Да ничего. Просто жить дальше. Ёнсан отреагировал на серьезный вопрос легкомысленно: выражение его лица было ясным, а слова — прямыми. Это означало, что он сказал ровно то, что думал. — Не боишься? — Я? Призраков? — Угу. Положа руку на сердце, Ёнсана пугало неизведанное. Но он знал одно: когда Ханам, боящийся привидений, показывает слабость, нужно действовать определенным образом. Нужно стать надежным союзником, на которого можно опереться. — Вообще не боюсь. Ёнсан выпятил грудь, расправил плечи и широко улыбнулся, сияя, словно солнце. Ханам приложил кончики пальцев ко лбу и опустил голову. А затем произнес слова, которые, казалось, сам не хотел говорить из-за их банальности: — Кем я тебе кажусь? Услышав этот тихий вопрос, Ёнсан на мгновение задумался. Если перед ним не гениальный вор, мастер маскировки, то такой вопрос мог задать только призрак из страшилок. Судя по всему, Ханам, пусть и бессознательно, пытался внушить ему факт существования призраков. Подыграть ему? Вступать в логический спор с лунатиком было бессмысленно, да и портить настроение Ханаму не хотелось. Поэтому, немного поразмыслив, он решил ответить на этот каверзный вопрос встречным вопросом. — А кем я кажусь тебе, хён? В этом был и свой личный интерес. Тот, кто стоял перед ним, явно не ожидал такого поворота. Вместо ответа он медленно поднял голову и встретился взглядом с Ёнсаном. — Каким человеком я выгляжу в твоих глазах, хён? — ... — ... На мгновение Ёнсану показалось, что в облике собеседника промелькнуло что-то сложное, похожее на горечь или смятение. — Ну? Какой я? — ... — Как я выгляжу? Несмотря на настойчивые вопросы, тот не проронил ни слова и вернулся к своей кровати. Он закрыл глаза. И после этого — уснул. Ёнсан завершил съемку и, чувствуя легкое удовлетворение и предвкушение, тоже лег в постель. Больше в ту ночь ничего не произошло.