Курс на столкновение

Планета Скрюллум давно находилась в периоде ночного времени суток, пока ее правитель стоял на террасе своего огромного особняка, держа в руке бокал машинного масла. Его хронометр методично отсчитывал часы, минуты, секунды, пока эмоциональные системы атаковались противоречивыми эмоциями раз за разом. Дорогое стекло отражало зеленый свет от оптических датчиков, которые были тусклее обычного. Обычно это было связано с глубокой задумчивостью или печалью, но сейчас два чувства смешались в одно странное и сложное месиво, к которому он не был готов. Исходя из его базы данных, органические формы жизни называют это тоской. Герта не разговаривала с ним уже месяц. Вообще никакого контакта. Скрюллум все никак не мог понять причину ее поведения. Они не ссорились, даже во мнениях не расходились, не были отрезаны друг от друга непредвиденными обстоятельствами, связь была в порядке, куклы спокойно функционировали на станции, а Жуань Мэй и Стивен Ллойд спокойно получали ответы по рабочим вопросам. Он отправил Герте около 300 сообщений: какие-то являлись чисто рабочими, какие-то вежливыми, формально выдержанными, около 50 находились на грани и последние 10 были откровенными, полными искреннего волнения. Она читала первые 30, но видимо позже решила, что значок “прочитано” это слишком большая честь для него. Марионетки обходили стороной, Виртуальная Вселенная не требовала их вмешательств, так что все, что было ему доступно, это тишина. Тишина, отливающая фиолетовым цветом, с парой фиалковых лепестков в ее прозрачной тяжести между ними. Каждый раз, когда он пытался ее нарушить, перед ним будто воздвигалась массивная стена, выложенная серым кирпичом, как у ее ведьминской башни. Он уже пытался один раз напрямую с ней поговорить, но получил лишь автоответчик из специально встроенных динамиков. Воспоминания о холодном голосе всплыли в памяти: “Здравствуйте, в настоящее время я недоступна и не собираюсь связываться с вами позже”. У нее не было специального уведомления, чтобы оповестить, что ее нет в башне или выразить свое банальное нежелание контактировать с гостями. Никто не знал местоположение ее настоящего дома кроме Скрюллума и Жуань Мэй, а разрабатывать исключительно для них систему оповещения она бы не стала: слишком лениво, да и зачем? Проще сразу отреагировать. Так что это означало только одно: присутствуя в башне, увидев его через камеры и поняв, что это он, она самолично направила автоответчик в качестве ответа на его молчаливую, но ясную просьбу поговорить. Герта оставила его стоять у порога как идиота, которому она неудосужилась даже лично приказать оставить ее в покое. Одного, механического и абсолютно сбитого с толку ее неожиданно холодным поведением. И вот он стоит в ночи, рассматривая открывающийся ему технологичный мир, пока перила террасы обвивают лозы редкого растения, которое преподнес ему в качестве подарка один из переговорщиков Корпорации, чье имя он даже не может вспомнить. Изящные, тонкие и хваткие, они покрывают камень, заявляя права на него. Скрюллум не хочет проводить аналогию с научной коллегой, но все равно невольно это делает. Пару месяцев назад тонкие женские руки похожим образом цеплялись за его плечи, скользили по твердому обнаженному корпусу, откидывая голову и отзываясь голосом на каждое его движение. Кожа терлась об уже давно нагретый органическим теплом металл, слуховые датчики улавливали каждый вздох,каждый стон и как чувственно она произносит его имя, пока твердые руки исследуют ее тело, ласкают и бережно прижимают к себе, когда она наконец-то разваливается на части. Скрюллум точно также смотрел на этот вид. Худые ноги, перекинутые через его собственные, лиловая ткань, в которую она обмоталась, ленивые поцелуи стальной шеи и равномерное поглаживание ее обнаженного бедра большим пальцем. – Что это за растение? – просила тогда ученая, кивнув подбородком на лозу. – Феррумвит ,подарок от КММ, – свободная рука легко оглаживает ее спину. – Тебе нравится? Полностью откинув голову на твердое плечо, Герта переводит взгляд на звёздное небо. Яркие небесные тела отражаются в её фиолетовых глазах, делая их ещё более завораживающими и волшебными. Не смотря на него, произносит: — Да, красиво. Особенно название, – она переводит взгляд с неба на него, чуть прищурив глаза. – подходит для твоего мира. Оптические датчики улавливают каждую деталь ее лица. Темные круги под глазами, которые и не заметны, если не подойти на очень близкое расстояние: результат интенсивных исследований, в план которых не входил сон. Длинные ресницы, чистая кожа, мягкие черты лица и губы, которые так полюбили прохладу за этот период. Светло-сиреневые волосы бережно откидываются рукой через ее плечо, открывая шрам чуть ниже мочки уха, который Герта так старается всегда скрыть. Ударная волна от Сталесклепа повредила ближайшие хрупкие конструкции, включая мониторы рядом. Пострадало плечо и небольшая часть спины, а особенно большой кусок стекла опасно близко вонзился рядом с шеей. Обливаясь кровью, Герта осталась со станцией до последнего, чем вызвала уважение у всех присутствующих (которые, очевидно, тоже пострадали). В итоге, пережив сильную нагрузку на мозг, ученая вернулась со всеми после перезапуска. Скрюллум лично вытаскивал из нее стекло, пока Аста вызывала медиков Корпорации. Герта периодически била его по корпусу и шипела, сдерживая слезы, когда несчастный материал не хотел спокойно покидать органические разорванные ткани. Сказать, что ему было по-настоящему страшно, что стекло перережет ей горло, это ничего не сказать. Твердые пальцы нежно оглаживают шрам. Герта расплакалась прямо на больничной койке, когда узнала, что с ним ничего не поделать. — Это не настолько критично, Герта. Не стоит оно твоих переживаний. – Жуань Мэй, сидя на стуле, неловко протягивает ей ее любимое сливовое пирожное, с огромным количеством сливок, посыпкой в виде звёзд и маленьким украшением в форме шляпы сверху. — Я полностью согласен с мадам Жуань Мэй, – механическая рука забирает у изящной женщины тарелку, передавая в дрожащие руки, с облезшим фиолетовым маникюром. Скрюллум сидит с ней на койке, обнимая за плечи, пока та рыдает как ребенок из-за любимой разбитой игрушки. – Это никак не отменяет твою гениальность и интересную личность. Гений ценится за разум, а не за идеальность. Спокойная женщина молча кивает. — Вы не понимаете... – Герта подцепляет вилкой кусок пирожного и жует с самым несчастным выражением лица в мире. – Мой прекрасный облик теперь нарушен и мне придется тратить ещё больше времени на скрытие этого уродства. Эрудроид и гений биологических наук одновременно устало вздыхают, пока их бедолага-коллега уничтожает сладость. Нус, дай им терпения. В этот момент подставка с утиным узором, которую с собой принесла Жуань, пиликает и показывает голограмму аватара Стивена Ллойда. Милая утка всё ещё у него на голове. Цифровые глаза и рот приобретают шокирующее выражение, когда перед ним разворачивается данная картина. — Что, настолько серьезная нагрузка на мозг была?.. – выпаливает он, наблюдая ревущую Герту с пирожным в руке. — Стивен! – одновременно прикрикивают на него Жуань Мэй и Скрюллум. — П-прощу прощения!! Я не хотел... – цифровые глаза заметались. – Скорейшего выздоровления, мадам Герта! Он тут же отключается. Герта замирает и проходит 10 секунд абсолютной тишины. Два гения уже думают, что сейчас у их коллеги начнется истерика, прилив гнева или ещё чего-нибудь... Вместо этого ученая громко смеётся. Жуань Мэй и Скрюллум тоже начинают хихикать, пока вся троица в итоге не начинает громко смеяться. Угомонившись, Герта отставляет пустую тарелку и, вытирая слезы, говорит: — Спасибо. Это максимум, который она может им дать и все это понимают. Жуань Мэй хихикает себе в кулак, после чего встаёт со стула и собирает посуду с пакетами. — Мне пора. Скорейшего выздоровления тебе, Герта. В ответ та лишь кивает и, улыбнувшись, женщина выходит из палаты, стуча каблуками. Скрюллум остался в том же положении, что и в начале. Тяжёлая рука обнимает хрупкие плечи, пока Герта провожает взглядом Жуань. После того, как дверь захлопывается, они сидят в тишине ещё минуту. Герта начинает первой: — Скрюллик. Зелёный свет горит ярче в ответ на ее слова. — Да, мадам? Она сглатывает и начинает теребить край повязки на шее. — Это правда не так ужасно выглядит? Ты же видел. – она поднимает на него умоляющий взгляд. Мужчина бережно перехватывает ее руку, которая тревожит несчастную ткань. У Герты замирает дыхание, насколько этот жест был нежным. — Герта, – он позволяет себе эту наглость, обращаясь к ней просто по имени. – ты самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. Это мое мнение, сформированное на полученных данных за долгий период. Шрам не отменяет твоей блистательности. Молодая женщина поджимает губы и утыкается лицом ему в пальто. Его руки сразу же осторожно обнимают. — Тебе правда все равно, Скрюллик? – дрожащим голосом спрашивает Герта. Она что, снова плачет? — Мне все равно, – твердо отвечает он. – меня это совершенно не волнует. Слеза скатывается с женской щеки и ткань впитывает ее. На следующее утро в её палате стоит множество пирожных, огромный букет цветов с механическими бабочками сверху, а устройство с утиным узором выдает статичную голограмму, где написано: "Скорейшего выздоровления, мадам Герта!" с маленьким сердечком в конце. Герта подцепляет механическую бабочку на палец и искренне улыбается, смотря на это все. Всё-таки она рада, что у нее есть другие гении. — Эй, Скрюллик, – она тихо зовёт его. – все нормально? Аристократ выплывает из воспоминаний, снова фокусируясь на женщине в его руках. — Да. Я задумался. – отвечает Скрюллум. Герта перехватывает его руку у шеи и прижимается поцелуем. — Знаешь, я тоже подумала о кое-чем. – она игриво улыбается, свободная рука скользит по его лицевой пластине там, где у людей щека. Скрюллум заинтересовано смотрит на нее. — О чем? – его рука скользит по женскому бедру неторопливым движением. Она хмыкает. — Это растение, безусловно, красивое, – она жмется ближе и четко говорит ему в слуховой датчик. – но я знаю вещи покраше. С этими словами Герта меняет положение, теперь уже оседлав его. Стальные руки снова проходятся по бедрам. После полного восстановления она немного набрала в весе, что придало ей более здоровый и живой вид, а также соблазнительные формы, которые ему так нравятся. Скрюллум искренне рад видеть ее восстановленной и счастливой. Это заставляет его нейронные импульсы трепетать. – Ты же согласен со мной? – она чуть насмешливо на него смотрит, склонив голову. Механические пальцы медленно стягивают с нее лиловую ткань, обнажая худое тело. Молочная кожа контрастирует с его темным металлом. Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. – Безусловно. – произносит он, притягивая к себе ближе за талию, очерчивая позвонки, пока нежные губы не касаются нижней части его лицевой пластины. Через пару минут тихий женский стон снова нарушил ночную тишину. Воспоминания дестабилизируют его терморегуляцию вместе с эмоциональными программами, отдаваясь в нейронных импульсах. Машинное масло исчезает из бокала, посуда ставится на ближайшую поверхность. Он добьется от нее ответов и вернет эту упрямую женщину, чего бы это ему не стоило.

***

На следующий день Скрюллум зарывается во всю возможную работу, которая ему доступна. Множество документов и поставок, которые нужно просмотреть, контракты, ждущие его подписи или отклонения, просмотр финансов и другие дела, связанные с его статусом. Между делом он находит минуту, чтобы просмотреть свои сообщения. Капля надежды стекает по его энергетическому ядру, но тут же сгорает в жаре, когда он видит статичную ситуацию. Герта всё ещё молчит. Это придает ему решимости. Когда последний душный документ передается в руки слуге, чтобы он отправил его нужным персонам, Скрюллум отдает приказ о подготовке Омелы для взлета. Того самого корабля, на котором они искали следы Демиурга. Аристократ отпускает весь персонал, самолично садясь за управление. Пальцы в перчатке выверено нажимают на кнопки, управляя параметрами и заставляя Омелу двигаться по нужному маршруту. Спустя 3 часа и 47 минут он прибывает к ее месту жительства. Он садит корабль на специально предназначенную для этого площадку. Герта позаботилась об этом, когда их отношения начали стремительно меняется, а его визиты к ней учащаться. Рев двигателей постепенно затихает, дверь открывается и эрудроид спокойно ступает на землю, пройдя до этого по специально выдвигаемой дорожке. Скрюллум уверен, что она уже знает о его прибытии: специальные скрытые камеры уже давно отсканировали его корабль, определили, кому он принадлежит и передали информацию хозяйке. Да и банальный шум было бы трудно не услышать. Высокая башня находилась на парящем острове в космосе, со своей искусственной атмосферой, которую Герта, очевидно, создала сама. Большое кирпичное строение с фиолетовой крышей и огромным садом, включающий в себя множество растений разных видов: естественно, только те, которые интересуют хозяйку. Преимущественно фиолетовые цветы красиво покачиваются из-за недавней посадки корабля недалеко от них, создавая эффект волны. Ровно подстриженные кусты фиолетовых роз обнимают здание, лианы клематиса обвивают стены, а фиалки расположились по краям, будто очерчивая границы. Все остальное пространство занимает особый цветок, как его сама называет хозяйка – "Гертов Цветок". Выведенный специально по ее заказу, гибрид лилии и крокуса занимают наибольшую часть сада. Герта сделала его своим отличительным знаком, плотно закрепив у людей ассоциацию с собой, каждый раз, когда они видят его на космической станции. Очень в её характере. Аккуратно ступая по асфальтированной тропе с серебряными цветочными узорами, Скрюллум старается лишний раз не задеть что-нибудь своей тяжёлой стальной ногой, иначе есть риск, что это разозлит ее настолько, что Герта не побоится выбросить его в открытый космос специальным механизмом. Он даже не уверен, способна ли она на такое и есть ли у нее вообще подобное изобретение, но эрудроид решает не испытывать судьбу и не усугублять и так странную ситуацию между ними. Не успевает он подойди к массивной двери, с такими же элегантными узорами, как из динамиков сразу же раздаются заранее записанные слова: “Здравствуйте, в настоящее время я недоступна и не собираюсь связываться с вами позже”. А, ну да. Стоило ожидать. Ни капли не удивившись, он все равно жмёт на звонок. Автоответчик снова срабатывает. Он зажимает второй раз. Тоже самое. Третий, четвертый, пятый и так далее, пока он не добьется своего и не услышит ее собственный голос из динамиков. Терпения у него много. На 10 раз она не выдерживает. Рука в перчатке уже тянется, чтобы зажать звонок в одиннадцать раз, когда ее недовольный голос прерывает его. — Только попробуй ещё раз нажать и я пущу вирус, который дестабилизирует твои системы и заставит всех приближенных к тебе техников ломать головы. – раздается у него над головой. Конечно, она бы никогда так не сделала и они оба это знают, но суть была ясна: Ты меня утомил. — Герта, я... — Мадам Герта – резко перебивает его она, поправляя. Эоны, где он так провинился? — Мои извинения, мадам Герта, – говорит он ровным голосом. – Вы не отвечаете на сообщения уже долгое время. Мы можем поговорить? Ответ следует не сразу. — Это что-то срочное? – отстранено звучит она через динамики. — В рабочем плане нет, но... — Тогда несрочно, – грубо перебивает Герта. – Я занята. И не беспокой меня больше. Он снова слышит этот блядский автоответчик. “Здравствуйте, в настоящее время я недоступна и не собираюсь связываться с вами позже”. Тяжело вздохнув и, держа в голове ее угрозу про вирус, он все равно нажимает на звонок ещё раз. Она сразу же реагирует через динамики. — Я понять не могу, ты вроде не глупый... — Герта, – теперь уже перебивает ее он. – я не знаю, почему ты так себя ведёшь и не могу распознать причину уже месяц, – он делает паузу. – открой дверь. Она молчит примерно пять секунд — Что тебе нужно? – ему кажется, или в её холодном тоне слышится усталость? Скрюллум вздыхает. — Давай поговорим, я... – он собирается с силами. – ...не могу так больше. Пожалуйста, я прошу тебя. Герта молчит примерно минуту. Он уже решает, что все бесполезно и она снова его игнорирует... Скрюллум слышит еле заметный вздох через динамики и марионетки открывают массивные двери. Как Серебряный Волк перестала пытаться взломать его проект, честное слово. Куклы ведут его в лабораторию, в которой он бывал уже множество раз. Большая и красивая комната, выполненная под все вкусы хозяйки, но все ещё сохраняющая научный стиль. Изобилие техники, столов, досок, прожекторов, голограмм и ещё много различных изобретений для познаний тайн Вселенной. Любой начинающий исследователь бы умер от зависти, если бы увидел личную лабораторию владелицы космической станции. Герта сидит с прямой спиной в своей привычной одежде на стуле, закинув ногу на ногу. Он может видеть только ее строгий профиль и то с определенного ракурса, потому что в основном ее лицо скрывает шляпа. Одна рука скользит по голограмме, видимо, управляя динамиками и наблюдая с помощью скрытых камер, а другая держит кружку с кофе. Довольно привычная для нее поза, но не в той ситуации, когда ты намеренно не говоришь с близким человеком целый месяц. — Что ты хотел обсудить? – она закрывает голограмму и переводит взгляд на исписанную формулами доску. Без дела она явно не сидела. — Занята, я вижу, – он делает паузу. – Вопрос: почему ты избегаешь меня уже 33 дня? Герта отпивает кофе и отставляет кружку в сторону. — Не принимай желаемое за действительное, я была занята. Откровенное вранье. Если бы она была просто занята, то не отвечала бы всем, а не только Скрюллуму. Человеку, с которым у нее явно неоднозначные отношения. — Анализ: ты не отвечала исключительно на мои сообщения, даже на рабочие, когда Жуань Мэй и Стивен Ллойд почти всегда получали ответ. Твои марионетки избегают меня на станции, ты не пустила меня в первый раз, когда была дома, самостоятельно запустив автоответчик, – он последовательно перечисляет факты, доказывающие ее приоритет игнорировать конкретно его, а не всех вокруг. – Вывод: ты мне лжешь и здесь скрывается другая причина. Вопрос: в чем причина? Герта молчит какое-то время, рассматривая формулы. Она медленно поднимается с места, скрещивая руки и подходя ближе к доске, полностью поворачиваясь к нему спиной. — Причина в моей работе. Разве тебя это не устраивает? – сдержанно говорит она. Скрюллум подходит ближе, на достаточное расстояние, чтобы оно было приличным и не спровоцировало ее на агрессию. — Вывод: Нет, не устраивает, – пауза. – меня не устраивает, когда ты мне врешь, – он делает ещё шаг. – расскажи мне, что произошло. Не выдержав, он протягивает руку, чтобы коснуться ее плеча, но Герта сразу же одергивает его. — Нам не о чем говорить. У тебя своя жизнь, а у меня своя, так и должно быть. Я уверена, у правителя целой планеты есть множество дел и множество желающих разделить с тобой это бремя, – ее плечи напрягаются перед последующими словами и, чуть сгорбившись, говорит. – Уходи. Уйди и забудь все, что было. Я буду отвечать тебе на рабочие сообщения, так и быть, но это все. Невольно у нее дрожит голос на последних фразах. Она старательно пытается контролировать его, держать строгим и непреклонным, безразличным, но эмоции выдают ее. Как и всегда. Скрюллум анализирует сказанное. Сначала можно было бы подумать, что причина игнорирования банальная ревность, но за этим скрывается явно что-то большее. Герта не хочет его отталкивать, ей тяжело это делать, но приходится из-за своих личных страхов и иррациональных мыслей, которые могли крепко засесть в её голове. Шестерёнки быстро крутятся, когда мужчина пытается придумать решение ситуации и приходит к тому, что универсального решения просто нет. Ей руководят чувства и эмоции, собственные глубокие страхи, которые ученая так упорно пытается отрицать и скрывать, хотя все равно они показывают себя через время. Шаг вперёд. — Герта, – нежно и тихо произносит он, давая понять, что он не собирается злиться на нее или реагировать похожим образом. – посмотри на меня. У нее перехватывает дыхание из-за его тона. Лучше бы он начал кричать на нее, но они оба понимают, что это не в его характере. — Уходи. – она игнорирует его просьбу, напрягаясь ещё сильнее. Ещё шаг. — Пожалуйста, – он просчитывает каждое свое движение, будто боясь спугнуть травмированное животное. Пальцы в перчатках аккуратно прикасаются к плечу, из-за чего она вздрагивает. – пожалуйста, Герта, взгляни на меня. У нее болит сердце, когда он чуть ли не умоляет. Она не может. Нет, нет, нет, ей нужно закончить начатое. — Не заставляй меня это делать, – его твердая рука на плече ужасно отвлекает от цели. Она заставляет свой язык двигаться, а голосовые связки работать, даже когда сердце протестует. – Уходи. Пожалуйста, просто уйди. Я не могу сказать тебе это в лицо. Ладно, ему следует быть понастойчивее. Вторая рука ложится ей на плечи и медленно поворачивает ее к себе. Герта упрямо разглядывает свои ноги, заслоняя обзор шляпой. Она даже не сопротивлялась. — Я не уйду, – большой палец двигается по плечу, сжимая немного крепче, чтобы зафиксировать ее в этом положении и не дать снова повернуться спиной. – не уйду, пока ты не посмотришь на меня и поговоришь со мной как взрослый человек. Скрюллум осторожен, но непреклонен. Он больше не собирается позволять ей себя отталкивать, потому что она не может справиться со своими эмоциями. Он больше не хочет чувствовать ту всегопоглощающую тоску по чужому голосу, телу, по чужим прикосновениям и взглядам. Он хочет, чтобы она снова засыпала на нем и просыпалась, перекинув через механическое тело свою ногу и тихо сопя у него на плече. Он хочет, чтобы они снова стояли в лаборатории и обсуждали новые открытия и решения, обменивались идеями и мыслями, работая в идеальном симбиозе двух гениальных разумов. Он хочет, чтобы она снова рассмеялась, как тогда в палате. Он хочет, чтобы она больше не отталкивала его и не запиралась в своем сокровенном мире, уничтожая себя долгими исследованиями, забывая есть и спать. Скрюллум хочет, чтобы Герта была рядом с ним. На его планете, на станции, на Синеве, в её башне, вообще все равно. Главное, чтобы она была рядом. Нус, он так скучает по ней. И он не может позволить ей утечь как вода сквозь механические пальцы. Что-то в ней ломается в этот момент. Сердце больше не может игнорировать Скрюллума, как бы она не пыталась заставить его замолчать. — Смотри! – она наконец-то смотрит на него с абсолютно мокрым лицом, вскидывая фиолетовые глаза на него, которые плакали на последних фразах. Она толкает его в грудь. – Ты доволен? Герта вырывается из его хватки и отступает на шаг назад, обхватывая себя руками. Горячие слезы затуманивают взгляд, стекая по лицу, оставляя за собой соленые дорожки. А Скрюллуму больно. Все системы как будто начинают барахлить и сжиматься, когда он видит ее такой. Он смотрит на ее трясущиеся губы, как она, сгорбившись, обхватила себя за плечи, пытаясь отгородиться и вернуть себе хоть каплю прежней гордости. Ее дрожащий голос рушит его эмоциональные программы. — Эоны, Герта, – он не пытается снова дотронуться до нее, но его оптические датчики прикованы к ней. – Вопрос: зачем ты так? – тихо произносит он, с потускневшим зелёным светом. – Ты правда думаешь, что это как-то облегчит нам жизнь? В ответ она всхлипывает и ее пронзает волна эмоций. — Ты, наверное, думаешь, что я идиотка. Идиотка тут не только я. Ты это начал и только у меня хватило смелости это закончить! – она ненавидит то, как сильно дрожит ее чертов голос. – Ты мог просто охладеть за пару недель, понять, что нет смысла тратить время на меня, найти кого-нибудь другого для себя. – ей особенно больно даже думать о подобной перспективе. – Но нет, ты выбрал самый сложный путь. Ты думаешь, что мне было легко игнорировать тебя? Да я думала, что сойду с ума! – она прерывается только на всхлипы, повышая тон. – Это невыносимо. И теперь все мои старания разрушены. — Герта... — Это всё зашло слишком, слишком далеко. Это повредит нашему сотрудничеству, тебе и... – она прерывисто вздыхает. – ....я вредная, сложная, эмоциональная, упрямая, невыносимая. Я органическая. Тебе бы стоило найти такую же неорганику, с которой будет меньше проблем, а также... Скрюллум не даёт ей договорить, в два резких шага оказывается рядом, крепко хватая Герту за талию и с жаром впиваясь своей лицевой пластиной ей в губы. Он больше не может слушать эту чушь, абсолютную неправду и наблюдать, как она дрожит, заставляя себя произносить такие ужасные вещи. Герта взвизгивает в ответ от неожиданности, но все же зажмуривается и отвечает на поцелуй, хватая его за галстук, притягивая ближе. Губы скользят по металлу, пока его руки сжимают ее так, как будто она сейчас растворится в воздухе. Они понимают, что оба ужасно друг по другу истосковались. Он отпускает ее талию, поднимаясь выше и зарывается одной рукой ей в волосы на затылке, а второй обхватывает лицо, пробегаясь кончиками пальцем по скуле. Воздух нещадно заканчивается, лёгкие горят, требуя вздоха, но отстраняться категорически не хочется. Она все равно это делает, тяжело дыша. Оптические датчики пристально смотрят на нее. Раскрасневшаяся, с нарушенным дыханием, учащенным сердцебиением, заплаканная, она все равно такая красивая и очаровательная. Скрюллум аккуратно проводит большим пальцем по ее щеке, стирая влагу и начинает говорить. — Герта, я ждал года, прежде чем дотронуться до тебя. Ты правда думаешь, что месяц твоего отсутствия в моей жизни что-то изменит? – он делает паузу. – Мне не нужен никто, кроме тебя. Твоя эмоциональность, вредность, невыносимость и сложность делают тебя собой. Меня не волнует твоя форма жизни и я не хочу никого другого. – он прижимается нижней частью своей лицевой пластины к ее лбу. – Только тебя. Ее разрывают эмоции. — Это всё одна большая ошибка, одна большая системная ошибка. – тихо говорит она. Руки Скрюллума нежно обхватывают ее череп, а она цепляется ему в пальто. — Вопрос: чего ты так боишься? – осторожно спрашивает он. Она мнется перед ответом, но всё-таки заставляет себя. — Себя. – выдавливает она. Эта женщина доведет его когда-нибудь. — Тогда поверь мне, – он медленно стирает ее слезы. – я тебя совсем не боюсь. Герта сдается. Сдается окончательно. Она виснет на нем, обнимая за металлическую шею и плачет как ребенок, сотрясаясь всем телом. Как же это приятно снова трогать, ощущать его. Запах дорогих духов и металла окутывают ее, даря чувство защиты и ощущения, что она дома. Обнимать его совсем не ощущается как ошибка. Руки оплетают ее, как лианы, прижимая к себе и зарываясь лицом в её шею. Герта теплая, чувствующая, живая и она здесь, с ним, не в теле куклы или в динамике. — Эоны, почему ты просто не ушел?... – хнычет она ему рядом со слуховым датчиком. Он проводит рукой по ее открытой спине. — Как же я оставлю тебя, мой дорогой гений, – трепетно отвечает он. – ты в моей голове навсегда. Скрюллум прижимается лицом к шраму рядом с ухом. — Останься со мной.

***

Спустя десять минут ее одежда валяется на полу просторной спальни вместе с его пальто, пока металлические пальцы терпеливо растягивают ее изнутри. Герта двигает бедрами, насаживаясь сама, хватаясь за твердые плечи. Длинные волосы разметались по простыне. Свободная рука Скрюллума скользит по изгибам любимого тела. Множество эмоций обрушиваются на его системы, когда она извивается под ним, откидывая голову, подставляя шею под своеобразные поцелуи и сжимает его сильнее. — Ты великолепна... – он сгибает пальцы, скользя ими наружу и снова внутрь, вытягивая из нее стоны. – чистая красота. Скрюллум опускается лицом ниже до груди и задерживается там. Герта трепетная и мягкая в его руках, с учащенным сердцебиением, ищущая как можно больше контакта. Герта обхватывает рукой его голову, пока другая цепляется за простынь, глотая ртом воздух. Ей кажется, что она плавится под его горячими прикосновениями. Жаль, что у него нет языка. Возможно, стоит обговорить с ним вопрос какой-нибудь интересной модификации. Ученая обхватывает его подбородок и заставляет подняться до уровня ее лица, чтобы поцеловать. Она стонет в металл, когда его пальцы ускоряются. — Да, Скрюллик, именно так.... – ответно скулит Герта, сжимая его пальцы сильнее. Свободной рукой эрудроид скользит по ее ноге, поднимая ее чуть выше и обхватывает тыльную сторону ляжки. Пальцы сжимают нежную кожу, не настолько сильно, чтобы причинить дискомфорт, но достаточно, чтобы это было ощутимо. — Давай, Герта, – он прижимается лицевой пластиной к ее губам, а потом снова припадает к шее, посылая вибрации на пальцы, что заставляет ее кричать. – покажи, как ты скучала по мне. Каким-то образом ему всегда удается подобрать нужные слова именно в этот момент. — Скрюллум...! — обхватив металлическую шею, она кончает ему на пальцы через пару движений. Не сразу замедляясь, он размеренно продлевает ее удовольствие, пока она полностью не обмякает под ним. Мужчина втягивает ее в неторопливый поцелуй. Господи, какая же Герта сладкая. Поднявшись, Скрюллум щелкает пряжкой ремня, освобождая себя от одежды полностью, включая внутренний обогрев. Снова наклонившись и чуть притянув девушку за бедра, он уже собирался действовать, как тонкая рука резко останавливает его. — Подожди... – тяжело дыша, тормозит его Герта. Оптические датчики обеспокоенно мигают в ответ. — Ты в порядке? Я что-то сделал не т... Герта прерывает его. — Нет, нет, нет, Скрюллик, все отлично. Просто давай...не так. – после этих слов она переворачивается на живот и поднимает бедра, опираясь локтями о матрас. О... Быстро ориентируясь, он подстраивается под новую позу. — Как пожелаешь. Ему приходится опереться коленом о кровать, чтобы сохранять равновесие, корпус прижимается к ее спине, а две руки расположены по обе стороны от ее головы. Скрюллум скользит по ее спине, в итоге утыкаясь лицевой пластиной в шею. — Я ужасно скучал по тебе. – тихо произносит он, аккуратно входя. Острые плечи ответно дрожат. Ощущать его тяжёлый машинный вес, чуть давящий на нее сверху, восхитительно. — Мне тоже тебя... – Герта давится воздухом, когда он двигает бедрами. – не хватало... Металл ударяется о разгоряченную кожу. Все, о чем он может думать это ее тело, принимающее его. Дрожащее, хрупкое, нежное и такое любимое. Как Герта вообще могла подумать, что ему нужен кто-то другой, что с кем-то, кроме нее, он будет счастлив? Скрюллум вдыхает ее запах, обонятельные рецепторы улавливают аромат ее кожи, волос, заставляя погружаться в нее глубже, вызывая желание никогда не отлипать и забрать только себе. Герта пахнет не как материальный объект, а более сложным образом: долгими ночами в лаборатории, где стоят в вазе "Гертовы" цветы; ссорами по поводу Виртуальной Вселенной; чувством гордости, страстью и искренностью. Ее запах проникает ему сквозь небольшие щели между пластинами, оставаясь там. Герта может протащить его через эмоциональный ад, сначала накричать из-за какой-то чепухи, наговорив ужасного, а после долго целовать, тихо извиняясь. Может заставить грызть самого себя в догадках о причине ее очередного холодного отношения, сидя в офисе до утра, пока дворецкий не войдёт и не оповестит о только что пришедшем письме, с ее личной печатью и фиолетовыми лепестками внутри, где она просит его о визите в её башню. Может заявить, что готова пожертвовать собой, если их план провалится, а после его категорического отказа это наблюдать, затащить в Омелу, целуя и шепча: "спасибо, что ты со мной". Сейчас, когда он вбивается в нее, а она стонет в матрас, он думает только о том, что никто больше не сможет дать ему хоть что-то отдаленно похожее. Герта может вечно злиться на свою эмоциональность и вспыльчивость, но Скрюллум никогда не перестанет это ценить в ней. Никто не сможет заменить ее. Пот скапливается на спине, волосы спадают на лицо, прилипая ко лбу, кулаки крепче стискивают простынь, когда Скрюллум попадает в особенно приятную точку. — Вот тут, да... – проскулила она, обозначив нужное направление. Она игнорировала его целый месяц, не отвечала на сообщения, письма, отгоняла марионеток как можно дальше, лишь бы пропасть из его поля зрения, лишь бы он забыл как ощущается любая близость с ней. Наивно было надеяться, что из выдающегося механического сознания могут исчезнуть года совместной работы, все слова, которые они говорили друг другу, поцелуи, которыми они обменивались, все разы, когда лёжа под ним, она выкрикивала его имя. Их отношения были слишком сложными, эмоциональными и дорогими ей, так что Герта, не понимая, как справится с таким количеством эмоций и сильной привязанностью, решила просто закрыться от него. Пусть он найдет себе скрюллумитку по статусу, а она останется снова одна, с понятным и привычным одиночеством... Чужая рука обвивает тонкую талию, поддерживая, когда Скрюллум ускоряется. Ноги сами разъезжаются в стороны, а опора на локти уже давно потерялась, так что Герта просто хрипит в ответ, уперевшись лбом в кровать. Теперь она осознает, какой это бред. Если бы ей предложили найти рандомного органического парня из условной Гильдии Эрудитов, то естественно она бы сильно разозлилась. Ради чего? Чтобы эти отношения выглядели более приемлемыми и понятными? Это никому не нужно и никто от этого не выиграет, кроме паренька, которому она оказала честь, но что-то ей подсказывает, что он бы захотел расстаться через неделю, если не быстрее. Ее Скрюллум никогда бы так не сделал. Да, они могли ругаться, да, она могла закатить настоящий скандал из-за неуклюжих поставщиков или не таких умных (по сравнению с ней) исследователей на станции, заодно накричав на и на него, потому что он не в тот момент уточнил рабочий вопрос. Ее Скрюллик ни разу не повысил на нее голос за все года работы. Не потому что он не умеет кричать, он может и поверьте, если на вас кричит член Общества Гениев № 76, то вы абсолютно потерянный человек. Она слышала это всего пару раз за десятилетия их совместного сотрудничества и каждый раз она благодарила саму Нус, что когда он переключается на диалог с ней, то его голос возвращается в привычный регистр, потому что если бы он подобным образом наорал на нее, то, скорее всего, она бы расплакалась на месте, а он не откупился бы даже всей планетой Скрюллум. Жуань Мэй даже не начинала спорить с ней, а просто молча удалялась в ответ на ее недовольство. Главным плюсом было то, что она никогда не обижалась на нее из-за этого. Наверное, сразу поняла, что в этом нет никакого смысла и проще проигнорировать. Стивен Ллойд боялся всех людей, а Герту и подавно. Она никогда не кричала на него только из жалости и ради спокойствия своей совести. Аста была одной из немногих, кто не вызывал у Герты никакого раздражения, поводов проявить свой сложный характер во всей красе она даже не давала, за что хозяйка станции была глубоко благодарна и щедро платила не только за качественное руководство, но и за то, что она не капает ей на мозги. Серебряный Волк? Ну, это даже смешно... И выходит так, что фактически единственным, кто выдерживал ее характер, был Скрюллум. Дело даже не в том, что он эрудроид, нет, за всю свою долгую жизнь она успела довести до белого каления не только органические формы жизни. Дело было в его бесконечном терпении и уважении, которое он испытывал к ней и, возможно, любви? Никто не сможет заменить его. С приближением оргазма Герта становится громче. Механическая рука сползает с талии к бедрами, скользит между ними и ритмично потирает клитор в такт. Неприличные звуки шлепков металла о липкую кожу перемешиваются с влажными, когда твердые пальцы создают трение. — Блять, я... – ей кажется, что она задыхается. – я скоро... Размеренный голос разносится у нее над ухом. — Все хорошо, – заверяет Скрюллум, не замедляясь и не сбиваясь с ритма. – Кончай, Герта. Я хочу видеть, как тебе приятно, когда я касаюсь тебя.... – он нежно прижимается к ее виску, чуть сильнее надавливая пальцами. Всего становится слишком много, слишком приятно, слишком хорошо и, срывая голос, Герта видит звёзды под ним. В очередной раз использовав его имя. Замерев, он находит ее пальцы и переплетает со своими, другой рукой поддерживая и прижимая к корпусу. — Я держу тебя, – Скрюллум успокаивающе гладит пальцами, пока ее бедра дрожат, а мышцы быстро сокращаются. – я тут. У нее замирает сердце от такого отношения. Незаменимы друг для друга. Когда дрожь чуть утихает, он выходит из ее. Без проблем приподнимает, перекладывая выше к подушкам. В ответ тихий смех: — Тебе только дай повод меня поднять. – Герта полностью ложится на живот, подкладывая руки под голову. — Это проблема? – он натягивает одеяло сначала на нее, а потом на себя. В ответ Герта улыбается и одной рукой находит его руку. Они переплетают пальцы. — Совсем нет. Через минуту ее улыбка исчезает и она виновато смотрит на него. Оптические датчики считывают это, и он придвигается ближе, другой рукой касаясь плеча. — Расскажи мне, что у тебя на уме. – тихо просит Скрюллум. Закусив губу, Герта выдавливает из себя. — Прости меня, Скрюллик. Я ужасно вела себя с тобой. Замерев на секунду, он молча притягивает ее к себе. Герта полностью прижимается к нему грудью, проводя пальцами по широкой стальной спине. — Я не злюсь, просто... – он откидывает ей волосы и прижимается к месту со шрамом. – не отталкивай меня больше. Не запирайся в этой башне наедине с собой, – теперь он держит ее затылок. – Если нужно кричи на меня, плачь, ругайся, но пожалуйста, пожалуйста, не молчи. Герта чуть отодвигается, чтобы теперь видеть его лицевую пластину. Слеза все равно скатывается по щеке. — Я буду стараться, – она сглатывает и скользит пальцами по его "щеке". – Обещаю. Скрюллум кивает. — Это всё, о чем я прошу. – нежно отвечает он. Герта прижимается губами к нижней части его лица, проводя языком по металлу. Твердые руки обнимают ее, прижимая ближе, пока одна из них не скользит вниз к внутренней части ее бедра и не вырисовывает какие-то известные только Скрюллуму узоры. Гениальный мозг работает быстрее нее и определяет, что это буквы, которые складываются в слово: Моя Но, возможно, это только в её голове. Сейчас Герта слишком занята тем, что целует единственного и неповторимого Скрюллума. И она планирует никогда больше не отпускать его.