No More a Warrior, I'll Be a Lover
20 марта 2026 г., 15:06
— Флаффи, Па скоро вернется, хорошо?
— Гав! Гав!
— Какая ты теперь липучка, особенно после того, как мы сюда переехали.
С начала семестра прошел уже почти месяц, а с тех пор как он и Цинь переехали в этот район, недалеко от университета, почти два. В любом случае они ездят туда на машине, так что разница только в том, что теперь нужно вставать чуть пораньше. Душ они по-прежнему принимают вместе, как и раньше, а главное отличие только одно: Флаффи безумно счастлива в новом доме.
— Сиди дома и веди себя хорошо, ладно? Я налил тебе воды и насыпал еды. Не забудь поесть. Умница, будь хорошей девочкой.
Дуанг завел машину и стал ждать, пока Цинь закроет дом. Он помахал на прощание Флаффи, которая несколько раз гавкнула, будто не понимая, почему ее, как обычно, не берут с собой.
— Она так грустно выглядит. Ты за нее переживаешь, да?
— Она впервые остается дома одна, Дуанг.
— Да ты буквально купил камеры, чтобы следить за ней двадцать четыре на семь. Если что-то случится, мы сразу узнаем. Расслабься, ладно?
Цинь, который уже весь извелся от волнения, получил от Дуанга растрепанные волосы большой ладонью. Вообще-то Цинь купил для дома четыре камеры наблюдения и скачал приложение, чтобы следить за их «дочкой», пока она одна дома.
Вот это заботливая мама… то есть папа. : p
— Удачи, студент второго курса.
— Сам себе это скажи. У тебя занятий больше, чем у меня.
— Хех.
— Ты застрянешь в студии на весь день и, наверное, даже домой не вернешься.
— Вернусь, обещаю. Учеба на втором месте. Ты у меня всегда на первом.
Дуанг свернул на территорию университета и, как обычно, высадил Циня, потому что пары у того начинались раньше. После этого он обычно шел к Джеттане, который тоже приезжал пораньше, потому что постоянно жаловался, что сидеть одному в комнате слишком тоскливо.
Второй курс для Дуанга обещал быть тяжелым. Количество элективов было просто бешеным, а новые предметы вроде Visual Composition и Applied Drawing уже заставляли его потеть от одной мысли о них. Но ладно, переживет. Оценки за первый курс у него были достаточно хорошими, чтобы мама осыпала его деньгами, из-за чего Хиа Нан косился на него с явным недовольством. Быть любимчиком в семье все-таки выгодно.
— Учись хорошо, ладно? Увидимся вечером.
— И ты тоже.
Цинь взъерошил Дуангy волосы так, что на голове получился полный бардак, а потом выскочил из машины. Дуанг, как настоящий влюбленный дурак, смотрел ему вслед, пока Цинь совсем не скрылся из виду, и только потом поехал дальше. Остановившись на красный, он достал телефон и решил позвонить Джеттане.
— Ты где, идиот?
— В Корее, конечно.
— Очень смешно. Серьезно, ты где?
— Я в Корее. В Сеуле. Тебе еще уже сузить? Ем мороженое где-то возле Ённама. Что надо?
— Джеттана, вообще-то сегодня первый день учебы, придурок.
— Слушай внимательно, Чивин.
Дуанг съехал к обочине, но мотор глушить не стал. Этот разговор точно не закончится быстро. Должна же быть веская причина, почему Джеттана оказался в Корее, особенно если учесть, что на каникулах он вообще будто исчез. Если только…
— Я больше не воин. Я любовник.
— Джет, в кого ты, черт возьми, втюрился, что погнался за ним аж туда?
— Не скажу. Пусть тебя разрывает от любопытства. … Hey, why you wake up so early? \ Эй, а чего ты сегодня так рано встал?
— Подожди, это что… иностранный студент?
Дуанг заорал так, будто его друг стоял рядом. Он слышал, как Джеттана мягко говорил с кем-то по-английски, но разобрать слова не мог. Вот был бы рядом Цинь, перевел бы для этого болвана.
— Нет. Таец. Хотя наполовину китаец вообще-то.
— Светлый?
— Белый как снег, братан.
— Ага, все, ты точно пропал.
— Я свой шанс никогда не упускаю, Дуанг.
— Я в полном шоке. Ты реально полетел в Корею ради этого человека? Когда вы вообще познакомились? Почему ты нам ничего не рассказал?!
— Да успокойся ты. Не так все… Я просто заехал навестить, ничего особенного.
— Какое еще «ничего особенного»? Ты в Ённаме, идиот.
— А тебе-то что? Уже поздно. Я вижу в тебе только друга, ясно? — драматично протянул Джеттана.
— Я вообще-то хотел с тобой поесть перед занятиями. Ты же обычно рано приезжаешь, да?
— Прости, я улетел вчера ночью.
— Да пошел ты. Ты вообще собираешься учиться?
— Первая неделя же. Никто не учится. Преподы просто раздают силлабусы и отпускают. Не заставляй меня объяснять тебе такие базовые вещи. Я вешаю трубку. Больше не звони. Между нами все кончено. Кончено, Дуанг.
Дуанг от злости чуть не заорал. Джеттана уже сбросил вызов раньше, чем он успел как следует его допросить. Из воина в любовники, значит? Это еще что за чертовщина.
— Дуанг!
— Черт, Пэ. Ты тоже рано? — Дуанг махнул другому близкому другу, который подошел к нему с кругами под глазами.
— Ага, моя девушка встала с утра пораньше делать заслуги, так что я решил сразу поехать сюда.
— Ты знал, что Джеттана сейчас в Корее?
— Зачем? Он что, хочет стать призрачным работником?
— Он гоняется за кем-то.
— Серьезно?
Пэ чуть не подавился кофе. Джеттана. Из всех людей именно Джеттана.
— Ага, он там по-английски чесал как ненормальный. Я так хотел подслушать, но ни слова не понял.
— Чувак, если он аж туда полетел, значит, все серьезно. Жесть.
— С каких пор он вообще стал таким человеком, которому обязательно нужно получить то, что он хочет?
— Да без понятия. Но почему так далеко? Или он просто прикалывается над тобой, пока отдыхает?
— Вот именно.
— И что ты ему сделаешь? Ты же половину того, что он говорит, не понимаешь. С ним вечно ощущение, будто он под чем-то, хотя он чист как стеклышко, даже не курит.
— Тоже верно. От разговоров с ним у меня голова болит.
— Может, он просто путешествует с семьей и дразнит тебя.
— Буду думать именно так. Этот придурок еще и назвал меня тупым за то, что я приехал на пары сегодня. Сказал, что первая пара только ради того, чтобы раздать силлабус.
— Да погоди ты, Дуанг. У вас на факультете преподы, наверное, за пять минут успеют выдать десять заданий.
— Вот именно. Жду не дождусь, когда к выходным он начнет страдать. Точно утонет в работе.
— Ага, пошли. Остальные уже в корпусе, я только что их видел. Видимо, дома им тоже было скучно.
— Не удивлен.
Дуанг вошел в корпус факультета вместе с другом, но все еще думал о Джеттане.
Если у него и правда появился любимый человек… черт, это будет что-то с чем-то.
***
— Джеттана? — Ага, Дуанг у нас сейчас в состоянии «не трать свет в моих глазах». — Это еще что значит? — Ну, свет в моих глазах, Цинь. Это значит, что я злюсь, потому что он мне ничего не говорит. С начала нового семестра я набрался кучи нового сленга. Цинь только покачал головой, уже устав от моего бесконечного бреда. Он немного пожевал лапшу, прежде чем снова заговорить. — Помнишь, как мы ездили в Чиангмай в декабре? — Ага. — Когда ты говорил по телефону, а Джеттана попросил дать ему поговорить со мной, помнишь? — Вроде помню. Я положил креветочный димсам в его миску, это уже вошло в привычку. Сколько бы мало я сам ни ел, мой парень должен быть сытым. Таков мой жизненный девиз. — Джет тогда спросил меня, чем отличается просто влечение к человеку от того, когда он тебе по-настоящему нравится. — И что ты ответил? Я чуть не подавился. Серьезно? Джеттана, тот самый Джеттана, задавал такой глубокий вопрос? — Я сказал, что если это просто влечение, то не так уж важно, будешь ты с этим человеком или нет. Всегда найдется кто-то еще, кто тебя привлечет. —… — Но если человек тебе по-настоящему нравится, ты, скорее всего, не захочешь его отпускать. Я схватился за грудь. О нет. Мы все обречены, Кхун Чарасми. T_T — Эй, он правда в Корее. Я видел у него это в сторис в Instagram. — Может, он поехал с семьей и просто дразнит тебя. Ты всегда слишком остро реагируешь. — Ты говоришь прямо как Пэ, но я правда думаю, что у него уже жена. — Ну, посмотрим… Звучит весело. Да ничего в этом веселого нет. Я сдержал слезы. Мы все серьезно обречены. Если он правда влюбился, он пойдет до конца, и куда яростнее, чем когда-либо я сам. А еще, как известно, первая любовь, это и первое разбитое сердце. Не всем так везет, как мне. Я совершенно не хочу быть тем, кто будет утешать нашего главного клоуна в группе, когда ему разобьют сердце. — Не накручивай себя. — А вот ты… — Да ладно тебе, — сказал Цинь, усаживая Флаффи к себе на колени и крепко целуя ее в макушку. — Флаффи, смотри, как сильно тебя любит твой Па. Он даже покупает еду домой, а мыть всю посуду потом приходится мне. — Я и сам могу помыть посуду. — Я помою. Я утром пил молоко, стакан ведь был мой. — Сам сказал. — Да, сэр. Я о вас позабочусь. — Флаффи, ты уже поблагодарила Па? … Спасибо, Папа~ Я растаял. Этот мягкий детский голосок, которым Цинь разговаривал с нашей собакой? Все, я пропал. Полностью, окончательно, по уши влюбленный. Я принимаю все обвинения. Виновен по всем пунктам. — Я утром смотрел по камере. Наша малышка так хорошо играет сама с собой. — Вся в тебя, да? Ха-ха. — Именно. Она совсем как я. — Конечно. Это же ты выбрал ее на ферме. Я рассмеялся, ополаскивая миски из-под лапши, ложки, палочки и стаканы, заодно приводя кухню в порядок. Если бы это увидела моя мама, она бы, наверное, расплакалась от счастья. Она всегда говорит: «Сыновья, это сплошная морока, они любят свою жену больше, чем мать». Мне всегда хочется поспорить, но… Ну, вообще-то она права. Я самый настоящий предатель. T_T — Много задали? Первый день все-таки? — Очень много. Нам задания выдали на месяцы вперед. А у тебя? — У меня jazz ear training. Придется много тренироваться. — То, что ты сейчас слушаешь? — Ага, иногда это слишком сложно. Препод ведет себя так, будто все дети здесь родились гениями. — Ты милый, когда жалуешься. — Это трудно… И еще jazz keyboard skills. Хорошо, что я привез синтезатор из дома. На первом курсе все было не так тяжело, а вот второй уже по полной. Мне скучно. Я слушаю, как он жалуется. Мог бы слушать вечно. Мне просто хочется знать все, что происходит в его жизни. Закончив с делами, я подошел, сел рядом и стал смотреть телевизор вместе с Цинем и Флаффи. Наш ребенок лежал у Циня на коленях и уже был таким большим, что мне казалось: к тому времени, как ей исполнится год, она наверняка станет заметно крупнее других собак ее возраста. — Тебе не кажется, что наш ребенок слишком большой? — Не особо. — Вот видишь, это как Пи ДаоНыа смотрит на тебя. Что это вообще за человек почти три сантиметра ростом? — Кстати о Пи ДаоНыа. Он вчера жаловался, что Пи Фа такой злой. — А? Из-за чего они поссорились? — Я сам сначала не понял, поэтому написал Пи Фа, потому что испугался, вдруг все серьезно. А потом вспомнил, что они вообще-то никогда по-настоящему не ссорятся. Оказалось, Пи Фа съел последний кусочек шоколада Пи Ныа, и тот рыдал навзрыд. Серьезно, он так громко плакал, что Пи Фа даже записал это на видео. — Прямо как ребенок, очень мило. — Правда же? Цинь вздохнул и покачал головой с легкой улыбкой, будто не мог представить, как можно не считать их очаровательными. Мы продолжили болтать обо всем подряд. Цинь рассказал, что кто-то у них на курсе бросил учебу из-за беременности. Он велел мне напомнить Пэ пользоваться защитой, потому что становиться дядей ему пока совсем не хочется. Похоже, детей он не особо любит. — А ты сам не хочешь детей? — У нас уже есть один. Его длинные пальцы указали на Флаффи, которая тихо похрапывала у него на коленях. — Я про ребенка, Цинь. Про брак. — Я никогда этого не хотел. — Я тоже. — Я говорю это не потому, что встречаюсь с тобой, но мне кажется, я не смогу взять на себя такую огромную ответственность. И жениться я тоже не особо хочу. — А я хочу за тебя замуж. — Сначала повстречайся со мной лет десять, а потом говори такое. — Десять лет? А я думал, мы поженимся сразу после выпуска. — На какие деньги? Сначала накопи. Потерпи. Я невольно улыбнулся. Значит, он тоже думает о будущем со мной. Я продолжал играть с его рукой, смотря телевизор и листая телефон, пока не пришло время идти в душ. Мы приняли душ вместе, потому что завтра у обоих ранние пары, а если засидимся допоздна, утром будем никакие. — Спокойной ночи, Дуанг. — Спокойной ночи. — Спасибо за сегодня. Вот так обычно и проходит день с Цинем, просто, но так счастливо. — И тебе спасибо за сегодня, мой хороший мальчик. И этого уже более чем достаточно.***
— А где мой сувенир из Кореи? Ты же целую неделю там был, Джеттана. — Я спросил у него, что мне купить и привезти людям в Таиланд. — Ага. — Он сказал ничего не покупать, потому что это пустая трата денег. —… — Да что за черт? Кто вообще такое говорит? Смело. — Не скажу, — Джеттана высунул язык и закатил глаза. — О, какая загадочная персона. Только не говори, что ты там любовница? — Конечно нет. Ему никто не нужен, и я ему тоже не нужен. Дуанг рассмеялся одновременно с Пэ. Если честно, бедный Джеттана, но, черт возьми, это ведь прям его типаж. — Эй, Джет. — Что? — Так это ведь именно то, чего ты и хотел, да? Ты же говорил, что тебе нравятся люди, которым на тебя плевать. — Ну да, вот ему сейчас и правда плевать. Доволен? Самопровозглашенный романтик выдавил из себя вялый смешок. — Видишь? Я же говорил, что это не будет весело. — Пока еще весело… Это же просто краш. — Просто краш, а ты все равно поперся аж туда? Серьезно? — У меня были каникулы, ясно?! — И куда вы ходили? Рассказывай. — Везде, идиот. Он любит моду, ходили на художественные выставки, пили кофе, покупали дизайнерскую одежду. — Звучит чертовски дорого. — Я, если честно, чувствовал себя собакой. — Ну ты и так собака. Тут спорить не буду. Джеттана хлопнул друга и, вздохнув, снова вспомнил все это. Все казалось хаотичным, но почему-то этот хаос не был плохим. Почему он это допускает? Он и сам не мог найти ответ. — Он тратит по сто тысяч в день. — Сто тысяч вон, думаю, я бы еще пережил. — Сто тысяч бат, идиот. И все на одежду, без остановки. — Даже больше, чем Цинь? — рассмеялся Дуанг. — В разы больше. Носит унисекс, сам представь. Покупает и женскую одежду, и мужскую, покупает вообще все… Сначала сам таскал пакеты, такой весь гордый. А потом начал просто скидывать их на меня, чтобы я нес. И если это не тяжело, то я не знаю, что тогда тяжело. А сам он размером с кота. — Ого, а разговаривает он тоже как главный герой из новеллы, что ли? — Одно могу сказать точно: Джеттана попал по полной. Дуанг не смог сдержать смех. Ну почему он такой? Как у него получается рассказывать все так смешно? — Эй, эй! Цинь пришел. — Циньььььь! И он тут же умчался к нему. Джеттана обвил руками талию Циня, уткнулся лицом ему в грудь и широко расставил ноги, чтобы казаться ниже ростом. Цинь легонько похлопал его по плечу в ответ на объятие, и Дуанг тут же уставился на своего парня таким взглядом, будто готов был прожечь в нем дыру. Всегда влюбленный. Ревнует вообще ко всем, просто имейте в виду. : ( — Джеттана, осторожнее, а то Дуанг тебя сейчас ударит. — Ради тебя, Цинь? Пусть попробует. Даже если это не стекло, оно все равно может разбиться, знаешь. — Я же говорил тебе не читать столько страниц с цитатами, да? Иди сюда. Пэ сгреб Джеттану в захват за шею, чтобы тот не продолжал безобразничать. Дуанг почувствовал к нему искреннюю благодарность, а Цинь в этот момент слегка толкнул его плечом. — Ты пришел поесть на факультет Дуанга? — Ну, типа того. — Говори честно, Цинь. — Что? Нельзя мне по тебе соскучиться? — Вау… Я этого уже сто лет не слышал. Мне что, заплакать? — Мы и так все время вместе. Когда бы я вообще успел по тебе соскучиться? — А я скучаю по тебе постоянно, даже когда ты прямо передо мной. — Мм… Пойдем поедим. Дуанг тут же радостно пошел за своим парнем, по дороге шепнув друзьям, чтобы держались подальше. Никаких объятий, ничего такого, потому что это их личное время. — Ты что, бросил друзей, чтобы поесть со мной, Цинь? — Ага. Увидел, как Ким ест, и вспомнил о тебе, так что просто подошел. — И не позвонил? Я бы мог тебя забрать. — Сюрприз. Цинь ответил с совершенно невозмутимым лицом, но для Дуанга это выглядело до невозможности мило. Мы вместе выбрали еду, купили напитки и сели за наш обычный стол. И вскоре к нам присоединились Джеттана с Пэ. — Эй, любовничек. — Ого, Цинь меня дразнит! — Слышал, ты ездил в Корею. Какая там погода была? — Прохладно, но тепло, когда тебя кто-то обнимает. — Очень на тебя похоже. Джеттана рассмеялся. Странно было то, как легко он мог говорить о таком с парнем Дуанга. Наверное, потому что они все были близки, но почему-то именно Цинь, казалось, понимал любовь лучше всех. Он понимал ее… но будет она у него или нет, для него будто не имело значения. Наличие кого-то рядом еще не значит, что ты умеешь любить. Некоторые состоят в отношениях, но любят ужасно. Но нет, того человека он не любил. Просто, чтобы было ясно. Да. Не был влюблен. — Все еще в порядке? — Я в порядке, не о чем переживать. — Ты всегда можешь поговорить со мной. — Конечно. А с кем мне еще говорить? Ты только посмотри на моих друзей. На кого из них вообще можно положиться? — Я все слышу, — возмутился Дуанг. В отличие от Пэ, который сосредоточенно ел лапшу и вообще не понимал, о чем идет речь. Цинь мягко улыбнулся, глядя на них троих… Сейчас он беспокоился только о Джеттане. А что до Дуанга. Он и сам о себе позаботится.***
Мы работали в разных углах комнаты. Дом был большой, но нам все равно хотелось находиться где-то рядом друг с другом. Наверное, Цинь привык к этому еще с тех пор, как жил с Дуангом в общежитии. Комната там была маленькая, стоило лишь бросить взгляд, и он уже знал, что делает Дуанг: моет кисти, рисует, думает или комкает бумагу. — Ты как? — У меня мозг застрял. — Иди сюда, я тебя обниму. — Ты свободен? — Конечно. Цинь соврал. У него самого работа тоже была срочная, но Дуанг всегда был на первом месте. Потратить несколько минут на объятия было лучше, чем позволить ему сидеть и дальше в стрессе. — Не дави на себя. Делай столько, сколько можешь. — Я не хочу быть в этом плохим. — Не будешь… Никогда не был. Цинь долго целовал его в щеку, прижимался носом ко лбу Дуанга и осыпал его всеми комплиментами, какие только мог придумать, прямо как сам Дуанг всегда делал, когда Цинь чувствовал себя плохо. И это правда помогает. Когда человек, которого мы любим, снова и снова говорит нам, насколько мы важны, пусть даже мы и знаем, что наша ценность не определяется ничьими словами, это все равно ощущается как исцеление. Просто слышать о своих хороших сторонах от того, кто рядом с тобой… Это мило. Давать и принимать. В те дни, когда один человек слишком устал и может отдать только сорок, второй добавит остальное, чтобы получилось сто. Иногда жертвовать совсем не трудно. Потому что это любовь. — Дуанг и так уже самый лучший. Любить его так сильно. — Ты такой милый. — Я всему у тебя научился. — Когда закончишь работать, давай сходим поесть, ладно? И Флаффи с собой возьмем. — Хорошо. — Мою работу можем пока отложить. До дедлайна еще далеко. Не нужно себя загонять. Лучше подождать, пока я буду готов. Цинь понимающе кивнул, еще раз легко поцеловал Дуанга и отстранился, позволяя ему прибраться у себя, а сам вернулся к своей работе. Цинь вздохнул, заметив, что с тех пор, как Дуанг подошел к нему поныть, прошло уже почти два часа. Когда он наконец закончил свои дела, то обернулся и увидел, что Дуанг уснул на диване, а рядом с ним свернулась Флаффи. Его бледная рука взяла телефон, он сделал снимок и выложил его в Instagram, впервые почти за три месяца. Когда он с Дуангом, ему даже не хочется трогать телефон. То, что они так много времени проводят вместе, почти всегда рядом, только делает их связь крепче. Он не может представить себе день без Дуанга. — Дуанг, пойдем поедим. Потому что он никогда не позволит такому дню наступить. — Мм… Дуанг уснул? — Да. Голова болит? — Немного. — Я сделаю тебе массаж, а потом можешь еще немного полежать. Цинь убрал подушку и вместо нее подложил Дуанга на свои колени, мягко массируя виски. У Дуанга всегда болела голова, если он спал днем, в отличие от Циня, который мог спать когда угодно и без всяких проблем. — Как сегодня прошло посвящение первокурсников? — Все первокурсники мелкие засранцы. Не то что наш курс. Мы так боялись старших. — Тебе вообще нормально быть одним из ответственных? Кто тебя вообще на это выбрал? Это на тебя совсем не похоже. — Если Джеттана может, то почему я не могу? Он так орет, пока голос не срывается. Вся толпа сразу замолкает. Цинь тихо рассмеялся, легко представляя себе эту сцену. — Не надо добиваться уважения страхом. Достаточно, если тебя будут уважать потому, что правда видят в тебе взрослого человека. — Ты слишком хороший, ты знаешь? — Нет. Я просто говорю как есть. Если старший ведет себя по-детски, я бы тоже не стал его уважать. — Мне все равно. Я в любом случае на твоей стороне. — Просто получай удовольствие от мероприятия, не накручивай себя. Дуанг открыл глаза, мягко улыбнулся Циню и кивнул. — А у тебя как? Какие у вас первокурсники? — Нормальные. Все такие же с видом крутых, как обычно. — Кто-нибудь к тебе подкатывает? — Да кто бы стал? У меня уже есть парень. — И откуда они это вообще знают? — Сколько ты заплатил Киму и его друзьям? Они в первый же день орали, что «у Циня со второго курса уже есть страшный парень, который пинает собак и материт женщин». Неудивительно, что теперь никто не осмеливается ко мне подходить. — Вот же придурки. Я всего-то подкупил их одной бутылкой Black! Дуанг расхохотался, явно довольный результатом их работы. — У меня теперь голова болит. — Ну а что, ты у меня один-единственный. — Ты мне не доверяешь? — Доверяю, но лучше перестраховаться. Я знаю, что тебе никто другой не понравится, но и позволить кому-то другому влюбиться в тебя я тоже не собираюсь. Цинь покачал головой, услышав эту детскую логику, и потянул Дуанга с дивана, чтобы вместе отправиться за поздним ужином. Он присел на корточки и поманил Флаффи, чтобы пристегнуть ей поводок. — Пойдем поедим что-нибудь вкусное. — Па нас угощает. — Какой именно папа? — с легкой улыбкой спросил Цинь. — Ты, конечно. У меня в этом месяце денег нет. Слишком много потратил на художественные материалы. — А я уж подумал, ты тайком купил новую камеру. — Нет уж. — Совсем не подозрительно. — Правда не купил! Мы вышли из дома втроем, Цинь, Дуанг и Флаффи. Цинь еще раз проверил, заперта ли дверь, а Дуанг тем временем вел их пушистую дочку к машине, напоминая ей, чтобы она не вздумала писать в папину машину. Вот так все просто. Все еще легко, все еще счастливо. …Пока мы есть друг у друга.
