Kagami no mura

      Эндрю проснулся чуть позже обычного из-за ощущения слишком плотного воздуха. Это… странно, при чем вдвойне. Во-первых, Эндрю не спал лишние часы с того момента как ушёл за Ключом. Он не мог позволить себе такой роскоши, как поваляться в мягкой, приятно пахнущей кровати, пока Би не постучит в деревянную дверь его комнаты, совсем невесомо, аккуратно, но обозначая превышение лимитов на продление сна.       Во-вторых, воздух. Не то чтобы он до этого не сталкивался с таким феноменом, как духота в комнате. Окна он обычно не открывал, если останавливался где-то; простого проветривания перед сном, пока он мог оформить пару строк на бумаге и покопаться в свитках. В остальное время он ночевал на улице, а там такого понятия как «затхлый воздух» не существовало по определению. За все предыдущие ночи в Зеркальной Деревне подобного ещё не было.       А тут такое комбо.       Из прочих странностей, которые заметил Эндрю, более лениво соскребая себя с кровати, так это тяжелая, пульсирующая по вискам голова. Это было, конечно, некритично и вовсе не так серьезно, как выглядит, но факт остается фактом. Такого и после алкоголя на ночь не происходило. Эндрю не был уверен, с чем связаны такие внезапные перемены, случившиеся в одно утро.       Делать нечего — надо проверить.       Сборы были тяжелыми почти физически. Что-то будто тянуло к полу, но Миньярд не мог понять что именно. Просто… некоторая сила. Нет, не притяжения. Что странно. Несмотря на открытое окно, затхлость воздуха не исчезла. Было ощущение, будто его заморозили или загустили. При движениях создавалось призрачное ощущение того, что смесь газов превратилась в осязаемое препятствие. Не каменная стена, скорее… какое-то подобие мёда.       Пока Эндрю спускался по лестнице на первый этаж, он заметил еще одну странную деталь. Тишина. Не та, которая встретила его по прибытие в Деревню. И не та, которая была присуще этому месту наравне с законами физики. Эта тишина, опустившаяся на деревню плотным слоем тумана, ощущалась почти на физическом уровне. Волосы на теле привстали, будто в ожидании грозы. Это напрягло Эндрю еще сильнее.       Когда он вышел на улицу ничего не поменялось. Разве что помимо тишины он заметил отсутствие людей на улице. Обычно в этот час во дворах бегали дети, а старшее поколение занималось бытовой работой. Сейчас же все окна и двери были закрыты. Словно деревня была фантомом давно погибшего места.       — Утро, Миньярд-сан. — прозвучал голос где-то сбоку от него. На этот раз без привычной теплоты. Видимо, он настолько утонул в этой атмосфере, что его слух и привычки притупились, а потому вздрогнул. Чуть повернувшись, он увидел Даниеру. Ну, или ее оболочку. Поза была слишком напряжена, а лицо выражало холодную, пустую вежливость.        — Утро. — сухо ответил он. Почему-то использовать формальности сейчас казалось неправильным. От вопроса его это, впрочем, не удержало. — Почему всё такое… мрачное?       По не особо изменившемуся лицу Даниеру он понял, что та ожидала этого вопроса. Посмотрев на него еще секунду, девушка твердой походкой направилась мимо него к дальше по улице. Эндрю решил, что при надобности его бы отстранили сразу, но ему протянули молчаливое приглашение. Или, как минимум, это не было настолько охраняемой тайной.       — Мне жаль, что вы прибыли к нам в такое время. — спустя какое-то время произнесла она. Голос был мягким из-за общего звучания японского, но от него веяло холодом. — Сегодняшней ночью один из коренных жителей погиб. Ребенок.       Это особым грузом опустилось на сердце блондина, а желудок на мгновение упал. Сделав пару вдохов, чтобы привести себя в тонус, Эндрю почувствовал, как плечи распрямляются, даже если не расслабляются. Постаравшись выверить свой голос, он монотонно, но с нужной каплей сочувствия произнес:       — Мне жаль.       Она лишь слегка кивнула на это, принимая соболезнования. Её походка была твердой, а спина прямой. Было очевидно, что случается это не впервой. Эндрю, впрочем, расспрашивать не стал; у него было чувство такта, даже если это было незаметно с первого взгляда. Так что он просто продолжил идти чуть позади Даниеру, оказывая молчаливую опору.       По всей видимости, что-то в его молчании зацепило ее. Или она просто почувствовала себя более комфортно, потому что спустя почти минуту, она все-таки заговорила вновь. На этот раз в ее голосе слышалась давняя, легкая усталость.       — Ребенок был в полном порядке. Никаких следов насильственной смерти обнаружено не было. — начала она ровным голосом, хоть в нем и чувствовалась тяжелая нотка. — Родители говорили, что он не показывал никаких признаков недомогания. Все такой же активный непоседа, каким и должен быть ребенок его возраста.       Эндрю слушал ее, не перебивая. Не болезнь, не внешнее вмешательство. Судя по описанию, ребенок был в порядке. Но факт был фактом, он погиб. Миньярд сохранял свое лицо неподвижным, но сам он думал. Что могло послужить причиной?       В своих путешествиях Эндрю сталкивался со смертью. Даже больше, чем ему бы хотелось. Но во всех известных ему случаях у смерти была причина. Убийство, несчастный случай по типу неудачного падения, зараза какая в конце концов. Но тут — ничего.       Мысль прошибла его сознание быстрее, чем он предполагал.       — Проклятие? — решил уточнить он. Хотя, если быть честным, то догадка казалась слабой. У проклятий бывают признаки. Даже минимальные, даже незначительные, но признаки. Ухудшение самочувствия, странности в поведении. Даниеру ничего из этого не упомянула.       Та бросила на него быстрый, нечитаемый взгляд прежде, чем вернуть свой фокус на дорогу, продолжая двигаться все в том же неспешном, но твердом темпе. — Не совсем. — поправила она. Ее голос звучал устало, будто она говорит это не в первый раз. — Никаких признаков проклятия или порчи обнаружено не было. Да и Арисон бы заметила.       Она замолчала на секунду, очевидно решая, стоит ли продолжать.       — Мистические обстоятельства. Так мы привыкли это называть.       Привыкли. Значит догадка Эндрю была верной. Это далеко не первый раз, когда дети — а может и не только — умирают без видимой на то причине. Просто в один момент человек ложиться спать, абсолютно здоровый и невредимый, а на утро уже не просыпается. Горько. И необычно. Миньярд запоминает это.       Следующие несколько минут проходят в тишине, прерываемой лишь звуками их шагов. Безмолвие было почти мертвым, за исключением разве что…       — Зеркальник! — раздается надрывный, слегка хриплый женский крик. Эндрю на секунду замирает. — это был он! Он забрал моего мальчика!       На крыльце дома, к которому уверенно идет Даниеру, сидит женщина в черном. Ее волосы в беспорядке, будто их неоднократно тянули и дергали в отчаянии. Даже с дистанции Эндрю видит заплаканное, опухшее лицо и мелкую дрожь. Она сгорблена, ослаблена, но кажется в абсолютной агонии и ярости. А рядом с ней, поглаживая по плечу, стоит девушка. Длинные, блондинистые волосы и темно-фиолетовая мантия, под которой виднеется простая блузка и юбка.       Чуть поодаль, скрестив руки на груди, стоял Ваймакку-сан с абсолютно нечитаемым, каменным лицом. Эндрю вдруг точно осознал с кого Даниеру брала пример. Секундой позже, когда пара подходит к веранде, из дома выходит еще одна женщина с мягкими чертами лица и фартуком на талии, — ему показалось, или там травы? — несущая чашку. Вероятно, чай. Уже хочет подать ее трясущейся женщине, когда та снова восклицает:       — Почему? Почему именно мой ребенок? — рыдает та и ее голос срывается. — Зеркала не помогают! Вы же видите, почему тогда ничего не делаете?!       Кричит та, очевидно не обращая никакого внимания ни на Эндрю, ни на Даниеру, которая уже подошла к Старосте, о чем-то шепчась. Зато вот девушка — блондинка в юбке — все-таки бросает на него взгляд. Потом, кивает женщине в фартуке и подходит к нему, и Миньярд чувствует нечто знакомое.       Кажется, где-то он уже встречал подобное.       — Меня зовут Арисон. — представляется блондинка, имея удивительно мелодичный голос. — Пойдем-пойдем, нечего тут людей смущать.       Не касаясь, — плюсик в личной системе оценок Миньярда — но крайне настойчиво она уводит его прочь от дома. Бросая последний взгляд на веранду, Эндрю позволяет себя увести. Молча. Пока что.       — Зеркальник? — спрашивает он через несколько минут тишины. Ровно, спокойно. Разве что с ноткой жесткости.       Арисон выгибает свою изящную бровь, бросая на него взгляд. Выглядя при этом так, будто была оскорблена самим фактом того, что он вообще рот открыл.       — Зеркальник. — она парирует, мелодично и слегка надменно. Эндрю должен признать, блондинка даже не шелохнулась. Плюс за стойкость.       — Не разыгрывай идиотку. — отрезает он, осматривая ее с холодным расчетом. Ему не нравилась эта аура. Возможно, она то и подталкивает его на давление. — Кто это? Или что?       Бровь Арисон взлетает еще выше, и теперь она выглядит искренне возмущенной. Впрочем, это не мешает ей гнуть свою линию и идти также ровно, как и до этого.       — Любопытство кошку погубило.       — Но радость назад возвратила.       Пару секунд они просто продолжают идти, молча сверля друг друга холодно-презрительными взглядами. Что, вероятно, выглядит комично со стороны. Потом, Арисон закатывает глаза.       — Упертый. Ладно. — сдается она, и Эндрю не позволяет ни единой капле самодовольства проскользнуть на его лице. — Ёкай. Причина, по которой у нас столько зеркал. Сама лично их устанавливала. Он забирает тех, кто их трогает или снимает. Никаких следов. Никаких зацепок.       Эндрю, кажется, впервые получил настолько много информации. Ёкай. Теперь это имеет дело. И запрет о приближении к зеркалам теперь звучит логично. Сама их устанавливала? Интересно. Видимо, картинка все-таки сложилась.       Пару лет назад Миньярд посещал Францию. Еще одна деревня на его пути. Поговаривали о лучшей гадалке в округе, и он не мог этого пропустить. Не при наличии шанса узнать больше информации о Ключе. О том, можно ли спасти Аарона.       Её звали Рене. Милейшая девушка, почти что ангел. Который дал ему ровно ноль информации, которая могла бы быть ему полезна. Блядство. Но эта аура… Эндрю нужно будет ее навестить при случае.       — Ты ведьма. — говорит он, продолжая идти. Не вопрос, утверждение. Арисон фыркает.       — Очевидно, гений.       Бинго.       — И что же? — продолжает он, давя. Давай же, еще немного информации. — Не говори мне что больше ничего об этом Зеркальнике неизвестно.       Она одаривает его взглядом, снова выглядя оскорбленной.       — Слишком наглый. К Ниру иди. — говорит Арисон, почти закатывая глаза.       Эндрю почти сам закатывает глаза. Хотя, вероятно, теперь то он как минимум знает где искать? Отдел мифологии. Ёкаи. Там должно быть хоть что-то. Даже если он уже перерыл этот стеллаж одним из первых. И не будет он, блять, ничего спрашивать у этого идиота.       Ни в жизни.