Ненависть – синоним к слову любовь

***

Дальше всё было будто в тумане. Прочитанная информация с бумаг, сборы нужного оружия и вещей, отправленное на тот же неизвестный номер сообщение – и ответ, который не заставил себя долго ждать. Зачем говорить о том, насколько сильно Линч ненавидел этого ублюдка, который решил, что ему не придёт возмездие, если это и так можно прекрасно понять? Жгучая ненависть, раздирающая грудь; глаза, раз за разом перечитывающие бумаги, всё лучше запоминая текст; ноги, нервно отбивающие ритм, говорящий о предвкушении больше, чем малоэмоциональное, сосредоточенное выражение лица; чувства и ощущения, свернувшиеся внутри в непонятный комок, в котором различалось лишь одно яркое и будто почти невозможное в этой простодушной голове желание – убить. Оно заставляло сидеть как на иголках, ожидая в мнимом предвкушении, забывая о времени. За окнами уже виднелось закатное солнце. Линч, наблюдая, понимал, что день явно пошёл насмарку из-за этой бумажоки. Он снова по собственному желанию шагает к призрачной цели через поле капканов, повинуется этому гаду – пусть и по другой причине, но это всё так же его проигрыш. По шумящему звуку стало понятно, что к воротам подъехала уже привычная чёрная машина, а в чате с незнакомым номером уже красовалось новое сообщение: “Машина подъехала и ждёт вас на ваше новое дело, мистер Линч.” Двери дома закрылись на ключ так же быстро, как и распахнулись. Егор шёл быстро и уверенно, почти переходя на бег. На плече красовался немного заваленный на бок чёрный рюкзак – нельзя же нести ружьё прямо в руках. Пусть даже тут и человек Лэмбтона, который точно видел больше, чем просто парня с оружием. Мужчина в костюме, с тёмными очками и русыми волосами стоял за воротами, явно оживившись, когда заметил приближающегося журналиста. Тот в свою очередь прошёл через ограду, запер её и подошёл к знакомой чёрной машине – хоть за ним и приезжали разные люди Лэмбтона, машина всегда была чёрной. Ну а их разные номера запоминать – своей памяти дороже, слишком всё однотипное. Человек открыл перед ним дверь, жестом приглашая в салон. Парню всё ещё было это непривычно, поэтому лишь спустя несколько секунд он залез на заднее сиденье, скинув рюкзак рядом. – Здравствуйте – уже в салоне поприветствовал служащий. – Ага… – проронил в ответ зеленоглазый, подтягивая к себе свою вещь за лямки и уже привычно уставившись взглядом в окно. Машина завелась, и они тронулись в сторону шоссе. Напоследок Линч сосредоточенно спросил, повернувшись к служащему: – Сколько будем ехать до места назначения? – Оно находится на окраине города, поэтому чуть больше полутора часов, – безэмоционально ответил человек, не отрывая взгляда от дороги. На этом маленький диалог закончился, и оставалось лишь ждать, когда они будут на месте. За окном сначала мелькали деревья и линии электропередач, потом шоссе где-то сменялось маленькими дорогами, кольцевыми, ещё не освещёнными огоньками фонарей. Даже через реку проехали. Для Линча многие дороги были новыми – или, по крайней мере, виды по бокам. Слишком уж он вёл затворнический образ жизни, а на улицу за пределы дома выбирался либо по делу, либо чтобы кого-то навестить. На деле он даже не всегда это замечал. Джон всегда скрашивал своим присутствием досуг, иногда даже казалось, что у него нет личной жизни, учитывая, что дом черноволосого ему уже давно знаком как пять пальцев. Эта мысль заставила ухмыльнуться, глядя на тёмные, мало видные из-за тонировки стёкол пейзажи. Егор бы не хотел, чтобы с лучшим другом что-то случилось, но, к сожалению, случалось, и не раз. Призраки и этот вампир… Это вообще первый раз, когда он так сильно разозлился на нечисть, по его воспоминаниям. Слишком раздражён в последнее время всей этой лабудой с будущим и фиолетовой землёй. Лучше удостовериться, что упырь больше не угрожает его близким и в целом людям. Само пребывание в склепе его ведь ослабило, а сейчас он набирает силы; судя по тексту, его внешний вид с их последней встречи тоже изменился. Это плохо. Кстати о бумажке… Журналист только сейчас вспомнил, как он её нашёл, точнее даже не так – как она появилась перед его лицом, буквально свалившись сверху. Если утром и днём из-за дел его котелок не варил и он не мог вспомнить встречу, то сейчас он точно уверен: понятия не имеет, как эта вещь там оказалась, а главное – как свалилась именно в тот момент, когда он разбирался с дневниками. Он точно помнит, что забыл об этой макулатуре сразу же, как ушёл Лэмбтон, – она должна была остаться на кухонном столе. Тогда как он нашёл её в своей комнате? Мысль в очередной раз закончилась, оставшись без ответа. Линч переключился на что-то более значимое в данный момент, а именно: попытался придумать план. Или хотя бы его очертания. За окнами уже виднелись лишь простирающиеся тёмные леса и дорога. Ни одного посёлка или деревни, лишь одно сборище магазинчиков для заправки и закупок, которое, к слову, уже как минут тридцать проехали. Линч хотел посмотреть на телефон, чтобы проверить время, и потянул руку в карман куртки. Карманы. В джинсы. В рюкзак. Он буквально перерыл всё, что взял с собой, даже обратил на себя внимание водителя, который поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть журналиста. – У вас что-то пропало? – всё-таки поинтересовался человек после молчания, сопровождавшегося шорохом одежды и разными звуками, включая неразборчивый бубнёж. – Похоже… я забыл свой телефон… – каждая часть фразы сопровождалась паузами, в которых были попытки вспомнить, где и когда. – И… камеру… – последнее слово пропиталось окончательным мрачным осознанием. – На задание нежелательно было брать вашу камеру, мистер Лэмбтон говорил нам об этом. Неужели он вас не уведомил? Насчёт телефона - это маловажно, в любом случае я сам уведомлю сэра о вашем прибытии в целости и сохранности. – Может, вам и маловажно, а за меня могут начать беспокоиться, если я долго не буду отвечать! – Линча эта ситуация очень не радовала. Он даже не успел уведомить о “задании” Джона и сказать свою геолокацию. А вдруг этому Лэмбтону что-то в голову ударит?! Чёрт же знает, чего от него можно ждать. Это было проверено не раз. Парень с тяжёлым вздохом просто облокотился о сиденье всем телом, подняв голову, и смирился с возможной гибелью из-за собственной рассеянности. Опять он загнал себя в безвыходную ситуацию. Хотя, если подумать, после появления Лэмбтона в его жизни была ли хоть одна ситуация с выходом? Что-то Егор таких не припоминал. – Мы на месте. Черноволосый за размышлениями даже не заметил, как машина остановилась. Сейчас, глядя в стекло, он видел лишь начинающуюся темень, но она больше не размывалась в движении, а стояла, ожидая. Водитель вышел из машины, открыл журналисту дверь, а когда тот вышел, взял свой телефон из кармана, что-то быстро напечатал и убрал гаджет обратно. Линч, выходя из авто с прехваченным рюкзаком, был удивлён. Подходя к отелю по “официальной дорожке” через густой лес, он видел, что всё окружение говорило о ремонтных работах: ограда, знаки, даже колючая проволока. Только вот уже выйдя на расчищенную территорию самого отеля – в это можно было перестать верить. Впереди маячило пятиэтажное здание с двухэтажными корпусами по бокам, огороженное высокой проволокой, а по округе – слишком много охраны в чёрной форме, с оружием. Сопровождавший водитель уже договорился с охранником, показав что-то, и их впустили за колючую проволоку. На территории для виду были построены некие “будки”, будто для рабочих – парень, кстати, ни одного так и не увидел. На самом отеле красовалась табличка с названием, но его невозможно было разобрать из-за того, что вывеска не горела, а солнце уже село за горизонт. Егор засмотрелся, споткнулся и влетел в водителя, который сопровождал его вместе с одним из патрульных. – А нельзя свет подвести?! Разве так вы не наоборот повышаете шанс на то, что эта тварь выберется и сожрёт вас, плохо видящих? Она-то видит в темноте отлично и без очков ночного зрения! – раздражённо вывалил журналист, только сумев выпрямиться и убрать руку с плеча водителя, которого он явно задел рюкзаком – раз тот сейчас потирал бок. – Патруль ведётся лишь ночью в таком количестве. Днём здесь всего несколько человек патрулируют всю территорию посменно. Свет привлечёт внимание к этому отелю. В это время машин, проезжающих мимо, намного больше, чем вам может показаться, и люди в них могут быть намного болтливее. А наша главная цель – скрытность и недопущение того, чтобы это существо выбралось наружу. Путём неблагоприятных событий мы поняли, что пока его не тревожить – оно не пытается выбраться. Мы предполагаем, что это связано с тем, что оно ещё не полностью уверено в своих силах против такого количества вооружённых людей или же просто не видит смысла в побеге, который ему не поможет. В этом была толика правды: люди Лэмбтона ловили вампира неоднократно, но он сбегал, а потом его снова находили – и так по кругу. Линч решил ничего не говорить в ответ. Казалось бы, опытные военные люди, а вместо плана – лишь надежда. Резонной была лишь идея насчёт света: если на свет отеля начнут съезжаться люди, желающие отдохнуть, они могут создать проблемы. Вот они и подошли к главному входу в здание – большому и закрытому. Когда Егору давали ключи, он лишь нервно надеялся, что этот гад не караулит у входа. – Держите, вам это понадобится, – подошедший человек, который до этого был одним из патрулирующих вход, протянул Линчу очки ночного видения. Из некоторого уважения и желания не нарваться на проблемы Егор не озвучил свою мысль: “А нельзя было раньше дать?!” Взяв вещицу, парень опомнился и спросил: – А разве свет в отеле мне включать нельзя? – Вы и не сможете – мы отключили электроэнергию и другие коммуникации, чтобы не давать существу возможность ими воспользоваться. Оно часто ломало трубы с кипятком, проливая на наших товарищей, рвало проводку и делало другие вещи, благодаря чему мы поняли, что лучше не давать ему лишней еды. – Хорошо. Есть какие-то инструкции или нечто, что я должен знать? – Парню не очень-то нравилось, как о живых людях говорили как о пушечном мясе. – Существо прячется по углам и караулит. В большинстве своём оно не идёт на прямую конфронтацию. Всё остальное должно быть написано в той копии, что вам отправил мистер Лэмбтон. – Окей, – измученно выдохнул парень и побрёл ко входу, надевая очки ночного зрения. Люди седовласки остались позади – похоже, лишний раз даже приближаться не осмеливаются. Это немудрено, учитывая, сколько могло полечь их коллег в этом втором склепе… Насколько же сильным он стал? Зелёный свет создавал очень мрачную картину вкупе с множеством разломанных вещей. Было ощущение, что это здание давно заброшено, но ведь на деле, по данным, вампира здесь закрыли максимум неделю назад. – Какая же разруха… – Линч и правда был удивлён. Всё это выглядело жутко и очень настораживающе. Парень решил временно оставить свою сумку, чтобы не таскать лишний балласт. Внимательно осмотревшись, он нашёл у ресепшена тумбу с какими-то бумагами, сел на корточки, положил рюкзак туда, распихав нужные вещи по карманам и вытащив оружие, после чего закрыл дверцу. На этот раз план действительно был – хоть и очень, и очень ситуативный. Как обычно Он чего-то коснулся. Посмотрев на пальцы, журналист увидел кровь. Переведя взгляд на дверцу, он заметил, что на ручке и ниже – красное пятно с потёками, расширявшееся к одной из сторон. Черноволосый на автомате повернул голову. Лежащий лицом в пол человек. А точнее – его обглоданное тело. Парень с трудом сглотнул ком в горле, только сейчас почувствовав этот тошнотворный запах гнили и железа. Труп лежал в луже запёкшейся крови. Подходить не хотелось. Он и с расстояния в несколько метров видел, что тело уже сильно разложилось, и понять, что это девушка, можно было только по грязным длинным волосам, прилипшим к лицу, и лоскутам женской рабочей формы. Егор встал с корточек, отряхнулся и перевёл взгляд на стену за трупом. У парня другая цель, поэтому лучше не заострять внимание на подобной жестокости – ведь в этой ситуации он встретится с ней не единожды. На стене дальше от тела вся поверхность, ведущая в каморку для персонала, была заляпана, дверь выбита, а её деревянные куски валялись рядом. Журналист взял ружьё поудобнее и прижался к стене около проёма. Прислушался – ничего не слышно, лишь тихий звук завывания ветра из выбитых окон. Резкий рывок – он быстро оглядел помещение, целясь ружьём в сторону взгляда. Никого. Опустив ружьё дулом вниз, он начал всё рассматривать. Сломанные стулья на полу, перевёрнутый стол в углу, осколки, куски разломанного чайника и другой техники, немало крови на стенах и капли на полу – ничего более. – Думаю, нужно будет сначала проверить первый этаж, а потом идти на следующие… – проговаривал по привычке вполголоса охотник на нечисть. – Надеюсь, он найдётся быстрее, чем я проверю все пять этажей. Генри Лэмбтон – властный, влиятельный, расчётливый и очень занятой человек – сейчас ехал к закрытому отелю, в котором находилась одна из тысяч мелких проблем, не имевших сама по себе большого значения… но там, по воле олигарха, находился тот черноволосый и довольно вздорный журналист. Мужчина со шрамом смог решить две проблемы одним “делом“, но всё же хотелось "удостовериться результатом". Сейчас он хотел проведать эту прекрасную реликвию. Называть этого человека просто подчинённым или вещью – неслыханно унизительно и просто непростительно для такого редкого и изящного существа. Эти слова даже сами по себе не могут передать весь спектр ощущений, которые этот человек привносит. За окнами – непроглядная темень, освещающих дорогу фонарей по краям видно нечасто. Лицо мужчины, как всегда, спокойно и будто скучающее, хотя если подумать – причина, по которой он решил наведаться в это непримечательное местечко, слишком… смехотворна. Что та не очень правдиво выглядящая ложь для других, что та сумасбродная правда. Но Лэмбтону слишком хотелось снова увидеть это лицо — не важно, с какой гримасой, злобной или испуганной. Хотелось намного чаще видеть эти так сверкающие изумрудные глаза. Этот человек непредсказуем своими сумасбродными действиями и этой же чертой личности прекрасен. Удивительные решения, которые не каждому придут в голову, а особенно сила воли – или же просто дурость – для совершения задуманного. Но это не меняет удивляющих итогов: иногда удача парня создаёт необъяснимые ситуации. И эти притягательные, но непонятные для Генри поступки – самое прекрасное в этом журналисте. То, что хочется переманить на свою сторону, чтобы раскрыть весь потенциал. Лучше контролировать направление этой силы, чем попусту тратить ресурсы ради её маловозможного устранения. Доминирование против воли явно здесь не помощник: каждая попытка сопровождается лишь бóльшим сопротивлением и бессмысленными тратами ресурсов. В это время на затонированном окне начинают виднеться капли, которых становится всё больше и больше. Очень интересно, что этими днями дождя не ожидалось. Похоже, салону машины придётся стать более грязным, чем ждал мужчина. Какая жалость. Дождь идёт и постепенно превращается в ливень, капли всё чаще ударяются о землю, превращая ту в кашу. Поэтому Генри дожидается парня недалеко от здания, прямо у забора, с открытым зонтом, стоя на обложенной бетоном дороге у отеля. Двое мужчин в военной форме поставлены возле седовласого как временная охрана, и по их сноровке уже долго стекает вода. Несмотря на “защиту”, чёрный костюм всё же немного намок. Внезапно один из охранников дёргается. Оружие, бывшее наготове, медленно опустилось. Человек, набравшись смелости, оповестил внимательно наблюдавшего за ним Лэмбтона: – Мистер Лэмбтон, спешу сообщить, что Мистер Линч всё же выжил. Миллиардер, ранее следивший краем глаза, теперь полностью повернулся к охраннику. Подобный выговор собственных мыслей был ненужным и довольно оскорбительным. Этот парень не имеет ни малейшего понимания, что представляет из себя этот журналист, чтобы говорить о том, что этот человек “всё же” выжил. После мужчина повернулся к другому служащему – тот кивнул в знак подтверждения, которого от него ждал начальник. Прищурив глаза и присмотревшись вперёд, можно было разглядеть мало заметное в ночи движение. Вооружённая охрана, уже рассмотревшая журналиста благодаря ночному виденью, напряглась. Ощущение опаски от силуэта у служащих нарастало. Это не могло остаться без внимания седовласого. Что-то даже сейчас вызывало дискомфорт. Черноволосый подходил ближе, его наконец можно было разглядеть в полный рост. Парень остановился на расстоянии вытянутой руки, разглядев седовласого мужчину. Линч был лишь в одной футболке с длинными рукавами, куртка была сжата в руке. Очков ночного зрения, как и привычных синих, на нём не было. Лишь налипшие от дождя чёрные волосы, уставшее выражение лица и яркие, изумрудные, выделяющиеся даже во тьме глаза. Мужчина протянул парню второй зонт, который всё это время держал в руке. Тот взглянул на предмет, протянутый ручкой в его сторону, потом на миллиардера с его кривой и довольной улыбкой, а после начал хриплым голосом: – Какого.. – Егор прокашлялся. – Какого чёрта ты тут делаешь? У тебя дел поважнее нет? – Говорить было довольно сложно: дождь был холодным, а температура ночью и так упала. От этого всё тело покрылось мурашками. – А вы, как всегда, прямолинейны. – Мужчина отдал зонт одному из охраны, а после пригласительным жестом свободной руки указал в сторону машины: – Прошу, поезжайте со мной. Мне нужны от вас подробности произошедшего. Думаю, вам не будет приятно заполнение отчёта, поэтому я хотел бы услышать всё от вас лично, чтобы потом мои люди не донимали вас с уточнениями. – Заканчивая свою речь, он снова попытался рассмотреть плохо видного журналиста и решил продолжить: – Да и вам не помешает сменить разорванную одежду для избежания заражения крови или болезни. – … – Линч лишь промолчал. Он оценивал своё положение. Парень явно не хотел мёрзнуть под холодным дождём с открытыми ранами. Сам он до своего дома не доберётся – банально не знает дороги. А крови из него может в любой момент вылиться как из ведра, учитывая глубину некоторых рваных полос. Как всегда – всё плачевно. Другого варианта нет, да и если есть, мысли от усталости в голову почти не лезут. Хотелось бы поспать. Осознавая усталость тела, Егор просто поковылял в сторону, куда ему показала ладонь, предпочитая не задумываться об издевающейся, довольной ухмылке, обращённой в его сторону. Лэмбтон проследовал, а после поравнялся с парнем. Мужчине нравилась эта покладистость. И одновременно не нравилась. В салоне автомобиля было тепло и светло, но это не могло полностью согреть черноволосого. Мелкая дрожь всё ещё была различима. Оба человека сидели на задних кожаных сиденьях. Кожа со стороны зеленоглазого уже испачкалась кровью вперемешку с грязью и водой. Капли стекали и на пол авто, преобразовываясь в лужи. Слипшиеся волосы прикрыли вид уставших глаз, благодаря сгорбленности и упору головы на спинку переднего сиденья. Мужчина, сидевший справа, косился на парня, разглядывая и подмечая то, чего не заметил в сумраке. Вся одежда журналиста ободрана. Обе руки в разных местах обмотаны бинтами и каким-то тряпьём. Длинные рукава футболки засучены, локти упираются в колени раздвинутых ног. Обычных перчаток без пальцев нет, ладони в ссадинах и царапинах, левая обмотана очередным тряпьём – видимо, попавшим под руку. Куртка, при встрече бывшая в руках, сейчас была выброшена, а содержимое её карманов – в джинсах. Всё тело парня покрыто мурашками и мелко дрожит от холода и дождя. Лэмбтон лишь приподнял брови напоследок, удивляясь чему-то своему, и наконец перевёл свой удушающий взгляд. Линч мельком скользнул по нему глазами, а после закрыл их, желая вздремнуть. Холод немного притупил болезненные ощущения. Дом был не размером с пентхаус, но и не походил на обычный. Егор уже более-менее держался на ногах после промежуточного сна, поэтому уверенно – насколько это было возможно – шёл за седовлаской по ступеням из тёмного кафеля, направлявшим его в гостевую комнату. Комната оказалась довольно просторной, хоть и с тёмным интерьером, и отдельным санузлом, куда журналист тут же и отправился. В ванной комнате было стерильно чисто, имелись даже нужные принадлежности, не говоря уже об оставленной для парня сменной одежде. Интересно, когда сюда это всё успели принести… Горячая вода обжигала, заставляя шипеть от боли. Из-за этого процесс водных процедур затянулся. Парень, шипя, думал о том, что раны надо будет обработать – и всё остальное, что проговорил одноглазый и что Линч не слушал. Парень вышел с высушенными волосами и в белом комплекте одежды. Нельзя было не задаться вопросом: почему именно стерильно белая? Мужчина в белой рубашке и чёрных штанах, повернувшись на звук и увидев журналиста, начал диалог: – Одевание верхней одежды с вашей стороны довольно опрометчиво. Кровоизлияние всё ещё возможно, учитывая глубину некоторых порезов, которые мне довелось увидеть. – А почему ты здесь? – парень решил задать вопрос, не воспринимая этот муторный монолог. – Я хочу самолично убедиться в вашем благополучии. – С чего вдруг такая “забота”? По-моему, чтобы латать ранения по закону, нужно медицинское образование. – Черноволосый только после осознал глупость сказанного. У этого человека точно есть образование. И о каком вообще законе идёт речь, если он получил всё это от грёбаного мифического упыря?! – У меня есть несколько образований, включая медицинское – с обычной безэмоциональностью проговорил Генри, даже не поднимая глаз на собеседника и ища что-то в кейсе, вероятно, аптечке. – Я и сам могу перевязать свои раны, твоя помощь ни к чему, – сквозь зубы проговорил журналист, пытаясь найти повод спровадить неприятеля как можно быстрее и эффективнее. – Может, оно и так, но я уверен, что со спиной, где больше всего ранений, своими руками вы нормально не справитесь. – Тон становился серьёзнее, вынуждая Линча съёжиться от ощущения нарастающей опасности. – Я не пытаюсь принизить ваши навыки, это всего лишь… разумное беспокойство – мужчина сменил тон, осознав чересчур грубое звучание своего замечания. Парень помнил этот тон и понимал, что после этого седовласке лучше не перечить, журналист явно в невыгодном положении. С осторожностью подходя к табуретке около кровати, на которой сидел Лэмбтон, Егор всё же решил выдвинуть своё условие, наплевав на собственные предостережения. – Можешь перевязать спину. Со всем остальным я справлюсь сам. – Фраза прозвучала озлобленно-нервно, хоть выражение лица Линч пытался оставлять надменным, чтобы не выдавать боязнь. Лэмбтон лишь кивнул, удовлетворённый и таким “снисхождением”. Линч с опаской сел на край кровати, спиной к мужчине на стуле, и снял белую футболку, на спине которой уже виднелись розоватые пятна от ранений. От представшей картины мужчина вскинул бровь. Он знал, что подобные приключения не обходятся без “напоминаний”, но такое количество говорило о слишком несерьёзном отношении. Даже у него самого за бо́льшее количество лет и многие нападения шрамов довольно много, но по сравнению с этой галереей их мало. Бледная спина с множеством новых порезов – особенно выделялись четыре рваные полосы от когтей на уровне лопаток. Не все раны успели покрыться коркой, некоторые кровоточили. Под порезами виднелись шрамы – удивительно много шрамов множества форм, размеров, глубины. На спине, несмотря на новые следы, всё так же прекрасно видна едва зажившая дыра. Только подумать: Егора Линча проткнули насквозь, задев важные органы, но он выжил. Было интересно изучать старые, зажившие ранения, пока он под редкое шипение парня дезинфицировал и прилеплял стерильные повязки на новые. Ниже “дыры”, на боку у окончания рёбер, виднелся относительно длинный полосатый шрам и почти незаметные следы от зашива. Возможно, от увесистого холодного оружия. С другой стороны, немного ниже новых, были четыре полосы, две из которых напоминали своим положением крест – явно от ножа. Бегая глазами по телу, замечая и отмечая всё новые следы, Лэмбтон сожалел, что лишнее прикосновение с его стороны может быть воспринято парнем как угроза. Было невыносимое желание провести лёгким движением по шрамам, ощутив пальцами все рубцы и неровности. Линч чувствовал себя неуютно и странно из-за всей этой ситуации. Из-за этого пристального, ощутимо смущающего взгляда на спине, а особенно от того, что седовласка иногда застывал на месте, непрерывно думая о чём-то… Открывать перед врагом спину само по себе смехотворно. Но ещё более смешно то, что этот враг настолько не видит в журналисте угрозы, что самолично латает ему повреждения, “беспокоясь”. А враги ли они вообще в таком случае? Парень закрыл лицо ладонью, пытаясь отстраниться от происходящего, которое приводило в неописуемый ступор, смешанный с каким-то стыдом. Да ладно, что за глупая картина. А ведь я тебе предоставил такой шанс этими бумажонками. Парень заметно вздрогнул, когда услышал этот мерзкий знакомый бубнёж, но как же он не хотел обращать внимания, надеясь, что он сам свалит. Черноволосый знал, кто сел перед ним. Он чувствовал этот гадкий взгляд и эту ублюдочную улыбку, поэтому лишь сильнее прижал ладонь к лицу, жмуря глаза. Внутри же мучил всего один вопрос: почему именно при человеке, который может заметить любое особенное движение и эмоцию?! О ДЬЯВОЛ. По-моему, это тебе сейчас нужно что-то, а не мне. Разве я не прав? Он вечно говорит так, будто слышит мысли Линча, хотя кто знает эту галлюцинацию? Может, оно и так. Только подумать – ты тааак боишься, что с лёгкостью забываешь о бдительности, переключаясь на МЕНЯ? У тебя точно те приоритеты, о которых ты мне лжёшь?? Очередная насмешка. Ах да… Ты же не можешь ответить из-за присутствия здесь Л-э-м-б-т-о-н-а. К сожалению, я, похоже, не смогу в очередной раз услышать от тебя тупые, а оттого и смешные оправдания. Прошу, заткнись, ты мне ни к чёрту не сдался, свали отсюда. Хватит подставлять меня. Я не собираюсь отвечать на твои глупости. СЕРЬЁЗНО? Ты правда пытаешься пиздеть собственной галлюцинации??? – это слово было выделено особым ироничным тоном. Линч всё же, набравшись смелости от нарастающей из-за усталости злобы, открыл глаза, убрав ладонь. Он поднял взгляд на лицо сидящего напротив парня. Оно было таким же пугающим и гадким – всё та же запачканная одежда сумасшедшего, спутанные волосы, упавшие на лицо, и эти бешеные, распахнутые во всю глазные яблоки с пугающим оскалом. Верить, что перед ним он сам, слишком плачевно для самооценки. Слышать его не хотелось, но какой прок закрывать уши, если этот голос, напоминающий скрип половиц в прогнившем доме своей противностью и нежелательностью, всё ещё слышен? Он впервые признал нечто, о чём ему говорила эта ошибка в его голове. ОН – в его голове, от НЕГО – не избавиться. – До тебя всё ещё не дошло, что… ВОЗМОЖНО… я знаю тебя намного лучше, даже чем тЫ? – Глинч сидевший в позе лотоса поменял ноги и обратно положил на них ладони. В ответ Линч лишь сощурил глаза. – О-хо-хо, значит, ты всё же не глух? Удивительно, даже не будешь затыкать уши? Ну что ж, раз ты набрался смелости… – Ты не думаешь, что сейчас самое время? Чтобы быть на уровне с сгорбленным самим собой, он решил наклонить голову набок, немного сгорбившись. Сумасбродная улыбка, не сходила с лица, как и ни разу не закрывшиеся, будто загоревшиеся огоньком карие глаза. Линч лишь вопросительно поднял бровь. Он как мог пытался общаться мимикой, стараясь время от времени уделять внимание человеку за собой, который скоро закончит перевязку и тогда точно заметит странное поведение. Времени на своеобразные ответы было мало. – ДА ЛАДНО. ах… К чёрту, до тебя не дойдёт. – Он явно думал, что Линч догадается, но забыл, что Линч думать не умеет. Только идти напролом. – Давай тогда так. Хоть ты.. на данный момент и увлечён моей персоной… ТЫ ведь просто не можешь перестать думать об этом. Разве сейчас не лучший момент, чтобы проверить его терпение и заодно - отношение к тебе?~ – Глинч подпёр подбородок рукой, оставив другую на ноге. Он знал, что уж сейчас этот тупица точно способен догадаться, именно поэтому лишь внимательно ждал реакции, не спуская довольной улыбки. Ждать долго не пришлось. Вопросительное выражение в момент стало “озарённым” и, похоже, скоро приобретёт кроваво-красный цвет – по крайней мере, в это хотелось верить. – Какое счастье – Какими же довольными глазами он смотрел на застыдившуюся за эмоции голову. – Я знаю, что ты не очень представляешь, как это можно сделать. Не отрицай – ТЫ хочешь это сделать. Но не нужно волноваться. Всего лишь дай “толчок”, тебе даже не надо брать на себя ведущую роль. Разве это не идеальная ситуация?? – Прочитав выражение лица напротив, он лишь усмехнулся и ответил: – Разве это важно? Главное - я уверен. Даваааай, разве я тебя за всё это время подставлял? Нууу.. может быть, но я ведь делал это полностью сам, а не с опорой на какую-то седовласку. Дальше продолжать не стал – знал, что и этого достаточно для убеждения. Линч лишь успел моргнуть, а после примятое место снова стало нетронутым. Будто никого там никогда и не сидело. Он понятия не имел, как сделать этот “толчок”, чтобы при неудаче не выглядеть придурком. Хотя то, что он в принципе об этом задумывается, разве не делает его таковым? Кто знает. Генри уже давно подметил странное поведение парня, но решил не придавать этому сильного значения – а просто на всякий случай держать в голове и внимательно следить. Осталось только обвязать бинтами рваные полосы на лопатках. – Мистер Линч, – внезапное прерывание долгой тишины заставило названного вздрогнуть. – м..? – в ответ лишь мычание: голову всё же забили ненужные мысли. – Это ранение на спине довольно обширное, придётся обмотать большую часть спины. Вы сами справитесь или примете мою помощь? – Мужчина спрашивал, как всегда, отстранённо. Вот оно. Если не сейчас совершить это сумасшествие, то позже он на это никогда не решится. – не…откажусь, – прозвучало нерешительно. Лэмбтона такой ответ довольно удивил. А ещё больше удивило то, что на его плечо положилась чужая голова – очень близко. Парень смотрел на потолок с раскрытыми глазами, а Лэмбтон наблюдал с обыденно спокойным, отстранённым выражением, будто ничего из ряда вон выходящего не происходило. Их странное молчание длилось по ощущениям долго. Генри рассматривал лицо напротив, а Линч просто не понимал, что дальше, учитывая, что никакой реакции не последовало. Вообще. Он не может, нет, лучше прекратить пока есть возможность и оставшиеся крошки гордости, он и так в плачевном состоянии. Порозмыслив парень всё же вернулся в обыденное положение, отклика как и обычно на это действие не последовало. Это очень раздражало. – Можете немного подвинуться, чтобы мне можно было присесть? – А… Да, окей. – Это было довольно неожиданное прервание довольно долгой, со стороны парня неуютной, тишины. Продвинувшись, чтобы мужчине было где сесть на кровати, Линч снова повернулся спиной. Лэмбтон уже взял бинты, положив несколько под боком. Постепенно полоски марли обводили спину, закрывая ранения и впитывая кровь. Пальцы, державшие моток, нередко задевали монотонно вздымающуюся грудь или руки – из-за ситуации создавалось ощущение, будто всё это было нарочно. Когда концы бинтов неторопливо связали для фиксации перевязки, голова седовласого медленно опустилась подбородком на плечо парня. Руки же осторожно легли на углы плеч. Зеленоглазый не шелохнулся, будто боялся спугнуть, упустить этот желанный шанс. Он с трудом перевёл взгляд на мужчину, который слишком часто его разглядывал, и сейчас – не исключение. – Вы не против инициативы с моей стороны? – прозвучало это больше утверждением, чем вопросом. На лице зеленоглазого лишь удивление. Он был ошарашен и самой ситуацией, но в первую очередь тем, что всё сработало. Генри приник к чужому затылку, вдыхая полной грудью такой желанный аромат мяты и чая, что до этого доносился лишь еле различимыми нотками. Эти действия вызывали на открытой шее выделяющиеся мурашки. Сейчас миллиардер был готов пойти на поводу у своей слабости, потакая планам Егора, и даже не будет этого отрицать. Руки опустились чуть ниже, сжимая ладонями предплечья, проверяя реакцию. Ощущения у черноволосого были яркими, как искры. Он наконец получил удовлетворительный ответ на немой вопрос и теперь мог отбросить тупые формальности вместе с остатками неловкости. Из-за многослойности неразборчивых эмоций он, в отличие от Генри, даже не заметил, как на всё ещё удивлённом лице появилось подобие улыбки. Одной рукой внимательный мужчина дотронулся до чужого подбородка, приподнимая, сам же с шеи перешёл на угол нижней челюсти, невесомо поцеловав. В ответ – лишь томный выдох и никакого сопротивления. Всё это развязывало руки. Поцелуй в щёку, скулу. Позже их начало становиться всё больше, поцелуи всё чаще сыпались на кожу шеи. Руки уже давно блуждали по бокам, пытаясь лишний раз не задевать ранения. Медленным движением черноволосый повернулся к мужчине, положив голову с закрытыми глазами на плечо и обвив руками чужой торс поверх одежды. Пока что не было желания смотреть в глаза напротив. Седовласый же, обняв одной рукой за бок и положив другую на чёрные волосы, прислонился губами к закрытому локонами виску, перебирая мягкие пряди пальцами. Он медленно повалил парня на кровать, опираясь на неё коленом. Ненадолго отпрянув, принялся расстёгивать свою белую рубашку, положив её после на стоящий рядом стул. На лицо зеленоглазого упали растрёпанные волосы. Мужчина, теперь уже с открытым торсом, стал нависать над парнем, одной рукой оттянув две другие кисти вверх за запястья. Он снова приник к шее, но теперь поцелуи были более напористыми и ощутимыми. Не обошёл стороной ключицы и плечи. Дыхание нижнего слышалось всё отчётливее. Аккуратно, насколько это было возможно, седовласый невесомо прикоснулся губами к губам напротив, глядя в открытые дорогие изумрудные глаза, выглядывающих из-под чёрно-серых волос. Линч хотел вырвать руки, но хватка была слишком сильной, чересчур. Мужчина углубил поцелуй, сплетая языки, проходясь по чужой ротовой полости и ощущая неуклюжие попытки парня войти в манёвренный темп. Свободная ладонь в это же время проходилась по желанным шрамам на забинтованном теле, чувствуя все рубцы и неровности. Поцелуй прервался из-за нехватки воздуха. Очередная попытка вырвать запястья из хватки снова сопровождалась неудачей. – Может, отпустишь наконец? – задыхаясь, проговорил Линч почти вплотную к другим губам, владелец которых всё никак не хотел отдаляться и отрывать взгляда. – Попозже. Не нужно волноваться, – монотонный, почти шепчущий голос приобрёл тон, больше похожий на змеиное шипение, из-за интимности происходящего. Для Егора эти слова не прозвучали как угроза – сейчас подобное скорее заводило. На этот раз уже парень впился в губы напротив – ненадолго, просто чтобы раздразнить. После лишь последовала хитрая ухмылка и прищуренные глаза. Несмотря на неопытность, парень не желал отставать от мужчины. Для Генри подобная инициатива с любимой стороны всегда радовала. Седовласый, как и полагается, продолжил ласки, расцеловывая уже краснеющие губы, всё так же не разжимая ладони. Снова переместился на кожу шеи, спускаясь всё ниже, и когда дошёл до ключиц, оставил на них еле заметный засос. Парень дышал всё так же томно, обрывисто и ничего не сказал по поводу сделанного. Похоже, Егор готов ко многому с его стороны. Если так, то нет ничего приятнее осознания этого. Около ключиц теперь зияли яркие багровые пятна, и появлялись всё новые – на плечах и открытых участках груди. Рука уже проводила по животу, поддевая бинты и мягко гладя пластыри. Пальцы направлялись ниже по коже. Седовласый провёл по последнему оставленному следу языком и облизнулся. Он был доволен всей созданной картиной, особенно теперь выделяющимся возбуждением нижнего. Рука держалась на боку бедра, дразня. Генри расплылся в улыбке. Припав к мочке уха парня, мужчина прошипел своё наблюдение, получив прекрасный громкий выдох, почти сорвавшийся на стон. Ещё один глубокий и даже напористый поцелуй. Рука переместилась на талию, наконец отпустив из крепкой хватки затёкшие запястья, которые в тот же миг обвили шею напротив, заставляя приблизиться ещё сильнее. Одна из ладоней поглаживала шершавый, раскинувшийся на всю щеку шрам, владелец которого, на удивление, не возражал. Прекратив поцелуй, Лэмбтон обыденно спокойно встал с кровати и направился к другому концу комнаты. Просто взял. И пошёл к камоду в той стороне. Негодованию Егора не было предела. Просто взять и уйти в подобный момент – что с этим человеком не так? Парень с трудом принял обычное сидячее положение, потирая основание шеи, которое сейчас начинало побаливать. Приложив пальцы к больному месту, Линч с удивлением обнаружил у себя явно выраженный след от зубов. Оставался вопрос: когда Генри вообще успел?! К этому моменту мужчина уже стоял около кровати, держа что-то в руке. При таком приглушённом свете было сложно разобрать, что именно. – Ты когда меня укусить успел? – с удивлением и любопытством спросил парень. – Вы довольно невнимательны, раз упустили этот момент. Хотя это мало удивительно - всё же я уверен, что другие ваши раны забирают всё ваше внимание, – спокойно, но всё же как-то необычно бодро проговорил седовласый. – Ты так… – у парня тут же пропали слова недовольства и все мысли о шрамах на теле Лэмбтона, когда Генри показал то, что взял с комода в другом конце комнаты. – …Это ведь не то, о чём я думаю..? – поспешил спросить черноволосый с бледным выражением лица. В руках мужчина показательно держал небольшой тюбик и известные контрацептивы. Само его выражение лица было на редкость довольным. – К сожалению, я не могу читать ваши мысли, – проговорил беловолосый со всё той же улыбкой. – Погоди-погоди, я не думал, что… – Вы девственник? – прямолинейно спросил Лэмбтон, перебивая парня. А после поспешил аргументировать свою догадку с более задумчивым и снова спокойным выражением: – Просто вы довольно эмоционально реагировали на каждое моё прикосновение, будто для вас подобное в новинку. – Я даже не думал, что до этого дойдёт… – сказанул он скорее для себя. – Да. То есть я раньше не видел в этом смысла, поэтому не соглашался, когда до подобного доходило. – А сейчас вы согласны, – прицепился к словам Генри. – Что?! С какого чёрта ты вообще это решил?! – Вы согласились на инициативу с моей стороны. Ну а я… постараюсь быть нежнее. Тем более я не ощущал с вашей стороны сопротивления, – с хитростью прошипел напористый змей. – Вот бл… – договорил ругательство уже шёпотом Линч. Он сам на это напросился. Давать заднюю уже поздно. – Ладно. С напыщенным недовольством плюхнулся на пружинистую кровать парень. – Рад, что мы обошлись без лишних неприятностей в вашем исполнении… ведь слишком долго я ждал вашего согласия, – закончил про себя мужчина с удовлетворением от ответа. – На что это ты намекаешь? – его очень удивила эта наглость. – Напомнить тебе, что каждая подобная ситуация была вызвана твоим переступающим грань поступком? Генри не желал дальше слушать комментарии в свою сторону, зная, во что это может с лёгкостью перерасти. Поэтому, закатив глаза, заткнул зеленоглазого глубоким поцелуем, снова нависнув сверху. Рука седовласого принялась стягивать белые штаны, оголяя обыденно бледную кожу, всё ещё не прерывая поцелуй. Внезапно в грудь прилетел довольно сильный удар ладонью, заставивший почти отпрыгнуть от парня. В ответ на ошарашенный взгляд прозвучала нервно сказанная фраза: – хэх.. Я могу и сам справиться. Ты лучше с себя начни сначала… – к концу нерешительность так и сквозила, когда слова перешли на шёпот. Осознание сделанного пришло, когда на чужом лице завиделась не предвещающая ничего хорошего отстранённая надменность. Если не улучшить ситуацию, мужчина явно перестанет церемониться. – …Лэм, ладно? – внезапно произнёс Егор, пытаясь сгладить углы. – При вашем несогласии хватит и слов, – немного успокоившись, проговорил седовласый. Такое сокращение фамилии было сказано ему впервые, поэтому и удивило – в хорошем смысле. Вернувшись в прежнее нависающее положение, мужчина сказал, глядя прямо в глаза напротив: – Я жду. Парень, всё ещё не отойдя от ситуации, с осторожностью наблюдал за реакцией Лэмбтона. Начав снимать с себя остаток одежды, он ощущал положение крайне неудобным, но сейчас возмущения могли стоить дорого. Наконец скинув штанины за пределы кровати куда-то на пол, Линч посмотрел на Лэмбтона выпытывающим взглядом. Тот в свою очередь снова натянул эту мерзкую улыбочку. Этому гаду явно очень нравилось подчинять – раз парень видел это выражение почти каждую встречу. Он никогда не признается, что до жути любит эту ухмылку. Генри принял более удобное положение, кладя ноги парня к себе на плечи, пристраиваясь сзади. В ответ, как обычно, послышались недовольные звуки. Мужчина почти прислонился к лицу парня. – Это временно, ваши ноги не успеют затечь. Сами по себе вы довольно гибки, – ответил на возможные вопросы седовласый. А после перебил возмущавшегося: – Надеюсь, вы не против возможных новых укусов. – Ты злопамятный… – промямлил парень, понимая, что это положение - вероятно, отместка. Черноволосый ощутимо вздрогнул от неожиданности, когда почти полностью вошёл первый мокрый палец. Генри внимательно наблюдал с улыбкой, ожидая изменений в выражении зелёноглазого. Послышалось тихое протяжное мычание, после которого Егор спокойно улёгся на кровать, закрывая рот рукой и отводя взгляд куда-то в сторону. При начале движения парень нахмурился, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Когда вошёл второй, снова холодный палец, послышался тяжёлый выдох. Мужчина не спешил двигаться и пока что наблюдал, не желая причинять лишний дискомфорт. Ладонь сильнее сжала рот, а сам парень кивнул, после чего растяжка продолжилась. Помимо дыхания появилось еле сдерживаемое мычание. Генри не отрывал взгляда, ловя глазами каждое изменение в мимике. Мужчина неожиданно растянул пальцы в виде ножниц, вызвав бурную реакцию. Послышался громкий стон, который не заглушился отпавшей ладонью. Злобные глазёнки тут же начали сверлить человека. Седовласый усмехнулся и, не прекращая движения, наклонился, чтобы снова начать целовать. В чужой рот стоны вырывались намного чаще, уже не такие приглушённые. Когда после недолгого перерыва вошёл третий палец, парень сжал руками простынь. Движения стали более быстрыми, привыкнуть было сложнее. Ноги то и дело пытались сомкнуться и от этого сжимали шею. Черноволосый прервал поцелуй, задрав голову, и сквозь закусанную губу слышалось мычание вперемешку с тяжёлым дыханием. Лэмбтон смотрел с улыбкой, не пытаясь усмирить свои извращённые мысли по этому поводу. Незанятой рукой он взял парня за бедро для большего контроля положения. Понемногу Линч успокаивал дыхание, насколько это было возможно. Руки уже не так сильно сжимали простынь, а ноги хоть и подрагивали, но больше не пытались зажать шею Генри. Парень мычал сквозь закусанную губу всё меньше, больше стали слышаться томные вздохи. Движение прекратилось, мужчина вышел, давая спокойно отдышаться. У Егора в глазах, как послевкусие, мелькали искорки и звёздочки. Он ждал продолжения, переводя дыхание. Мужчина уже снял штаны и готовился к новому заходу. Линч наблюдал как заворожённый, пытаясь представить свои ощущения. Когда парень глянул выше, он понял, что Лэмбтон уже давно заметил любопытный взгляд, и на лице, как и прежде, зияла прекрасная змеиная ухмылка. Парень не сумел сдержаться и тоже хитро улыбнулся. Генри пододвинулся ближе к проходу, ноги чёрноволосого прислонились к его бокам, а сам он всё так же улыбался. Лэмбтон только раз видел подобную улыбку, но запомнил её навсегда из-за редкой необычности. Ему хотелось бы видеть её почаще. Мужчина хоть и входил медленно, со стороны парня стон послышался почти сразу. Он часто подрагивал, когда седовласый толкался глубже. Войдя полностью, Генри ощутил узость прохода более явно. Ноги зелёноглазого обвили и сжали торс. Привыкнуть к склизкому холоду внутри было самым сложным. Но парень сконцентрировался на ощущениях, желая привыкнуть быстрее. Мычание, срывающееся на стоны, вперебивку с рванымя выдохами, и закатившиеся глаза ласкали своим видом нависшего сверху мужчину. Для него это была необычайно прекрасная картина. Всё больше хотелось увидеть и ощутить продолжение. Егор еле заметно кивнул, после чего Генри начал двигаться. Сначала движения были очень скованными и медленными, оба любовника успели сбить дыхание. Парень уже не пытался скрыть эмоции – стоны стали более растянутыми и громкими. Его руки переместились с простыни на плечи мужчины, а после на спину, сжимая. Толчки набирали темп, дыхание становилось рваным. Парень со всей силой сжимал чужую спину, оставляя царапины. Лэмбтон сжимал руку на бедре Линча, держась другой за плечо. Грудь черноволосого осыпалась засосами и укусами, в ушах обоих отдавались звонкие стоны. Движение набрало скорость, и под громкое мычание, заглушённое закусанной до крови губой, парень закончил. Спустя некоторое время это сделал и мужчина. Любовники несколько секунд пытались отдышаться. Седовласый лежал головой на груди зеленоглазого. Переведя дыхание, Генри осторожно вышел. Линч всё ещё не отдышался. Посмотрев в последний раз на великолепную картину, Лэмбтон снял контрацептив и, завязав, выбросил в мусорное ведро в ванной комнате. Кинув взгляд на вешалку с полотенцами, мужчина понял, что на душ у Егора точно пока нет сил. Седовласый взял одно и направился в комнату. Парень всё так же устало лежал, дыша ртом, но с закрытыми глазами. – Могу вам помочь – послышалось снова спокойное утверждение от беловолосого. Линч открыл один глаз, взглянув на Генри. – Благодарю, но всё же справлюсь сам – перебивчиво протараторил парень, садясь с улыбкой на лице. Когда мужчина протянул полотенце, его с силой потянули за запястье, заставив стукнуться коленом о кровать и почти упасть на парня. Не успел мужчина начать негодовать – еле сумевший избежать столкновения, вытянув руки вперёд – его тут же заткнули поцелуем, притянув за подбородок и волосы. Линч сразу же углубил поцелуй, просунув язык внутрь. А спустя несколько секунд так же неожиданно оборвал его. С улыбкой начал проводить пальцами ладони по шраму на щеке, надавливая. Черноволосый превратил свою улыбку в подобие оскала и прислонился губами к уху любовника, немного подув. Реакцию в виде мурашек Егор ощутил сразу, а после, не думая, прикусил мужчине шею. Со стороны Лэма послышалось шипение, но он ничего не сделал – только ждал, когда парень отцепится. Ждать долго, к счастью, не пришлось. – Теперь не у меня одного будет, если что, гноиться рана – с довольной гримасой, немного испачканной кровью, процедил Линч. На его коже было около десятка укусов, из нескольких сочилась кровь. Бинты менее фиксированно держались на коже, а сам вид парня был потрёпанно-уставшим. Генри заигрался, забыв о своём “буду нежен”, поэтому ему, как бы он ни хотел этого признавать, прилетело заслуженно. Мужчина взял зелёноглазого за подбородок, облизал его губы от крови и невесомо чмокнул. После чего самолично оттёр живот Егору и удалился. Черноволосый удивлённо смотрел ему вслед, пока дверь в ванную комнату не закрылась. Пожав плечами, парень кое-как нашёл и натянул штаны, которые были за кроватью. Оттянул одеяло и спокойно укутался, проваливаясь в сон, забыв о боли от ран. Лэмбтон спустя некоторое время вышел из ванной, надел бельё, вытащил из кармана брюк телефон, через плечо посмотрел на, кажется, уже сопящего Линча, натыкал что-то в гаджете, а после вернул его обратно. Затем лёг на спину на другом краю кровати, чтобы не мешать сну парня. Черноволосый подполз и накинул одеяло на мужчину. Тот, похоже, удивился. Егор повернулся спиной, осознанно оставив немой вопрос, на который ответа он не даст. Что теперь между ними? Миллиардер аккуратно приобнял журналиста сзади, вновь приникнув к чужому затылку, вдыхая всё ещё уловимый терпкий запах. Явно что-то большее, чем ненависть.